Александра Треффер – Aeternum bellum (бесконечная война) (страница 12)
Рихард был очень оживлён, таким его видели редко.
– Великий день! Великий день! – повторял он. – Теперь вы, Конрад, станете дуксом; сервиноктисы не видят на этом месте никого, кроме вас.
Застонав, молодой маг снова рухнул на кровать, но тотчас вскочил и начал быстро одеваться.
– Из России вы перенесётесь во Флоренцию. Там я нашёл для вас невесту из благородного рода
– Ради бога, отец!
Юноша швырнул всё, что было в руках, на пол.
– Вы собираетесь возвести меня на престол? Вспомните, наше время ушло, откоролевствовали. Зачем мне всё это?
– Если бы вы хорошо подумали, то сами ответили бы на свой вопрос, – нахмурился Рихард. – Вашему новому статусу должно соответствовать всё, вплоть до мелочей. И женитьба на женщине из аристократической семьи – вопрос престижа.
Конрад сел на край постели и угрюмо посмотрел на собеседника.
– Я не желаю входить в «Серви ноктис» и становиться дуксом. И хорошо подумал, прежде чем вам это сказать.
Повисла гнетущая тишина.
– Вы воспротивитесь воле отца?
В голосе старшего Виттельсбаха прозвучала угроза.
– Да. Сейчас не средние века, и я намерен сам строить свою жизнь.
– Какой позор, – тихо произнёс Рихард. – Мой сын, чьи сила и происхождение открывают перед ним такие потрясающие перспективы, собирается стать инквиетумом. Или филием? – повысил голос он.
– Я не хочу становиться ни филием, ни сервиноктисом. И не вижу ничего ужасного в том, чтобы не принадлежать никому.
– Вы ведь знаете, что такое инквиетум, верно? – закричал отец. – Неприкаянный, не нашедший себя в мире. Вы хотите стать изгоем?
– Я стану им, если все продолжат от меня чего-то требовать: вы, Майдель, флорентийские принцессы и ещё чёрт знает кто.
Голос Конрада загремел:
– Это моя жизнь, и только мне решать, какой она будет!
– Да? Поглядим.
Рихард развернулся, но, не дойдя до двери, кинул вполоборота:
–
Реакция сына была молниеносной.
–
Заклинание отрикошетило от магического щита, зацепив синицу, севшую на каменный карниз окна. Жалобно пискнув, птаха встопорщенным комком свалилась в комнату, вереща и дёргая лапками.
– Обтурацио!
Избавляя несчастное существо от пытки, Конрад отвлёкся и попал под второй удар, швырнувший его на пол. До хруста сжав зубы, он молча корчился в муках.
А отец навис над ним, задавая вопросы:
– Вы отправитесь в Россию?
– Да.
– А во Флоренцию?
– Нет.
– Вы встанете во главе «Серви ноктис»?
– Ни за что! Ни за что!
– Что ж…
Отвернувшись от сына, Рихард вышел, так и не освободив того от заклятья.
Когда сознание юноши уже затуманивалось от боли, в коридоре послышалось:
– Конрад, Конрад!
В комнату вбежал младший брат.
– Конрад… Ох, что с тобой?
– Сними, – не разжимая губ, простонал старший, – «долорем» сними…
– Обтурацио!
Покрытый холодным потом, едва способный двигаться маг протянул руку.
– Спасибо, братик.
– Что здесь произошло? – спросил Карл.
– Я повздорил с отцом, – ответил Конрад.
Поймав панический взгляд младшего, он улыбнулся.
– Не тревожься, мы разберёмся.
И, с усилием поднявшись, продолжил сборы.
– Ты не ссорься с ним, а, – голос Карла дрожал, – он мудрый, ему виднее…
– Что именно виднее? – прервал брат. – Надо ли мне становиться дуксом? Или жениться по расчёту?
– Ты будешь главой наших? Это же такая честь!
Взяв мальчика за плечи, юноша посмотрел тому в глаза.
– Прошу тебя, не вмешивайся в эти дела. Ты ещё слишком мал, чтобы понимать, что есть честь, а что ею не является.
Тихонько оттолкнув младшего, он субвертировал.
Похороны были пышными. Распоряжался церемонией внук покойного дукса Анатолий Оболенский.
Конраду понравился молодой маг. Немногословный и сдержанный, он не походил на среднестатистического сервиноктиса. К гостю он отнёсся тепло и предложил тому расположиться у него в
Молодые люди быстро нашли общий язык. После бессодержательных светских разговоров речь зашла о смене главы «Серви ноктис», и выяснилось, что Анатолий давно знает, кого прочат на место его деда. И очень удивился, когда Конрад сообщил, что дуксом становиться не собирается.
– Мда, своим отказом вы внесёте некоторую сумятицу в наши ряды, – сказал маг, – Но почему, Конрад?
– Не лежит душа, – просто ответил тот.