Александра Треффер – Aeternum bellum (бесконечная война) (страница 9)
Теодорих с любопытством посмотрел на подругу.
– Как ты это сделала?
– Очень просто: представила все действия поочерёдно, одно за другим.
Мальчик сосредоточил взгляд на кровати в дальнем углу. В воздух взмыла подушка и, пролетев через комнату, врезалась Хельмуту в живот.
– Ой-ёй! – завопил тот.
– Не притворяйся, – восхищённо взглянув на Теодориха, буркнула девочка. – А ты молодец, сразу справился. Мне пришлось тренироваться гораздо дольше.
Подросток довольно улыбнулся.
– Пожалуй, покажу это опекуну.
И добавил негромко:
– Может, мне удастся заслужить его благоволение.
Эмма скривилась.
– Твой опекун типичный аристократишка-консерватор. Такие никогда не придумывают ничего нового, мало того, запрещают любые эксперименты.
– Не говори так, ты его совсем не знаешь, – по-прежнему не повышая голоса, произнёс мальчик. – И, кстати, вспомни, если бы не он, тебя давно не было бы в живых.
От тёти Урсулы он слышал, что именно Виттельсбах спас когда-то подругу, а позже узнал, какую цену тот заплатил. Хотя племянница выжила лишь благодаря Конраду, тётушка не восторгалась братоубийцей, и это заставляло Теодориха мучиться сомнениями.
Его слова не смутили девочку, и она продолжила развивать свою мысль:
– По вине таких, как он, магический мир не может сдвинуться с мёртвой точки из-за старых методов и дурацких предрассудков. Вот скажи, твой герр опекун злой человек?
– Нет.
– Так какого же шута он с рождения принадлежит «Серви ноктис»? Он же не виноват, что предки его были тёмными?
– Но, Эмма, ты не понимаешь, всё гораздо сложнее! – воскликнул Теодорих. – Тёмными не рождаются, ими становятся.
– Как?
– Отняв жизнь у живого существа.
– Бред, бред, бред! – закричала девчонка, топнув ногой. – Если я прихлопну муху, ползущую по моей еде, я же не превращусь в злодейку?
– Перестань кричать! Муха – паразит, её смерть не разрушит твою душу. Под живым существом я подразумевал человека.
В комнате повисла тишина. Даже Эмма закрыла рот.
– Ты хо-хочешь ска-азать, – неожиданно начал заикаться Хельмут, – что твой нас-наставник кого-то у-убил?
Теодорих развёл руками.
– Увы! На его совести смерть родного брата.
– А-а, – в ужасе застонал друг, – как же ты можешь, зная это, его уважать?
– Око за око – таков закон нашего мира, – отстранённо произнёс подросток. – Карл Виттельсбах погубил родителей Эммы и умер от руки их защитника и мстителя.
В голосе его звучала неуверенность, но девочка, подойдя, обняла Теодориха за шею, прижавшись щекой к щеке, и тот почувствовал, что лицо его стало мокрым. Эмма плакала.
– Я начинаю любить твоего опекуна, Тео, – всхлипывая, сказала она, – он – человек. А про запятнанную душу… Да ерунда всё это!
И у мальчика отлегло от сердца.
Разговор затянулся надолго. Ребята спорили до хрипоты, а Хельмут хлопал глазами, с трудом понимая, о чём идёт речь.
Девочка продолжала утверждать, что их сообщество застыло в своём развитии. Она поддерживала негласный кодекс, не позволяющий магам развязать ядерную войну, но во всём остальном, по её мнению, волшебникам стоило изменить отношение к человеческому миру.
Взять хотя бы эти развалины – замки, как в них можно жить? Не лучше ли поселиться в уютном коттедже со всеми удобствами?
Теодорих же утверждал, что крепости – это защитные артефакты, не зря над их стенами колдовали самые могущественные филии и сервиноктисы. Они непроницаемы ни для людей, ни для волшебников и ограждают своих хозяев от любых ударов извне.
Он с горечью напомнил, что если бы его мать воспользовалась советом Конрада и укрылась в стенах
Эмма не нашла возражений и заговорила о другом. На сей раз темой стали близкородственные браки.
Неугомонная провела исследование, которое оправдывало приток свежей крови в волшебный мир от немагического населения планеты. Если бы не это, уверяла она, маги давно вымерли бы или добрая половина страдала бы слабоумием.
Теодорих внимательно слушал девочку, рассказывающую им о теории наследственности, ведь Рейнштайна всегда интересовало, чем обусловлена хар
Но, в конце концов, когда Хельмут, не обладающий научным складом ума, принялся откровенно зевать, а Ирма, свернувшись калачиком на кровати, задремала, друзья решили, что на сегодня с них достаточно.
Попрощавшись с Эммой и её тётей, ребята субвертировали домой, причём Теодориху пришлось проводить Рогге, иначе те обязательно затерялись бы в пространстве.
У стен Фюрстенберга, как всегда, царила тишина. Теодорих поднялся по лестнице и вошёл в комнату.
Опекун находился там, по обыкновению, сидя у камина. Он не заметил прихода воспитанника, а тот вглядывался в лицо мужчины, подмечая произошедшие с тем страшные изменения.
– Герр Виттельсбах! – наконец окликнул он Конрада.
С трудом сфокусировав взгляд на лице мальчика, маг кивнул и махнул рукой на место перед огнём. Подросток опустился на колени у очага.
– Герр Виттельсбах, я должен вам кое-что показать, – неуверенно произнёс он.
Тот снова открыл глаза, в которых светился вопрос.
Повернувшись к камину, Теодорих сосредоточился. Маленький язычок пламени оторвался от места, где родился, и, проплыв по воздуху, опустился на ладонь мальчика.
Впервые за много дней лицо Конрада выразило интерес.
– Повтори! – потребовал он.
Под взглядом воспитанника угол ковра поднялся вверх, и тяжёлое покрытие стало само собой сворачиваться.
– Как ты это делаешь? – оживился опекун.
– Эмма объяснила, что маги, обладающие достаточной силой, могут действовать без заклинаний, в уме рисуя действия, ведущие к нужному результату. Конечно, для этого надо внутренне собраться…
– Эта девчонка Шнайдер чертовски умна, – пробормотал маг.
Устремив взгляд на частично скатанный рулон, Виттельсбах завершил процесс. Хмыкнув, он раскрутил ковёр снова.
– Надо же, – задумчиво произнёс колдун, – и почему же никто не додумался до этого раньше? У твоей подруги большое будущее.
– Но ей пришлось тренироваться, а мне это удалось с первого раза.
– Что ж, значит, как практик, ты сильнее. Её интеллект и твоя мощь…
Мужчина снова опустился в кресло и договорил:
– Вам стоит подумать о браке. И о сильном, умном потомстве.
Теодорих прыснул.
– Но нам лишь тринадцать.
– В средние века женились и раньше.