Александра Торн – Консультант (страница 207)

– Так какого ж черта не лежите?!

– А когда у меня еще будет шанс наконец вам объяснить…

– Я догадливый. Уже понял, – процедил Натан.

– Так, значит, вы поняли, что я прав?

На этом Бреннон прекратил бессмысленный разговор. Растянувшись на кровати, Редферн с явным облегчением прикрыл глаза и зарылся головой поглубже в подушку.

– У вас есть лекарства? – сухо спросил его Бреннон.

– А вам зачем?

– Мне – низачем, а вот вы без них сейчас загнетесь.

Редферн болезненно дернул уголком рта и молча отвернулся.

– Вам принести этой воды из озера?

– Нет. Идите… идите осмотрите, что вам интересно. – Это определенно далось пироману с трудом. – Я отправлю вас домой, как только немного отдохну.

Бреннон до сих пор не мог решить, был ли это осторожный знак доверия, или Редферн отослал вынужденного гостя, чтобы никто не видел его собственной слабости. Сейчас комиссар думал, что Энджел наглотался своего зелья даже не ради экскурсии по замку, а просто чтобы выглядеть в глазах «гостя» здоровым живчиком. Собственно, Натан подозревал, что пироман отпустил Пегги домой ровно по той же причине. Ему бы к больной гордости припарку какую приложить, а потом уж зелья глотать…

Но все же Бреннон больше не мог относиться к Редферну как прежде. Даже понимая, что в распоряжении пиромана оказалось два с половиной века, комиссар был восхищен тем, что сделано – и ведь практически в одиночку! Конечно, Энджел не сам мешал раствор и клал кирпичи, но у него не имелось заместителей, отделов с детективами и полицейских, как у Бройда, к примеру. Вернувшись в лаборатории, глядя на уходящую на два этажа вниз лестницу, Бреннон лишь дивился тому, как эта мысль вообще пришла пироману в голову, – и упорство, с которым он воплощал ее в реальность, поражало.

Комиссар спустился на второй подземный этаж. Он шел мимо комнат, сверкающих от электрических бликов на новеньком оборудовании, – казалось, эти помещения вот-вот наполнятся людьми, вышедшими лишь ненадолго. Но этих людей еще не было – а пироман по какой-то причине считал, что Бреннон сможет их собрать, организовать их работу, добиться результатов… но кто же научит их не бояться?

Из всего, что могло помешать (неведение, недоверие, скептицизм, насмешки), единственно важным было одно – страх. Натан не знал, где найти столько людей, способных единожды взглянуть на ифрита и не свихнуться. А Редферн хотел заставить их жить так каждый день. Вести жизнь настолько далекую от нормальной, что этого и не представить…

Бреннон отодвинул тарелку, сцепил пальцы и оперся подбородком на руки. Взять, к примеру, вот этих посетителей кафе, негромко обсуждающих свои дела за обедом, – кто из них смог бы изо дня в день искать и убивать тварей, которых увидишь не во всяком кошмаре? Сколько человек смогут пережить понимание, что мир не таков, каким кажется, и полон ужасов? Кто возьмет на себя ответственность за то, что разрушит их жизнь? Сколько из них выживут?

Но все же – он вновь вспомнил о детях, которых убил Душитель, о девушках, встретивших Полину Дефо, о тех, кого превратил в нежить Ройзман. И Натан не смог не подумать о том, сколько бы этих людей уцелело, если бы хоть кто-то узнал, выследил и обезвредил их убийц.

Бреннон встал, бросил деньги на стол и быстро вышел. Быть может, кто-то уже думал об этом и наконец принял решение, которое сумел воплотить, – и создал монстров для охоты на тварей из тьмы, оценив десятки жизней в чью-то одну. Стремительно шагая к дому Лонгсдейла, комиссар убегал от того, что едва не согласился с этой ценой.

– Я к вам, собственно, ненадолго, – сказал Бреннон. – Хотел спросить, есть ли у вас возможность выследить Ройзмана.

– Я не уверен насчет самого Ройзмана, но отследить перемещения его змея я смогу, – ответил Лонгсдейл и поставил на колени коробку. – Рейден добыл кое-что полезное.

Комиссар покосился на ведьму. Она все еще старалась держаться от него подальше и определенно чувствовала себя виноватой. Шестьдесят два человека за один раз… детективы уточнили наконец число погибших. Бреннон нахмурился и заглянул в коробку. Внутри сверкали прозрачные изумрудные пластнины, полукруглые, со странной шлифовкой. Их вид казался смутно знакомым.

– Что это?

Лонгсдейл улыбнулся:

– В Мазандране их называют морскими изумрудами и высоко ценят их магические свойства. На самом деле это чешуя морского змея. С ее помощью я смогу проследить его путь. Однако я пока не знаю, как отыскать Ройзмана на суше.

– Точно, черт возьми, – удивленно сказал Бреннон. – Нам показывали такие в Бхудрани, это южный порт… но я счел рассказ суеверием.

– Можете взять одну на память. Говорят, он продлевает молодость и дарит долголетие. – Улыбка консультанта стала лукавой. – Вам это пригодится, когда миссис ван Аллен сменит фамилию.

Джен фыркнула. Комиссар возмущенно нахохлился: вот уж в этом доме он меньше всего ожидал столкнуться со сплетнями и пересудами! Какого черта всех волнует его личная жизнь?

