Александра Торн – Консультант (страница 205)

– А здесь вы как будто не на работе, – фыркнул Редферн. – Давайте, топайте. Я хочу принять ванну без вашего пристального внимания.

– Если вы так будете обращаться с людьми, то наберете немного желающих работать в вашей организации по борьбе с нечистью, – заметил Натан. Отчего-то эта идея уже не вызывала у него оторопи. Видимо, сказалось общение с Ройзманом.

– Вот для этого я и нашел вас, – безмятежно отозвался Энджел.

Завтрак был превосходен, и за чашкой чая с имбирным пряником Натан решительно отмел мысль о том, кто же его приготовил. Пироман пил какой-то травяной отвар. Они сидели у камина – комиссар вытянул ноги к решетке, Редферн завернулся в плед, за окном что-то чирикало (Бреннон надеялся, что птички, хотя кто знает…). Энджел, чисто выбритый, с влажными после ванны волосами, хоть и был все еще уставшим, но выглядел куда лучше, и комиссар решил приступить к допросу.

– Вы думаете, Ройзман знает обо всем этом? – Он обвел пряником комнату – небольшую уютную гостиную, кстати говоря. Завтрак, видимо, оказался накрыт в личных покоях Редферна.

– Сложно сказать, – задумчиво отозвался тот. – Я уверен, что Ройзман собирался выбить из меня все до крошки, хотя процесс волновал его в первую очередь. Но не думаю, что ему известны подробности.

– А что ему известно? Как он вообще вас нашел?

Энджел досадливо поморщился.

– Это, в общем-то, не так уж сложно, если вы интересуетесь определенными вопросами.

– Почему? Ройзман поймал одного из консультантов и, быть может, добыл какие-то сведения, но, насколько я понял, сами консультанты вас не знают.

– Да. Они не знают меня лично, но я занимаюсь их оружием, инструментами и расходными материалами. Меня трудно, но можно выследить. А уж о том, что консультанты проходят некий процесс превращения, даже вы догадались.

– Ну знаете, – обиженно буркнул Бреннон.

– Я имею в виду при нулевом знании магии и заклинаний.

– Я знаю заклинание, – возразил комиссар. – Целое одно!

Пироман ехидно поднял бровь.

– Lumia, – с гордостью сообщил Натан.

Энджел хмыкнул и сосредоточился на чашке с отваром.

– Этого недостаточно. Заклинание суть оболочка, которую мы заполняем нашей волей, желанием и воображением. Оно часть нашего сознания, вот почему разрушение заклинаний причиняет боль их создателю. Впрочем, я могу дать вам учебник.

– Еще чего.

– Маргарет начала с азов чуть больше полугода назад, а какой результат!

– Хреновый, – сурово сказал Бреннон. – Что вы вырастили из приличной, благовоспитанной девушки? Как ей теперь замуж выйти?

– Приличной, – фыркнул Энджел. – Благовоспитанной! Кто ее до меня воспитывал, хотелось бы знать, если нашу вторую встречу она сразу начала с пощечины? Ну, по крайней мере, попыталась.

– Угу, а теперь она сразу пальцы откусывает.

Энджел откинулся на спинку кресла, лучась почти отцовской гордостью. Он излучал ее с такой силой, что комиссар оставил этот бессмысленный разговор. О чем тут говорить, если этот человек считает откусывание пальцев нормальным поведением для невинной девушки?

– Откуда вы знаете о процессе? – продолжил Бреннон допрос.

– Почему вы спрашиваете?

– Из праздного любопытства.

На комиссара поверх чашки уставились большие настороженные глаза. Натан его понимал: о таком лучше не болтать с первым встречным. Если секрет попадет не в те руки… Да на одного Ройзмана достаточно посмотреть.

– Я должен знать, как происходит превращение, чтобы создавать оружие для консультантов. Это не просто пукалки, а магические предметы, связанные с особенностями владельца. Вам не удастся воспользоваться трехгранником Лонгсдейла – заряд магического тока прожжет вам руку до кости.

– А кто его проводит?

– Что?

– Кто превращает людей в консультантов?

– Не знаю, – буркнул пироман.

– Как так? Вы же видели процесс.

