Александра Треффер – Aeternum bellum (бесконечная война) (страница 11)
Память вырвала колдуна из этой грёзы и перенесла на два года вперёд в совершенно иное место. В столь болезненном состоянии чародею мог бы привидеться кошмар, но воспоминание оказалось не таким уж плохим – всего лишь отрывок из незначительного, давно прожитого дня.
Зал был залит светом и шумел, словно морские волны. Щебетали дамы, наряженные в вечерние платья от лучших кутюрье мира, беседовали о своём мужчины. И все они ждали появления главной фигуры – хозяина сегодняшнего вечера.
На этом приёме присутствовали и Виттельсбах, приведённый сюда отцом. Конрад мучился от дискомфорта, порождённого классическим костюмом и прочими аксессуарами. Гораздо уютнее он чувствовал бы себя в обычном одеянии – рубашке, брюках и привычном уже плаще. Но светское сборище вряд ли по достоинству оценило бы такой наряд, поэтому приходилось терпеть. Неловкость усиливалась ещё и тем, что молодой маг-воин до сих пор не имел понятия, как себя вести, и боялся совершить промах.
Рихард же, напротив, свободно вступал в беседу то с одним, то с другим, обсуждая проблемы, о которых Конрад не имел понятия, и представлял собеседникам сына.
Мужчины пожимали руку отпрыску дома Виттельсбахов, женщины умилённо смотрели на красивого юношу, а тот чувствовал себя породистой собакой на выгуле, которую каждый норовит погладить.
С каким удовольствием восемнадцатилетний волшебник отправился бы сейчас с Гизелой на берег Рейна или на один из её любимых ромашковых лугов. Искусственные ароматы, фальшивые улыбки, бессмысленные словоизлияния – всё угнетало молодого чародея.
Но Конрад не привык сдаваться. Не желая выглядеть дикарём, стараясь приноровиться к обществу, он улыбался, склонял голову в приветствии и даже пытался поддерживать разговор под благосклонным взглядом отца, довольного его поведением.
И всё же испытал огромное облегчение, когда в зале появилась долгожданная чета владельцев роскошного приюта для избранных, и на него перестали обращать внимание.
Вечер был в разгаре. Поцеловав руку даме, с которой оживлённо беседовал, Рихард вернулся к сыну и взял с подноса бокал вина – третий за сегодня. Глаза его блестели, и чувствовал он себя вполне комфортно.
Несмотря ни на что, Конрад восхищался отцом. В пору юности старший Виттельсбах вёл светский образ жизни и сейчас вновь с наслаждением купался в своей естественной среде обитания.
Глядя на родителя, выросший на воле молодой человек слегка завидовал его свободе обращения в чуждом ему самому мире, который никогда не станет для него родным.
Благодаря редким откровениям Рихарда, сын знал, что женился тот рано, вступив в брак по воле родителей. Жена из испанской ветви Бурбонов тоже оказалась очень юна. Обоим повезло, молодые люди полюбили друг друга.
Конрад помнил те времена. Эстефания оказалась хорошей матерью, и отец тогда вёл себя иначе. Эти счастливые воспоминания о мире и покое, как в семье, так и за стенами их дома, юноша бережно, словно драгоценный камень, хранил в укромном уголке сознания. О них не знал никто, даже Гизела.
А потом случилась беда. Когда родился Карл, что-то пошло не так, и мама умерла. С тех пор и посуровел Рихард, именно тогда он и отказался от светских развлечений, так нравившихся им с Эстефанией, посвятив себя воспитанию сыновей…
Конрад оторвался от размышлений, когда рядом остановились две юные, как ему сначала показалось, девушки. И изумился, поняв, что одна из них – ровесница отца.
Та представила Виттельсбахам дочь – Габриэле. Рядом с высоким, широкоплечим атлетичным юношей все женщины казались маленькими и хрупкими, но Габи, как называла её мать, перекрывала все стандарты: макушка изящной головки находилась на уровне груди молодого мага, и чтобы поцеловать маленькую ручку, ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое.
Несмотря на крохотный рост, Габриэле была такой хорошенькой, что в груди Конрада что-то ёкнуло. И, если бы не его романтическая влюблённость в Гизелу, кто знает, во что вылилось бы это знакомство.
К тому же девушка оказалась очень неглупой, и молодые люди легко поддерживали разговор, находя предостаточно интересных тем. Конрад испытал чувство сожаления, когда старшая дама, окликнув дочь, повела её дальше – вглубь огромного зала.
