Александра Торн – Дары и гнев Ледяного короля (страница 39)

– Интересно, – вдруг заявил Мируэ. – Очень даже любопытно… где обычно появляется ваш Черный Проводник?

Комиссар обвел рукой горы:

– В Тиллтаре, где ему угодно.

– Но где его видят чаще всего?

После долгих размышлений Скотт не очень уверенно ответил:

– Ну, вероятно, около ущелья Рашли. Хотя дело тут, быть может, в том, что через ущелье проходят самые простые тропы. Тиллтар во многих местах почти не проходим.

– А когда горный призрак появился впервые?

– Да бог его знает. О Проводнике нашим прапрадедам говорили их прапрадеды.

– Как жаль, что у нас нет времени на изыскания в архивах, – вздохнул Мируэ. – А постройки? В Рашли что-нибудь строили?

Комиссар опустил голову и на этот раз задумался надолго. Мария нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ботинки были непромокаемыми, но вокруг постепенно холодало.

– В ущелье есть руины, – наконец произнес Скотт, – говорят, много веков назад монахи иногда строили себе скиты в самых диких дебрях – подальше, так сказать, от мирских искусов и поближе к Богу. Но не поручусь за достоверность этих слов.

– Отлично! – Глаза Мируэ оживленно загорелись. – Нам туда!

– Куда?

– Отведите нас к руинам.

Скотт поднял глаза к вершинам гор.

– Сейчас?

– Да, пока дождь не стал еще сильнее.

– Но почему? – спросил комиссар в недоумении, которое разделяла и Мария. – С чего вы взяли, что тараска, поезд и наш призрак как-то связаны?

– У вас здесь не просто призрак, а один из самых могущественных духов, о которых я слышал. Ну, если судить по показаниям потерпевших, – безмятежно добавил Мируэ.

– Вы что, их допрашивали? Без нашего ведома?!

– Ну да, а что? От этого же никому не стало хуже, – отозвался опытный агент, не обращая внимания на вскипевших от возмущения собеседников. – Ну кроме разве что священника. Ему чем-то не нравятся агенты Бюро. Даже не знаю, в чем тут дело. Видимо, в некромантии.

Сначала Мария решила, что комиссар не хочет вести их к руинам, потому что их затопило поднявшейся из-за дождей рекой, – но оказалось, что к заброшенному храму нужно было подниматься еще выше. Карабкаясь по скользким от воды скалам, девушка только гадала, как древние монахи ухитрились мало того что влезть сюда без современного снаряжения и левитации, так еще и обитель себе построить.

Они втроем преодолели довольно крутой подъем к последнему порогу реки Рашли. Там уклон вдруг стал очень пологим и плавным, словно кто-то срезал скальную породу ножом. Укрывшись под сводом небольшой пещерки, они перекусили, после чего Скотт вышел к реке и принялся озираться в поисках пути к руинам. Мируэ следил за ним с некоторой тревогой. После демонстрации шрамов агент заметно потеплел по отношению к комиссару – а вот мисс Эстевес все еще вызывала у него неприятие, и защищал он ее явно только из агентской солидарности.

– Чем я вам так не нравлюсь? – спросила Мария. – Я что, так омерзительно выгляжу в свете истинного взора?

– Да, – ответил Мируэ. Девушка сжала губы и отвернулась. Как будто она это сама выбрала!

– Интересно, – процедила она, – говорите ли вы нечто подобное в лицо миледи.

– Вы напрасно намекаете на мою трусость, – с холодком проговорил Мируэ. – Если бы она была некроманткой, я бы ответил ей то же самое. Истинный взор лишает возможности лгать – и это весьма неприятный побочный эффект, должен сказать.

– Странно, что вы так много понимаете про свой дар, но почему-то ничего не хотите понимать про мой, – сухо произнесла Мария. – Но вы-то единственный такой особенный, где уж всем остальным.

– Простите, – после долгого молчания ответил Шарль Мируэ. – Вы не выбирали, я знаю. Но я не могу заставить себя этого не видеть. И чем старше вы станете, тем сильнее это будут чувствовать все остальные, даже люди без истинного взора.

– Если я бы могла, я бы с удовольствием вернула такой подарок отправителю, – буркнула Мария. – Но назад, увы, не принимают.

– Итак, я, кажется, нашел! – объявил комиссар, нырнув под свод пещерки, и тут же окинул внимательным взглядом обоих агентов. – Надеюсь, у вас не возникли профессиональные разногласия, пока меня не было?

– Нет, – сказал Мируэ. – Нашли руины?

– Руины – нет, но я вспомнил дорогу, которая, как мне кажется, к ним вела. Если вы готовы, то можем выдвигаться.

Дорога, которую припомнил Скотт, представляла собой ответвление ущелья Рашли – неглубокое, заканчивающееся высокой отвесной стеной и большой пещерой, из которой, весело журча, вытекал чистый ручей.

– Они и правда здесь жили! – изумленно воскликнула мисс Эстевес.

– А отчего бы и не жить? – хмыкнул комиссар. – Приятное местечко, уединенное, с красотами природы и источником воды. – Он зачерпнул воду из ручья и попробовал. – Пресной, притом чистой.

Шарль Мируэ сорвал очки и жадно осматривал ущелье. Неподалеку от входа в пещеру, на берегу ручья, расположилась явно рукотворная постройка – куб, сложенный из грубо обработанных каменных блоков. Его когда-то покрывала черепичная крыша, обвалившаяся со временем. Мария указала комиссару на нечто вроде расколотой печки для обжига глины.

– Всюду жизнь, – философски заключил Скотт. – Может, эти люди и собирались проводить здесь время в молитвах, но явно не хотели заниматься этим без крыши над головой.

– В храм можно войти, – сказал Мируэ. – Проводник нам не помешает.

– С чего бы ему мешать? Это же просто руины.

– Призраки не любят, когда тревожат их гнездо или очаг. Но тут ничего похожего нет, – разочарованно и даже с какой-то детской обидой добавил агент. – Я был уверен, что гнездо здесь!

– Призраки вьют гнезда? – вполголоса уточнил у Марии комиссар, озадаченно нахмурившись.

– Технический термин, – отмахнулась девушка, которой не терпелось заглянуть в храм. – Он обозначает исток, место, в котором призрак появился и к которому привязан. Впрочем, иногда это не место, а предмет.

Внутри храм был столь же скромен и непритязателен, как снаружи. Там были остатки деревянных скамей, ставен и двери, напротив которой располагался алтарь. По обе стороны от него на стенах были вырезаны кресты – уже полустертые от времени.

– Это было так давно. – Мария провела пальцами по очертаниям креста. Мируэ рыскал по храму, как голодный волк по пустой овчарне, и что-то раздраженно бубнил себе под нос.

– Уже никто и не помнит, когда здесь жили монахи. Это место необитаемо несколько сотен лет. – Комиссар Скотт наклонился и показал девушке след на стене: – Когда-то тут было небольшое наводнение.

Мисс Эстевес тут же насторожилась. Наводнение – это жертвы, но она не чуяла присутствия мертвых – ни древних, ни новых.

– Здесь никто не умер.

– Ну, от наводнения не всегда умирают. Однако река Рашли, как вы видели, уже вздулась от осенних дождей, и это, уверяю вас, еще не в полную силу. Здесь случаются настоящие потопы, и если река пару раз затопила этот отнорок, то монахи могли решить, что служить Богу в таких условиях слишком опасно для жизни.

– А она не затопит тут нас? – с опаской спросила девушка.

– Пока угрозы нет. Но вы ведь сможете в случае чего открыть этот ваш портал и спасти нас всех?

– Ничего нет! – сердито воскликнул Мируэ. – Совсем ничего нигде! Они просто молились тут часами и даже никто не умер!

– Ужасно, – кивнул комиссар. – А вы полагали, что Черный Проводник появился именно здесь?

– Ну…

– Тиллтар довольно велик и очень опасен. У несчастного было множество мест, где он мог убиться и стать призраком.

– Не каждый усопший становится призраком, – буркнул Шарль Мируэ и вернул очки на нос. – Для этого нужно определенные условия, но я не нашел тут их следов.

– Спустя столько-то лет…

– Время для меня не имеет значения. Ну ладно. Видимо, мы все же упустили что-то там, где появился портал, из которого выбросило тараску. Осмотрите пещеру, а я вернусь к порогу и попробую поймать хоть какой-то намек на след.

– Но постойте… – начала было Мария, которая считала, что искать гнездо призрака как раз лучше с помощью истинного взора, однако Мируэ уже повернулся на каблуках и быстро покинул храм.

– Он, как я вижу, не командный игрок, – отметил комиссар.

– Особенный, – процедила мисс Эстевес. – Ладно, все равно это нужно сделать. Раз тут ничего нет, то осмотрим пещеру. Должны же наши монахи где-то жить.

– Они даже вели некий учет, – сказал Скотт. – Смотрите-ка.

Он подвел Марию к стене напротив окна, куда падал свет, и указал на почти стертые надписи. Это были короткие строки, каждая всего из нескольких символов.

– Похоже на список имен. – Мисс Эстевес привстала на цыпочки, чтобы разглядеть верхние строки. – Правда, это не латынь. Я не знаю языка.

– Это древнериадский, язык моих предков.