Александра Треффер – Властелин двух миров. Книга 2 (страница 8)

Рештлиг встал и, подойдя к юноше, принюхался. Он облизнулся, но тотчас губы его скривились от отвращения.

– Ты сошёл с ума, Оракс? Чтобы полностью деградировать, нам осталось только стать каннибалами. Это же человек – такой, какими до злосчастных взрывов были и мы.

– Мы – не они, – возразил собеседник. – Да и слишком поздно, ребята наверняка уже распределили добычу между собой.

– Что?! – взревел президент. – По какому праву ты принимаешь подобные решения единолично? Напасть, убить, чтобы посеять панику – это одно, людоедство же совсем иное дело. Немедленно отобрать пленных, а попробовавших их крови или мяса уничтожить, иначе они никогда не остановятся…

– Тихидр…

Голос Ременга взлетел.

– Ты прекрасно знаешь, что мы уже не люди. Так зачем же стараешься удержать нас в рамках человеческой нравственности? Ты договоришься до того, что есть фриков аморально, раз внешне они напоминают нас…

Рештлиг навёл оружие на Ременга.

– Человек тот, кто себя таковым считает и соответственно себя ведёт. Если ты немедленно не выполнишь приказ, я убью тебя, – тихо, но с угрозой произнёс президент. – Я не желаю, чтобы наши собратья стали похожими на отторгнутых богом чудовищ Лавкрафта...

– Ты снова о боге? Посмотри, что он с нами сделал и…

– Он послал нам испытание, и мы должны его выдержать, не превратившись в монстров. Неужели это понимаю только я? Если это так, то нам конец.

– Ты прав, – после долгого размышления откликнулся Ременг. – Я виноват, я совершил ужасную ошибку и готов её исправить. Но, прошу, не надо губить своих.

– Тогда придумай им другое наказание. Если сможешь, – холодно сказал Рештлиг.

Проводив соратника взглядом, президент, кивнув юноше, стоявшему с высоко поднятой головой, указал ему на место у подножия трона.

Дитрих сидел в кабинете под собственным состарившимся портретом, глядя на экран компьютера. Когда он поднял глаза на застывших в напряжённом молчании людей, в них светился ужас.

– Двенадцать миллиардов жителей, – произнёс он, – Двенадцать! Вдумайтесь в эту цифру. Свободный мир перенаселён. Кажется, клонирование стало не благодеянием, а бедой для человечества.

– В некоторых округах, – откликнулся Менгер, – управляющие ограничили рождаемость или вовсе запретили людям иметь детей. А кое-кто самовольно наложил вето на закон о воскрешении умерших. И, признаюсь, я смотрел на это сквозь пальцы.

– Но почему правительство не направило космические экспедиции на поиски годных для жизни миров? – удивился Йарден. – В случае успеха проблема решилась бы сама собой.

– Эти бараны, как справедливо назвал их Дитрих, не видели ничего дальше собственного носа, – резко сказал Евлап. – И нам, действительно, очень долго придётся разгребать, что они натворили.

– Вы, как я думаю, неплохо осведомлены о недочётах в работе кабинета, – обратился Штригель к Менгеру. – Поделитесь с нами информацией. И, кстати, позвольте узнать ваше имя.

Собеседник, оторвавшись от созерцания стилуса, который крутил в пальцах, поднял голову и ответил:

– Меня зовут Дитрих Менгер.

Штригель вздрогнул и внимательно посмотрел на соседа.

– Оскар Менгер – ваш предок?

– Да, – отозвался собеседник, – и его чтит вся наша семья. Согласно завещанию прапрадеда мальчики, рождавшиеся в ней, носили имя его друга – ваше имя, гражданин Штригель.

Дитрих, Евлап и Йарден переглянулись.

– Вы прямой потомок Оскара? – поинтересовался последний.

– Да.

Дитрих изумился:

– Но как же так? Ведь Генр… То есть… Ведь его жена не могла иметь детей.

– Ты забываешь, Дитрих, – объяснил Йарден, – что Каролина – производное от Генриетты. Если болезнь не врождённая, клон от неё не страдает.

Менгер кивнул.