Чародей вздохнул. С уходом единомышленницы вечер вновь потерял для него свою прелесть. Чувствуя, как в нём растёт раздражение, юноша, взяв с подноса бокал, залпом опорожнил его и немедленно пожалел об этом.
Не знакомый с алкоголем организм отреагировал соответственно и мгновенно. Перед глазами всё закружилось, мысли спутались, гул толпы превратился в рёв огромного чудовища.
Бросив случайный взгляд на белого, как полотно, сына, всё ещё сжимавшего рюмку в руке, Рихард тоже побледнел и, аккуратно миновав человеческие преграды, подхватил того под локоть, удержав от падения.
Колдун осторожно вывел молодого мага на свежий воздух, предусмотрительно наложив заклинания
Так плохо Конраду не было никогда, и с этого момента он навсегда зарёкся прикасаться к спиртным напиткам. Но самое страшное ждало юношу впереди – гнев отца.
– Вы – принц крови изволили сегодня напиться, как сапожник! – ревел Рихард. – И, не подоспей я, какой конфуз, если не сказать позор, ждал бы нашу семью. Невыдержанного потомка Виттельсбахов тошнит на паркет гостеприимных хозяев. Нонсенс!
– Я выпил всего один бокал, – защищался ещё не пришедший в себя Конрад. – И не представлял, к чему это приведёт.
– Что?
Ходивший по комнате отец остановился.
– Всего один? Но почему такая реакция? Для вашего роста и веса бокал – это очень мало.
Сын угрюмо пожал плечами. Рихард долго смотрел на него, а потом сказал:
– Простите меня, Конрад, я не знал. Впредь вам стоит воздерживаться от вина, раз ваш организм его не принимает.
– После такого кошмара… Даже не сомневайтесь, отец.
Взгляд того потеплел. Неожиданно он обратился к юноше на «ты».
– Ничего, к счастью, всё обошлось. Иди спать, сынок, отдохни.
Молодой человек послушно направился к двери, но на пороге остановился и спросил:
– А эта девушка – Габи… С какой целью мать представила её нам?
– С
Отец вздохнул.
– Я заметил, она понравилась тебе, но… Матушка когда-то связала свою жизнь с человеком ниже её по происхождению и потеряла все сословные привилегии. Теперь это обычная средняя дворянская фамилия. Такой брак не сделает тебе чести. Кроме того, она намного старше.
– Как старше? Габриэль показалась мне очень юной.
– Это из-за миниатюрности. Ей почти двадцать семь.
Приняв информацию к сведению, Конрад кивнул и, пожелав Рихарду спокойной ночи, отправился к себе. Его не беспокоило происхождение крохотной Габи, и разница в возрасте не пугала тоже, но Гизела…
До мозга костей романтик, руководствующийся примером отца, сохранившего верность ушедшей Эстефании, юноша не допускал и мысли, что в жизни мужчины может быть не одна женщина.
Глава 7
Тяжесть в груди отпустила, и, с трудом поднявшись, Виттельсбах оделся и направился в гостиную.
Воспитанник уже находился там, на своём привычном месте у камина. Он читал, но когда вошёл опекун, опустил книгу.
– Ты ел? – кивнув мальчику, спросил Конрад.
Тот отрицательно покачал головой.
–
На столе появился скромный завтрак. Ребёнок с аппетитом кушал, но сам чародей ничего не коснулся. Заметив это, воспитанник перестал жевать и, торопливо сглотнув, спросил:
– Герр Виттельсбах, вы себя плохо чувствуете?
Остановив на нём безразличный взгляд, маг холодно ответил:
– Тебя это не касается. Сегодня ты будешь заниматься самостоятельно, а я проверю твои достижения позже.
И смежил веки. Но тотчас снова открыл глаза.
– Теодорих, потренируйся в невербальных заклинаниях, что ты использовал вчера. Они могут тебе пригодиться.
– Хорошо, – ответил тот.
Говорить с мальчиком Виттельсбаху не хотелось, других дел не предвиделось, и волшебника вновь затянуло в омут былого.
Однажды утром двадцатидвухлетнего Конрада разбудил Рихард.
– Поднимайтесь, мой сын, вы немедленно отправляетесь в Россию.
Не совсем проснувшийся молодой человек не сразу понял, что происходит.
– Зачем? – сев в постели и зевая, спросил он.
– Умер дукс Алексей Оболенский, и вы должны почтить его память на похоронах.