– Это еще не решенный вопрос, – буркнул он.

– Ага, – насмешливо отозвалась ведьма. – Вам надо будет еще подумать год-другой.

– А тебя это вообще не касается, нахалка! – цыкнул Бреннон.

– Даже благодарность за то, что вивене провела почти весь день с вашей племянницей не заставит вас думать поживее?

Комиссар смущенно отвернулся. Надо навестить сестру и проведать Пегги. Валентина прислала ему записку, где сообщила, что с девушкой все в порядке, но он должен сам зайти, проверить… Правда, Натан с досадой признался себе, что опасается встречи с сестрой – Марта, забыв о своей нынешней респектабельности, могла и кочергой огреть за все, что случилось с дочерью.

– Надеюсь, вы вчера хотя бы немного отдохнули, – сказал Лонгсдейл. – Как я понял, проводив мистера Редферна, вы вернулись домой?

– Э… не совсем, – пробормотал Бреннон, собрался с духом и все рассказал. Едва ли пироман бы этому обрадовался, но комиссар счел, что обязан это сделать – тем более что он не смог выполнить данное Лонгсдейлу обещание. Он ведь так и не узнал, ни кто создает консультантов, ни как обратить процесс вспять…

– Псих, – тихо заметила Джен, когда Натан закончил.

Лонгсдейл молчал, склонив голову и размышляя. Только пес сел рядом с Бренноном, положил лапу ему на колено и пристально уставился в лицо. Если бы Натан еще мог понять, что Кусач хочет до него донести! Комиссар потрепал пса по холке и спросил:

– Что вы помните? Где вы были, когда очнулись? Вы вообще помните что-нибудь о… о первых часах?

– Комнату, – негромко ответил консультант, хмурясь. – Маленькая спальня с длинным столом у окна… много ящиков… Стеллаж с книгами в углу… да, было письмо. Конверт с инструкциями на столике у кровати. – Он спустил руку с подлокотника и зашарил по воздуху. Пес тут же вернулся к его креслу и сунулся под руку Лонгсдейла. Консультант глубоко зарылся пальцами в густую рыжую шерсть. – Я прочел инструкции. Все вещи в комнате принадлежали мне. В конверте находилось письмо в банк с моим счетом…

– Какой банк?

– Банк Виллануова, в Эрнесинье, – сказал Лонгсдейл, и Бреннон удивленно промолчал. Он ждал, что консультант назовет какой-нибудь из банков Риады или Илары.

– Вы находились в замке?

– Нет, это был большой дом, особняк за городом.

– Каким городом?

– Сан-Хуан-де-Альмадос, – внезапно заявил консультант, и Натан чуть не подпрыгнул:

– Это еще где?

– Да, – Лонгсдейл потер лоб, – это был Сан-Хуан. Небольшой полувымерший городок на северо-восточном побережье Эсмераны. Кругом горы, уехать можно либо морем, либо по единственной дороге…

– Какого черта вы делали в Эсмеране?

– До процесса или после?

Комиссар не стал уточнять, ощущая глубокое разочарование: он-то надеялся, что Лонгсдейл опишет замок Редферна или, на худой конец, упомянет Илару, где пироман ошивается много и часто. Но это же значит, что у Редферна есть минимум три базы в трех странах, и кто знает, вдруг таких баз намного больше?

– А замок? Он вам знаком хотя бы по описанию?

– Я бывал во многих замках, – улыбнулся консультант. – Почти в каждом нашлось с чем поработать. Но, понимаете, Редферн мог полностью его перестроить, и мне уже не узнать замок по описанию.

– И то верно, – вздохнул Бреннон. – Я-то думал, что ваша родственная связь приведет именно сюда…

– Вы полагаете, что я принадлежу к семье Редфернов, но, как я понял, Энджел Редферн родился в конце шестнадцатого века. Даже если вы правы, то я мог никогда его не знать.

– Но вы его знали, – сказал комиссар, пристально глядя на консультанта. – Вы узнали его и попытались задушить там, на корабле.

– Что-о?! – Лонгсдейл подскочил в кресле и в негодовании вскричал: – Я этого не помню! С какой стати мне…

– Его помнит тот, другой, – ответил Бреннон, с удивлением отметив, что еще ни разу не видел Лонгсдейла настолько возмущенным. – Тот человек, которым вы были до процесса. Ваш пес тоже помнит Редферна.

Кусач опустил морду на колено консультанту.

– Я не помню… – потерянно прошептал Лонгсдейл. – Я ничего такого не помню.

– Это вы, Джон, – мягко проговорил комиссар, – тот, кем вы были до превращения. Вы знали Редферна и за что-то очень на него злы. Быть может, за то, что это он привел вас в тот дом на побережье Эсмераны, или за то, что он не помешал процессу.

– Вы говорили, сэр, что все Редферны однажды просто исчезли, – вдруг вмешалась Джен. – Даже показывали мне их родовое древо. Последний ребенок в их семье родился семьдесят пять лет назад. Раз пироман устроил это все в их замке, то, быть может, они узнали обо всем: о нежити, о нечисти, о консультантах – и решили стать частью организации охотников? А если Лонгсдейл или кем он там был выступил против…