– Он длится довольно долго и давно полностью автономен. Никто не стоит рядом и не ждет, когда консультант проснется.

– Но ведь рано или поздно он просыпается. Кто-то же должен объяснить новичку, что почем и для чего все затеяно? Как они узнают, чем должны заниматься?

Редферн напряженно глядел в огонь. Направление беседы ему явно не нравилось, и Бреннон решил, что ответа не последует.

– Их ждет письмо с инструкциями, вооружение, инструменты и книги, – наконец буркнул Энджел.

– Но почему они вообще следуют инструкциям? Почему бы им просто не свалить к черту, бросив все эти ваши книги?

– Потому что им в мозг внедряется программа повиновения, – пробормотал Редферн, глядя в камин. Комиссар вздрогнул. Полгода назад он бы, наверное, проломил головой потолок, а сейчас – ничего, даже чай не расплескал. Программа повиновения, ладненько…

– То есть, – ровно уточнил Бреннон, – у них не только отнимают личность, воспоминания и желания, но и запрещают задаваться вопросами?

– Она состоит из определенных блоков, которые исключают факторы, мешающие работе консультантов. Вы относитесь к Лонгсдейлу как к полноценной личности, – пироман наконец перевел взгляд на Бреннона, – но это не так, поймите наконец. Все консультанты…

– Это неправда. Лонгсдейл – такая же личность, как и вы или я, хоть и своеобразная. Когда вы выпускаете консультантов в мир, приобретенный опыт рано или поздно меняет их. Они все равно становятся людьми, что бы с ними ни сделали.

Энджел снова отвернулся и закрылся чашкой.

– Вы это одобряете? – спросил Бреннон. – Вам это нравится?

– Нет, – сухо отрезал пироман. – Но разве был другой выход? После всего, что вы увидели, – неужели вы еще задаетесь вопросами насчет морали и прочей чуши?

– Чтобы убивать монстров, нужны другие монстры?

Чашка в руках Энджела звякнула о блюдце.

– А если и так, – ответил он, – то что с того?

Бреннон смотрел на него: тонкий крючконосый профиль, исхудавшее лицо, напряженный взгляд – он сам себя не жалел и других жалеть не собирался. Если он сам положил всю жизнь на это дело, то считал, что и от других вправе требовать того же.

– Тогда зачем вы хотите собрать организацию из людей?

– Потому что консультантов недостаточно, – отозвался Энджел. – Процесс слишком долог, а пройти его может далеко не всякий. Их всего сто двадцать семь, и даже если бы процесс все еще проводился, то их число росло бы слишком медленно.

– Значит, он больше не проводится. – Это Бреннона по-прежнему удивляло: он-то думал, что ему еще и покажут очередную жертву прямо в разгар процесса…

– Нет. Только в случае необходимости – то есть когда консультант погибает. Это редко, но происходит. Последний раз – в восемьсот девятнадцатом году.

– А сколько времени на это уходит?

– Около года.

Комиссар присвистнул.

– То есть Ройзман не смог бы скоренько нашлепать армию нежити, как ему мечталось.

Пироман издал ехидный смешок.

– Он вообще не смог бы. Нельзя проводить процесс на нежити.

– Почему?

Редферн отставил чашку и поднялся.

– Идемте. Самое время для небольшой экскурсии.

С точки зрения Бреннона, человек, переживший пытки и избиения, должен заползти под одеяло и пролежать, не шевелясь, несколько дней, а то и недель. Но пироман, хоть и держась за стенку, бодро топал на своих двоих. Глаза у него горели энтузиазмом, зрачки были расширены, на скулах рдели бледно-алые пятна, и комиссар пришел к выводу, что Редферн под завязку накачался какой-то стимулирующей дрянью, которой щедро заправил свой отвар.

По белой мраморной лестнице, устланной дорогим ковром, они спустились в просторный холл. Оглядевшись, Натан отметил, что в фамильном гнезде нет ни одного портрета членов семьи, гербов или памятных вещиц. Вместо этого стены холла украшали картины, изображавшие всяких тварей, муляжи оружия и усушенные пучки трав с подписями, описывающими их колдовские свойства. Редферн свернул налево, с усилием распахнул тяжелые двустворчатые двери и гордо сказал: