Александра Ушакова – Столп мира . Кровь севера (страница 11)
И прямо в центре карты, на изображении Белого Грота, из дерева пробился росток. Хрупкий, синий, светящийся изнутри. За считанные секунды он вытянулся, выпустил листок и бутон, который распустился в цветок неземной красоты. Лепестки его были прозрачны, как слеза, и в них переливались все цвета, каких нет в природе.
Все замерли, заворожённые. Дарад медленно поднялся с трона.
Цветок прожил мгновение. Затем его сияние померкло, лепестки свернулись, почернели и рассыпались в пыль, которая растаяла в воздухе, не долетев до стола.
Тишина взорвалась.
— Колдовство! — закричал кто-то из младших лордов. — Феи! Они снова здесь!
— Ни одна фея не способна на такое, — холодно отрезала Вальтера, подойдя к столу. Она провела пальцем по месту, где был цветок. Ни щели, ни следов магии. — Это не атака. Это… симптом.
Салатария стояла, её руки дрожали.
— Он не умирал, — голос богини Судьбы звучал отрешённо, будто она говорила из сна. — Он путешествовал. Прошёл сквозь миры, сквозь слои реальности, чтобы явиться здесь. Исчезнуть. Как крик о помощи. Мир истекает. Не кровью. Сутью.
Из тёмного угла зала, где она сидела, завернувшись в плащ, будто пытаясь стать невидимой, раздался тонкий, чистый голос.
— Он зовёт за собой.
Все взоры устремились к Фелерии. Четырнадцатилетняя принцесса выглядела ещё более хрупкой после похищения, но в её синих глазах, унаследованных от матери, горел не детский испуг, а понимание, от которого стыла кровь.
— Кто зовёт, дитя? — мягко спросил Дарад.
Фелерия покачала головой, обняв себя за плечи.
— Не «кто». «Оно». Место, где нет ни верха, ни низа. Где все правила… забыты. Оно смотрело на нас тогда, за Вратами. И теперь смотрит сквозь дыры.
Она посмотрела прямо на карту.
— И первая дыра там. В Белом Гроте.
Глава первая: Вечный страж
Север. Деревня Бронзовых Медведей пахла дымом, хвоей и свежесрубленной древесиной. Воздух звенел от ударов топоров и молодого смеха.
Шарит, прислонившись к стволу древней сосны на окраине, наблюдал.
Его кузен Олг, теперь официальный жених имперской принцессы, с азартом демонстрировал молодёжи новый приём — бросок копья с разворота, скопированный у драконьих лучников. Мускулы играли под шрамами, лицо было оживлённым. Олг нашёл своё место — не просто внук вождя, а мост между мирами.
Он поймал взгляд девочки лет десяти, тащившей ведро воды. Она смотрела на него широко открытыми глазами, потом споткнулась и чуть не упала, когда он попытался улыбнуться. Не страх воина перед героем. Страх ребёнка перед чем-то непостижимым. Перед памятником.
Он был вечно двадцатидевятилетним. Ранение, полученное год назад, зажило без следа. Морщинки у глаз исчезли. Время для него остановилось. Для его народа — нет. Тир, кузен-кузнец, уже отрастил густую бороду и ходил чуть медленнее, прихрамывая. Даже буйные Хилт и Фраки, двоюродные сёстры, вели себя с ним теперь с почтительным, отстранённым любопытством.
— Горький мёд, правда? — раздался спокойный голос справа.
Шарит не повернулся. Он узнал бы этот голос в царстве мёртвых.
— Тиларий. Неужто соскучился по северным морозам?
Эльф, чьё лицо навсегда осталось лицом юноши, а глаза хранили память тысячелетий, подошёл и встал рядом.
— За морозами — нет. За чувством, что время имеет вкус. Здесь оно пахнет дымом и снегом. В Империи — пылью библиотек и сладковатым запахом магического перенасыщения. А у тебя?
Шарит помолчал.
— У меня нет вкуса. Только… ровный свет. Как в безоконной комнате. Я сражался, чтобы мир продолжался. А теперь смотрю, как он продолжается без меня. Я становлюсь… мифом. А мифам не место у очага.
Тиларий кивнул, не выражая ни жалости, ни согласия. Только понимание.
— Я заплатил молодостью за закрытие Врат тогда. Ты заплатил временем за их закрытие сейчас. Мы, брат, — каменные берега, через которые течёт река. Наша судьба — ощущать её течение, но не плыть по ней.