– Я знаю эту историю, – сказал он. – Она изустно передавалась от отца к сыну, как чудесная легенда. Каролина родила Оскару троих мальчиков. Последний появился на свет в две тысячи тридцать шестом, за год до смерти отца. И я его праправнук.

– Он зачал ребёнка в шестьдесят пять? – изумился Евлап. – Я понимаю, что сейчас это стало нормой, но тогда…

– Оскар всегда и во всём был силён, – улыбнулся Штригель. – Но мы отвлеклись. Думаю, что пока на Земле ведутся военные действия, астронавты должны делать свою работу. Надо организовать несколько звёздных экспедиций. Кто этим займётся?

– Я, – отозвался Йарден. – Мне приходилось участвовать в космических проектах.

– Тогда, пожалуйста, приступай немедленно. На поиски могут уйти десятилетия, если не века.

Чиновник извлёк из компьютера носители и вышел.

– Теперь о главном… Дитрих, вы можете показать, где пришельцы чаще всего наносят удары?

Менгер замялся.

– Это вне моей компетенции, – признался он. – Я контролировал округа и…

– Я покажу, – прозвучал очень знакомый голос.

Перед опешившими членами правительства возник второй Штригель, одетый в мундир армии свободного мира.

Поднявшись из-за компьютера, Дитрих шагнул к двойнику. Оба клона с минуту пристально смотрели друг другу в глаза, а потом сомкнули ладони в крепком рукопожатии.

Глава 5

Опустив головы, в тронный зал один за другим входили трепещущие налётчики. Следуя примеру Ременга, они спрятали хвосты и скрыли когти под длинной одеждой, и сейчас свирепствовавшая в парке орда выглядела похожей на людей больше, чем когда-либо.

Рештлиг с непроницаемым лицом наблюдал, как подданные выстраиваются в ровную шеренгу, готовясь принять любое наказание, которое он им назначит. Но дрогнул, когда конвоиры ввели в помещение пленников.

У кого-то из тех не хватало ноги, кто-то смотрел на мир чёрными провалами глазниц, некоторые лишились рук, и лишь немногие смогли самостоятельно войти внутрь.

– Это все? – прозвучал вопрос.

Ременг покачал головой.

– Нет. Остальные мертвы. Съедены.

– Господи, прости их, – прошептал Рештлиг, – ибо они не ведают, что творят.

Он уже собирался заговорить, когда в дверях показался Нодж, несущий на руках хрупкую девушку. Прижимая её к себе, он пристроился на правом фланге.

Президент сделал шаг вперёд.

– Она умерла? – вопросил он.

– Она спит, – тихо ответил Нодж. – Я хотел воспользоваться ею, как женщиной, но не смог, малышка очень расстраивалась. Как можно обидеть такое милое существо?

Гигант нежно поцеловал несостоявшуюся жертву в макушку. Вдоль строя прокатилась волна смеха, кто-то назвал Ноджа дураком, но от яростного рычания Рештлига шум мгновенно стих.

– Он не дурак, – повысив голос, произнёс президент. – Нодж единственный, кто сумел в этой ситуации остаться человеком. Люди не едят себе подобных, это недопустимо. Как и насилие над женщиной. Вы нарушили божеские законы, и вас ждёт наказание. Кто отведал плоти пленных?

Поколебавшись, вперёд шагнули все, кроме Ноджа и ещё двоих-троих мутантов. Огромного роста гвардейцы, стоявшие за спиной Рештлига, двинулись к ним, поднимая оружие, но их остановили слова Ременга:

– Тихидр, – сказал он громко, – нас очень мало. Если ты убьёшь этих людей, не станет ли это началом конца? Сохрани их жизни, накажи лучше меня.

Солдаты в ужасе и смятении уставились на вожака, а тот направился к противоположной стене и, прислонившись к ней, бестрепетно ждал смерти. Гвардейцы повернулись к нему…

– Нет, – крикнул Рештлиг.

И повторил вместе с негромким эхом:

– Нет. Ременг слишком много сделал для нашего сообщества, чтобы мы могли позволить себе его убить. Ты не умрёшь, Оракс, но отправишься в изгнание. Возьми всё необходимое и уходи. Жизнь на поверхности трудна и опасна, и я желаю тебе стойкости.

Повернувшись к провинившимся, он добавил: