Александра Треффер – Властелин двух миров. Книга 2 (страница 6)
– Нет, президент. Ворота не подавали сигнала.
– Долго, очень долго. Как только он появится, немедленно пришли его ко мне.
– Да, президент.
Великан поклонился и уже собирался выйти, когда Рештлиг остановил его словами:
– Убери хвост.
Над ремнём, затянутым на бёдрах подчинённого, виднелся небольшой хвостик с кисточкой, на кончике каждого волоска которой находилась небольшая присоска, напоминающая зубастый рот. Нодж остановился.
– Президент, – жалобно произнёс он, – мне больно, когда он внутри. Но я его выпускаю, только когда вокруг никого нет.
– Больно? – тихо, но грозно вопросил Рештлиг. – Больно, говоришь? Если, глядя на таких, как ты, мои подданные теряют уверенность, что они люди – это не больно? Или ты думаешь, что мне не больно смотреть, как деградирует выжившее в подземельях человечество?
Схватив оружие и наставив дуло на струсившего Ноджа, по штанам которого расплылось мокрое пятно, он заорал:
– Убери хвост, скотина!
Несчастный с гримасой сжал пальцами отросток, и тот мгновенно втянулся в багровую расщелину в области копчика. Вытирая слёзы, Нодж спросил:
– Я могу идти?
Разъярённый собеседник ответил не сразу, раздумывая, не пристрелить ли ему плачущего верзилу. Но, сдержав гнев, опустил автомат и кивнул.
– Иди. И не забудь передать мою просьбу Ременгу.
– Да, президент.
Нодж вышел, а Рештлиг снова ушёл в размышления.
– Десятка мощных атомных бомб и трёх столетий хватило, чтобы человек стал таким, – пробормотал он. – На поверхности жить нельзя, а здесь… Через пару веков, а может и раньше, мы превратимся в мерзких склизких, безмозглых созданий, сражающихся друг с другом за глоток крови своего собрата. Я не вечен. Когда меня не станет, начнётся анархия, и человечеству придёт конец. Нет, мы должны собраться с силами и как можно скорее захватить прекрасный мир за воротами. Только там у нас есть будущее.
Президент обхватил голову руками и, скорчившись на троне, застыл в пугающей неподвижности.
Натон обернулся быстро. Двое мужчин побежали к западной аллее, откуда доносились странные, угрожающие звуки.
– Зачем тебе бинокль? – поинтересовался Штригель.
– Не станем же мы кидаться в свалку, очертя голову. Сначала надо разобраться, что происходит, – задыхаясь, ответил сын.
Заметив, как побледнело лицо спутника, Дитрих сбавил темп.
– Снова сердце? – испуганно спросил он.
– Я справлюсь. Скорее!
И оба понеслись вперёд.
А в парке творилось невообразимое. В центре детской площадки из недр земли показался поблёскивающий металлом, вращающийся нос неизвестной машины, в считанные секунды выбравшейся на поверхность. Страшным буром задело нескольких человек, а остальные, подхватив истекающих кровью раненых, кинулись врассыпную.
Но убежать им не удалось. Выползшее наружу чудовище словно взорвалось, находившиеся в центре люди разлетелись на куски, а успевшие отойти напоролись на невидимую преграду и сгорели, словно мотыльки под стеклом керосиновой лампы.
Оставшиеся в живых «счастливчики» в панике ринулись обратно, и тут их атаковали. Из открывшегося люка выскочили монстры, бросившиеся к жертвам.
У некоторых пришельцев росли хвосты, кое-кто стучал огромными когтями босых, шишковатых ног по сохранившимся после взрыва островкам асфальта, тела иных покрывала шерсть, но все нападающие походили друг на друга страшной бледностью чешуйчатых лиц, наполовину скрытых большими чёрными очками.
Хватая перепуганных людей, они заталкивали их в машину, а со стороны, не имея возможности приблизиться, за этим действом беспомощно наблюдали Дитрих и Натон.
Запихнув пленников внутрь, неизвестные задраили люк, и огромный кусок металла вгрызся в землю, мгновенно исчезнув с глаз. Превратившиеся в хлопья пепла тела ос
Оба стояли, не глядя друг на друга и борясь с тошнотой. Дитрих, судорожно сжимающий в руках бинокль, угрюмо спросил:
– Ты обратил внимание на вожака?
– Нет, я совсем растерялся, – признался сын.
– Ну, а я его рассмотрел. И, если не брать в расчёт когти и хвост, уверен, что это был Оскар.
– Оскар? Какой Оскар? – ошеломлённо вопросил Натон.
– Оскар Менгер, Тоша.
Натон потрясённо уставился на отца. А тот без сил опустился на устланную прахом траву.
Пришедший в себя мужчина открыл глаза. Он висел в вертикальном положении внутри просторного белого кокона, а его руки, ноги и голову стягивали тканевые ленты, не позволяющие двигаться и говорить.
Что с ним произошло? Он в плену? Его пытали? Нет, не похоже. Но почему же так саднит грудь?
Человек громко замычал, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание, и это ему удалось. Кокон открылся, и в него заглянул пожилой незнакомец, освободивший челюсти мужчины.
– Вы кто? – равнодушно поинтересовался тот, когда смог открыть рот. – Мне кажется, я вас где-то видел.
– А кто вы? – вопросом на вопрос ответил неизвестный.
– Дитрих Штригель – командующий армией свободного мира.
– Что вы помните?
На лице Штригеля мелькнуло раздражение.
– Вытащите меня отсюда, и я отвечу на все ваши вопросы, если они не касаются военных тайн.
Спаситель кивнул, и вскоре Дитрих уже лежал на кушетке, опутанный датчиками, а вокруг суетились люди в белом.
– Так что вы помните?
– Что умер, – всё тем же безразличным тоном ответил допрашиваемый. – Кажется, я клон Дитриха Штригеля. Второго… Нет, первого…
В это мгновение память его окончательно проснулась.
– Чёрт побери!
Мужчина вскочил, обрывая провода.
– Евлап, почему меня возродили?! Вам мало одного Штригеля?
– Я сделал это по его просьбе на свой страх и риск.
– Зачем?
– Ваша жена очень расстроена, а Дитрих питает к ней тёплые чувства.
– Ниада? Где она?
– Вы скоро её увидите. Но сначала я должен назвать вторую причину, по которой вас воскресили. Вы знаете о нападениях на свободный мир?
Штригель кивнул.
– Ну, так вот, чтобы справиться с этой бедой, ваш двойник намерен взять власть в свои руки и предлагает вам к нему присоединиться.
Мужчина закрыл глаза, осмысливая услышанное.
– Вот уж не думал, что попаду в такой переплёт, – слабо улыбнувшись, сказал он наконец. – Я так же ответственен за происходящее в мире, как и тот Штригель, и, конечно, окажу ему любую помощь.
Напряжённо ожидавший ответа Евлап, с облегчением вздохнул. Подойдя к двери, он позвал:
– Ниада!