— Как ты с этим живёшь? — спросил Шарит с внезапной остротой. — Столетиями?
Тиларий улыбнулся, и в этой улыбке была бездна печали.
— Нахожу другие реки. Или создаю искусственные ручейки. Помогал твоему отцу строить Империю. Потом учил тебя владеть яростью. Теперь, возможно, буду учить Фелерию понимать её дар. Это даёт иллюзию движения. А ещё… — он посмотрел прямо на Шарита, — у нас теперь есть друг у друга. Не каждый может позволить себе дружбу, длящуюся века.
С дальнего конца деревни донёсся приглушённый, но яростный рев. Знакомый рев. Рев дракона, загнанного в угол. Шарит и Тиларий переглянулись.
Это был рев Кторы.
В доме вождя пахло лечебными травами и гневом. Ктора, полудраконица-полувампир, обычно холодная и насмешливая, стояла посреди горницы, сжимая кулаки так, что под кожей проступили острые когти. Её глаза горели алым пламенем. Перед ней, опершись на дубовый посох, стоял Ялг. Рядом — Катра, пытавшаяся выглядеть умиротворяюще.
— Повтори, дед, — шипела Ктора, и в её голосе слышался рык. — Для кого этот «обычай»?
— Для семьи, дитя! — Ялг стукнул посохом. — Ты выходишь за моего внука. Ты становишься частью рода. Род встречает невесту у порога. Проверяет её силу, ловкость, ум. Это честь!
— Честь? — Ктора засмеялась, и звук был ледяным. — Меня, командира Имперских Теней, дочь Дарада и Вальтеры, будут «проверять» какие-то… бородатые пещерные жители с дубинами? Чтобы я доказала, что достойна их драгоценного Олга?
— Ктора, — мягко вмешалась Катра, — это не унижение. Это принятие. Так становятся своей.
— Я никогда не буду «своей»! — вспыхнула Ктора. — Я — Ктора. И если Олг хочет быть со мной, он примет меня такой. А не будет требовать, чтобы я прыгала через костры для потехи его сородичей!
Дверь скрипнула. В проёме стоял Олг, его лицо было мрачным.
— Хватит, — сказал он тихо, но так, что все смолкли. Он посмотрел на Ктору. — Я не требую. Я прошу. Не для них. Для меня.
— Ты тоже этого хочешь? — в её глазах мелькнуло настоящее потрясение. — Чтобы я прошла через этот фарс?
— Я хочу, чтобы мой народ увидел в тебе не Имперский Клинок, а мою избранницу. Да, их пути… грубые. Глупые. Но они — мои. Я прошёл твои испытания, живя среди демонов. Пройди и ты мои. Один день. Всего один день.
Ктора смотрела на него. Гнев медленно уступал место чему-то более сложному. Обиде? Растерянности?
— И если я откажусь?
Олг тяжело вздохнул.
— Тогда мы будем вместе в Империи. Но часть меня… часть моей души всегда будет здесь. И ей будет одиноко.
В этот момент в дом вошёл Шарит.
— Прерву эту трогательную сцену, — сказал он, и его голос вернул всех к суровой реальности. — Из столицы. Срочное послание отца. В Белом Гроте — беда. Фелерия чувствует угрозу всему миру. Нужны я, Тиларий… и вы двое. — Он посмотрел на Ктору и Олга. — Свадебные споры подождут. На кону — не обычаи, а существование реальности.
Тишина в доме стала гробовой. Даже ярость Кторы угасла, сменившись холодной профессиональной собранностью. Она кивнула.
— Мои Тени уже в пути?
— Ждут у границы леса, — подтвердил Шарит. — Летим. Сейчас же.
Олг схватил свой боевой топор.
— Я с вами.
Ялг мрачно смотрел на них.
— Иди, внук. Докажи, что наш род нужен не только для танцев с дубинами. А ты, девочка… — он уставился на Ктору. — Разборки отложены. Но не отменены. Возвращайся живой. Потом поговорим.
Ктора, уже на пороге, обернулась. Впервые за весь разговор на её губе дрогнуло подобие уважительной усмешки.
— Договорились, старый медведь. Возвращайся живым и ты. У меня к тебе вопросы.
И они вышли в холодный воздух, где их уже ждал огромный чёрный дракон — один из Теней Кторы, принявший истинную форму.
Война кончилась. Но битва только начиналась.
Глава вторая: Совет отчаяния и шёпот судьбы