Александра Треффер – Властелин двух миров. Книга 2 (страница 9)
– Впредь так будет с каждым, преступившим закон, и запомните…
Прервал его ноющий звук, это плакал Нодж.
– Президент, – прерывающимся голосом с мольбой сказал великан, – изгнание хуже смерти. Зачем вы так поступаете с господином Ременгом? Он ошибся, но разве человек не имеет права ошибаться? Разве вы никогда не совершали ошибок? Главное, чтобы это не повторилось.
Рештлиг задумался, взвешивая все «за» и «против». Наступило тягостное молчание, длившееся несколько минут. Наконец, президент поднял голову.
– Ты прав, Нодж, – мягко сказал он, – пусть Оракс остаётся, но…
Голос его вновь зазвучал угрожающе.
– … Для остальных это лишь отсрочка. Малейшая провинность, и вы окажетесь не за воротами в лучший мир, а на инфицированной, зашлакованной планете. И вот ещё что: когти остричь и надеть обувь, хвосты убрать, шерсть сбрить. Вы люди, а не стая зверья, помните об этом. А сейчас заберите раненых и окажите им любую возможную помощь. И не смейте смотреть на них, как на пищу. Если я узнаю, что кто-либо ослушался, убью его на месте. Вон!
Когда зал опустел, Рештлиг повернулся к Ременгу.
– Ты напугал меня Оракс, – сказал он, – ведь мне, действительно, пришлось бы исполнить приговор, если бы не вступился Нодж.
– Я обязан ему, – ответил мужчина. – Не знал, что он такой мягкосердечный.
– И я, – отозвался президент. – Но оба его сегодняшних поступка дают надежду, что не всё потеряно, и в душах мутантов ещё тлеет искра человечности.
Повернувшись к оставшимся пленникам, он поманил тех к себе. Рештлиг хотел обратиться к ним с вопросами, но сообразил, что они не поймут друг друга.
– Оракс, – обратился он к соратнику, – пригласи сюда
– Зачем? – удивился тот.
– Недавно я узнал, что он умеет читать и передавать мысли. Пусть поработает переводчиком.
Лицо Ременга выразило живейшее изумление, он хотел что-то сказать, но передумал и направился к двери.
– И вот что, друг мой, – остановил его Тихидр, – сделай то же, что и остальные: состриги когти и избавься от хвоста.
Оракс хмыкнул, но возражать не стал, и, проводив Решефа к президенту, отправился выполнять распоряжение.
Дитрих-клон шагнул к компьютеру. Уверенно оперируя сенсором, что удивило его двойника, который, в отличие от жены, знающей все тонкости работы с цифровым оборудованием, никогда не был на «ты» с умной машиной, командующий вывел на дисплей карту свободного мира.
– Нападения произошли здесь, причём не единожды, – сообщил он.
Штригель показал на точку близ Уральских гор.
– Нда-а, – протянул Менгер, наблюдавший за действиями тёзки, – досталось, как всегда, России.
– Это сначала. Но потом, – продолжил военный, – атаки стали странно беспорядочными. Жители Германии, Италии, Франции, Китая в один голос утверждают, что на их территориях из земли выбирались невиданные машины с буром на носу. И люди, оказавшиеся рядом, погибали, в первую очередь, от воздействия невидимых волн, заставляющих плавиться живую плоть.
Евлап с Верховным правителем переглянулись, и последний сказал:
– Всё так, я сам недавно стал свидетелем подобного происшествия. Два дня назад в Тверском округе мы с сыном наблюдали то же самое. И мне показалась странной похожесть…
Он замолчал.
– Нет, об этом после, – после паузы произнёс Дитрих. – А сейчас нужно, чтобы кто-нибудь отправился в Институт физических исследований и побеседовал со специалистами. Нам надо знать, что это за волны, и что мы можем им противопоставить.
– Я поеду, – заявил Менгер. – По образованию я физик и сумею на месте разобраться, в чём дело.
– Отлично! Отправляйтесь, Дитрих.
Когда тот вышел, Штригель-клон вдруг рассмеялся. Отвечая на удивлённый взгляд двойника, он пояснил:
– Называя друг друга Дитрихами, мы скоро запутаемся. Если ты не возражаешь, я, пожалуй, возьму имя нашего деда.
– Фридриха? Что ж, я не против. Но почему ты, а не я?
– Это справедливо. Ты родился раньше меня, и тебе я обязан появлением на свет.
Дитрих помрачнел.
– Если бы не мои проблемы с женщинами…
– Не оправдывайся, – остановил его клон. – Мне известна причина твоего поступка, и у меня нет претензий. Отныне я – Фридрих Штригель, и можешь считать, что мы близнецы.
Дитрих вздохнул с облегчением.
– Я рад, что ты всё понимаешь.
– Ну, чему тут удивляться? – улыбнулся Фридрих. – Ведь я – это ты, и мыслим мы одинаково. А теперь вернёмся к нашим баранам…
– Имеешь в виду бывших членов правительства? – хихикнул Евлап.
– И их тоже, – хохотнул военный.
Но тут же посерьёзнел.
– Дитрих, они отомстят. Я не знаю, как и когда, но наверняка попытаются. Будь начеку.
Собеседник беспечно махнул рукой.
– Да на что они способны? Убить меня выше их сил, а мелкие пакости не в счёт.
Фридрих внимательно посмотрел на двойника.
– Ты недооцениваешь человеческую подлость, что меня удивляет. Но оставим эту тему и поговорим об армии. У нас проблемы.
– Какие? – внутренне холодея, спросил Дитрих.
– Люди бегут, они не хотят сражаться и убивать. И я не могу их удержать, поскольку служба по закону – дело сугубо добровольное. В активе у меня есть несколько подразделений, бойцов которых обучал я сам. Они способны выстрелить не только в монстра, но и в человека, Однако, если война станет глобальной, их будет недостаточно.
– Ты говоришь, что мы мыслим одинаково, – подумав, сказал правитель. – Что бы ты сделал, если бы стоял у власти?
– Провёл бы
– Вот и займись этим.
– Но…
Фридрих замялся.
– Но ведь это проходит через Совет.
– Государство на военном положении, советоваться некогда. Пусть бойцы твоих элитных частей обучают новичков. Молодых не брать, их психика ещё не устоялась, тридцать-тридцать пять – самый подходящий возраст для военной службы. И, пожалуйста, проследи, чтобы материал новобранцев обязательно поместили в криобанк, тогда у нас не будет потерь.
– Есть, – ответил двойник и направился к выходу.
– Подожди – остановил его Штригель. – Для тебя есть ещё одно задание: надо отправить наблюдателей в
Фридрих, козырнув, вышел, и дверь за ним закрылась.
– Дитрих, – неуверенно заговорил Евлап, – у меня появились вопросы. Первый: почему нельзя просто клонировать каждого из бойцов подразделений Дит… Фридриха несколько раз? Зачем превращать мирных граждан в убийц? И ещё, принимать решения без участия Совета нельзя. Это незаконно.
Штригель с удивлением посмотрел на друга.
– Неужели ты не понимаешь, – спросил он, – что нескольким до клеточки идентичным людям, имеющим не только одинаковые военные навыки, но и общих друзей, общую родню, общую жену, обязательно придётся менять воспоминания, иначе они сойдут с ума. Но что они, в результате, будут помнить? Умерших родителей, оставивших их возлюбленных, что одиноки? Это нечестно по отношению к ним, как к чувствующим и мыслящим существам. И, кроме того, за что им тогда сражаться? А что касается Совета…
Он помолчал.
– Отныне в государстве вновь действуют законы, когда-то принятые мной. Я возвращаю себе право последнего слова и право вето. Свободное общество стало слишком свободным, и ему пойдёт на пользу, если на некоторое время его придавит пята самодержца, знающего, что нужно миру.
Конец ознакомительного фрагмента.