Александра Топазова – Отпусти (страница 45)

Папа отвернулся, я закусила губу. Нет, нет этого не будет. Мама всегда будет жить, она должна, просто обязана. Я без нее не смогу ни за что, никогда. К горлу подкатывает ком, я обнимаю папу и понимаю, что реву, не могу больше сдерживаться.

— Ну все все! — папа гладит меня по волосам. — Мама у нас сильная, все будет хорошо с ней! Обязательно все будет хорошо! Помнишь, когда ты маленькая была, ты же никогда не плакала, а сейчас что?

Я уткнулась носом в папину шею пахнущим вкусным парфюмом, как они мне дороги, как же я их люблю, сколько бы я сейчас отдала чтобы вернуться в детство, окунуться в те прекрасные моменты и не взрослеть, ни страдать, ни испытывать боли и знать, я еще маленькая, у меня все впереди, ведь разбитые коленки заживают намного быстрее чем разбитое сердце.

НИК

«— Доброе утро любимый! Мне приснилось, что мы с тобой в одной кровати, твои сильные руки снимают с меня все, я ощущаю, как между ног все горит!»

Я хмыкнул. Поначалу это было по приколу, утренняя разрядка, а сейчас почему-то отвечать ничего не хотелось. Накатывала злоба, какое-то раздражение, я понимал, что нужен ей, нравлюсь и возможно даже больше. Есть чувства, но черт возьми все это зря и нужно было разрывать еще раньше. Я прекрасно понимал, что использую Катю и что ее нужно оставить, но она мне была еще нужна. Ядовитый цинизм и я прекрасно знал, что поступаю неправильно, но именно эта ловушка была хитро выстроена для, того чтобы решилась. Наконец ушла от него, понимая, что делает, как губит свою жизнь. Твою же мать, он и она не смотрелись вообще. А его базарный разговор, манера общения. Сжимаю руку в кулак вспоминая ее сообщения где он, ее ударил. Мою девочку, место которой было рядом со мной, а не с ним. Ее губы, глаза… Она сама желала и хотела быть рядом со мной, я знал если бы не тюремная дверь и решетки, ни одного ни второго не было в ее жизни. Мы бы встретились, ведь за нас давно все решили, что она моя и отпустить я ее уже не смогу, как и она меня. Быстро отвечаю Кате, отпиваю кофе и захожу к ней на страницу. Большие глаза, нежная улыбка, как мне хочется быть рядом, касаться ее щечек, целовать эти сладкие губки знать, главное у нас есть завтра. Главное, что я могу поверить ей, знать то что не предаст, что не уйдет. Опускаю ленту вниз и замираю, у нее фотография с надписью «И если надо мам я не задышу, лишь бы ты дышала!»

Внутри что-то дергается, смотрю на комментарии под ее записью, пишут подруги сообщения на уровне «Марьян держись», «Детка мы с тобой», «Все будет хорошо».

Почему- то я сразу понимаю, что что — то случилось с ее мамой и не просто скорая на дом, начинаю набирать ее номер. Пальцы дрожат, закуриваю. Она сбрасывает. Злюсь и набираю вновь, опять сбрасывает. Внутри все кипит, приходит сообщение от нее.

«— Ник прости, я сейчас не в состоянии разговаривать!»

Вы, ругнувшись сквозь зубы я пишу ей в ответ.

«— Сука, трубку быстро взяла!»

Отправляю и звоню вновь, я знаю, что она любит силу и беспрекословно возьмет телефон, ведь именно в этот момент я ей нужен, ни ее пудель, а именно я. С третьего гудка уже берет трубку, ничего не говорит, только слышу ее сбивчивое дыхание.

— Что случилось?

На заднем фоне какой-то грохот, как будто что-то везут, догадываюсь Марьяна в больнице. Дело плохо.

— У мамы инфаркт, она в реанимации! — слышу ее дрожащий голос и отключаются тормоза.

— Давай не реви! Успокойся я сказал! Она будет жить, все будет хорошо! Поняла меня?

Марьяна продолжает всхлипывать, а у меня сердце отбивает чечетку. Инфаркт… Почему именно сейчас, когда я сижу? Когда нет возможности успокоить ее и быть рядом? Быть с ней. А не слышать по телефону ее слезы осознавая, что ничего не можешь сделать, ни деньги, ни подарки, ровным счетом ничто не заменит нам присутствие близкого человека и касание его руки в трудную минуту.

— А что, если она умрет? — разрыдалась мне в трубку.

Я шумно выдохнул, чертовы стены, как же они сейчас ни кстати.

— Рот свой закрой! Собралась! Она будет жить, поняла меня? Будет! Все, прекратила плакать маленькая, я рядом, я с тобой! Ты слышишь меня?

— Да любимый!

Я стискиваю челюсти. Любимый… Одно дело это читать в переписке, другое слышать нежным трогающим душу и сердце голосом. Голосом любимой женщины. Которая мне так нужна до хруста во всем теле, которую я люблю. Нервно сглатываю,

— Потерпи немного девочка моя, с мамой все будет хорошо, я не разрешал ей умирать! Поняла меня? Ты поняла?

— Да, поняла любимый!

— Маленькая моя! Я с тобой, скоро совсем скоро я буду рядом! Потерпи!

Она всхлипывает.

— Прости меня, я не хочу тебя больше терять никогда! Пообещай, что не потеряю!

Я молчу. Столько хочется сказать, но слова словно застревают в горле. Рано еще очень рано, любого за нее разорву, все за нее перенесу, но хоть убей, а к себе так близко подпустить вновь не могу, слишком сильно задела второй раз. Буду рядом с ней, но пока не скажу всего того чего хочет, того чего хочу я. Не могу довериться полностью даже сейчас, ненавижу себя за это, но это так.

— Врач идет! — тихо произносит она. — Я перезвоню!

— Давай девочка, я буду ждать! Сразу позвони! Я на связи!

Как только кладу телефон, закуриваю. Что я за урод? Ей плохо, а я все равно ее мучаю, не могу открыть себя всего хоть и чувствую, она моя, мой человек. Почему я так очерствел? А может она меня таким сделала еще десять лет назад? Лязг железных дверей заставляет меня обернуться, в камеру входит конвоир, по его взгляду я понимаю, за мной. Усмехаюсь. Кум все- таки решил поговорить, жадность взяла вверх.

Кум уже ждал меня, прищурил свои поросячьи глазки, когда я сел, нагло развалившись на стуле.

— Ну что Ник, злостный ты наш нарушитель, как себя чувствуешь?

— Вашими молитвами! — усмехнулся я. — А вы бухали? Видок не очень!

Желваки на его лице становятся сильнее, вижу, что злится, но я на это и рассчитываю.

— Хорошими манерами ты никогда не отличался! Да и куда тебе с 18 лет по тюрьмам мотаешься! Ты не глупый Ник, знаешь же зачем я тебя позвал!

Я ухмыляюсь.

— Конечно знаю! Сынок хочет новую тачку? Молодая жена? Строительство загородного дома?

Кум ударяет кулаком по столу.

— Хорош ерничать, я ведь тебя могу и в БУР отправить, с твоим кашлем ты там долго не просидишь! А еще лучше сделать так, что ты не выйдешь! Сколько ты еще протянешь? Год, ну максимум два!

— Без проблем! Только и ты тут долго не проработаешь, есть что рассказать и куда отправить! Можешь прямо сейчас начинать! Я готов поехать!

Кум с ненавистью смотрел на меня, когда я это говорил, знал, что он не решится. Лишаться такого места никому не хотелось, а компромата было на него предостаточно.

— Ник! Я предлагаю тебе хороший вариант, тебе скоро выходить! Это насиженное место, ты здесь привык!

Я пожимаю плечами.

— Все так просто? С трудом верится! Говори сколько, деньги для меня не проблема!

Кум отрицательно качает головой.

— Мне не нужны твои деньги, точнее не твои и не только мне! Есть серьезные люди, они заинтересовались Орлом, ты же хорошо его знаешь!

Я молчу, сводит скулы от злости. Орел один из уважаемых авторитетных воров, мой близкий, я хорошо его знаю и сейчас хорошо понимаю к чему клонит эта мразь.

— У Орла есть деньги, не так давно они взяли очень крупный сейф, скажешь мне где он и останешься здесь до выхода! Не скажешь я тебе обещаю поедешь на самую холодную и далекую зону, где нет ни связи ни грева! Решать тебе!

Я молчу. Предать близкого никогда даже если мне придется уехать. В голове словно вспыхивает свет. Он же может мне устроить. Марьяна, как она останется одна без меня… Но тут же беру себя в руки, засиделся я здесь, никогда никого не предавал и не предам. Даже ради нее не смогу.

— Мне плевать! Не в первой!

Кум прищуривается.

— Ты сам сделал свой выбор, рискуешь не вернуться! Жду до завтра!

— Хоть до послезавтра, я не изменю своего решения! — сухо отвечаю я.

— Идиот! — психует кум. — Я тебе устрою, обещаю ты у меня все семь кругов ада пройдешь, по Шизо, и Бурам кататься будешь! Увести его!

Я встаю, холодные браслеты обвиваются вокруг моих запястий. Так уже много лет, привыкаешь ко всему и здесь не стало исключением. Иду по извилистому сырому коридору, здесь все пропахло затхлостью и сыростью, но я знаю, что есть зоны еще хуже, зоны где передвигаются только в наручниках не только к куму, а вообще. Где подыхают и молятся чтобы смерть скорее пришла к ним. Но я не сдамся, я никогда не предам близких мне людей с кем делил один стол, с кем шел по жизни и от кого набирался опыта. Я не склонен к предательству. Уже на подходе к камере, судорожно выдохнул задерживая рвущийся наружу кашель. Последнее время становилось все хуже, грела мысль что скоро откинусь, там будет лучше. Там будет она, главное сейчас все пережить, я не могу ей пока это сказать и даже представить не могу, как оставлю ее, но понимаю, это испытание, испытание данное нам вновь, чтобы уже окончательно расставить все на свои места, либо да, либо нет… Либо она и я поймем, что не можем друг без друга или она останется с ним. Захожу в камеру, Костя спит, а я сажусь на шконку и смотрю в стену. Мы многое в жизни получаем по непонятным нам причинам, я получил все что заслужил, а вот ей за что это все было, даже не представлял. Она маленькая, хрупкая, беспомощная, ее хочется оберегать и в то же время безостановочно драть, странное желание, но это так. Ни к матери, ни к кому я так не стремился, как к ней. Хотя знал это страсть, дикая одержимая… Я не уверен в ней, она во мне, но оба хотим быть вместе, оба любим друг друга, словно проклятие, беру телефон, пишу ей.