Александра Топазова – Отпусти (страница 46)
«— Я люблю тебя моя маленькая!»
Нажимаю отправить и тут же стираю. Нет, это нельзя написать, это нужно сказать в лицо, в глаза, когда сбивается дыхание, учащается пульс, когда она будет прижата моим телом, судорожно хвататься за плечи и умолять не отпускать ее,
Вместо этого набираю совсем другой текст, понимая, как я нужен ей сейчас и сколько бы отдал за то чтобы оказаться рядом, в этот трудный момент не для нее, а для нас. Нет отдельно ее, нет меня. Теперь есть мы, навсегда связанные друг с другом нитями, которые видны лишь нам. Мне и моей девочке, которая создана, для того чтобы я был сильным, а она слабая со мной всегда. Я говорил, она молчала и знала, что есть я, тот с кем она никогда не узнает, что такое боль и несчастье, с кем будет счастлива на долгие года… Ведь я люблю ее, а она любит меня.
Глава 19
МАРЬЯНА
Пошли четвертые сутки, как я перестала есть, спать и вообще на что- либо реагировать. Мама находилась по- прежнему в тяжелом состоянии в реанимации и, если бы не папа, которого нужно было поддерживать, я бы вообще сломалась. Денис находился со мной рядом, но вроде бы тут, а вроде далеко, ему были чужды мои эмоции, а еще он искренне не понимал почему я дежурю сутками в больнице.
— Ты так похудела! Ни ешь ничего! Может, сегодня дома останешься? — спросил он меня, когда я, сидя на диванчике у реанимации, безучастно смотрела в окно.
— Нет!
— Марьяна! — муж взял меня за руку. — Хватит себя мучать, если что-то случится тебе сообщат, рано или поздно все равно…
— Заткнись немедленно! — я вырвала руку.
Меня всю трясло, я даже представлять этого не хотела и в этот момент готова была его убить чтобы он заткнулся.
— Ну ведь когда-то это случится! — посмотрел он на меня.
— Уйди! — я отвернулась. — От тебя поддержки ноль!
Денис попытался меня обнять.
— Я люблю тебя и сильно переживаю вижу, как ты мучаешься! Все будет хорошо, прости я глупость сморозил!
Я дернулась. Возможно он сказал правду, что всех нас когда-то может не стать, мы приходим в эту жизнь и уходим, но в таком страшном месте, как кардиореанимация это не говорят. Тем более муж, самый близкий человек.
— Мне ехать надо, я позже приеду! — Денис поцеловал меня, а я равнодушно смотрела на него, пытаясь в некогда любимых глазах найти хоть каплю участия.
Наверное, он все понимал, потому что прижал к себе и погладил по волосам.
— Я тебя очень люблю! Никогда не отпущу и никому не отдам! Скоро вернусь!
Я молчала, мне было даже лучше, что он уезжает, я уже привыкла, что с ним что одна, он заезжал ненадолго и уезжал. Я все понимала, работа, жизнь продолжается, но в очередной раз он и я говорили на разных языках. Мы потеряли эту нить и пытались вроде как вернуть, только ничего не выходило. В моей голове поселился другой мужчина, который был хоть и не рядом, но поддерживал намного больше.
— Не надо приезжать Денис, лучше к папе съезди! — отстранилась я.
Денис кивнул и еще раз поцеловав меня, направился к выходу. Я смотрела вслед его уходящей фигуре и не могла понять, куда делась вся наша любовь, все хорошие моменты и была ли она вообще?
У реанимации собралась толпа родственников, смотря на их плачущие лица, на боль в их глазах, внутри все переворачивалось. Я держалась изо всех сил, хотя не ела уже ни один день. Меня шатало и темнело в глазах, но сейчас мне все это было не важно, главное выяснить, что с мамой, что с ней. Сжимала руки в кулаки ногтями вонзаясь в кожу, пыталась успокоить себя, но не выходило ничего. Я сильная, я должна держаться. Эти дни стали для меня кошмаром. В голове рисовались ужасные картинки, что я ее потеряю, что больше не обниму, никто не встретит меня дома с улыбкой, там, где всегда ждут и счастливы что я просто есть. Где уютно и тепло, где всегда пахнет вкусненьким, там мама. От этих ужасных мыслей в горле вставал ком, я молилась, я умоляла Бога не оставлять меня одну. Со мной постоянно на связи помимо Ника была подруга Настя, которая хоть и жила далеко, но в отличии от многих подруг, которые в первый день звонили, на второй писали, а потом и вовсе написав один раз, Марьян держи в курсе, замолчали. Настя писала постоянно, твердила что все будет хорошо, и я верила ей и Нику, что действительно все будет хорошо, но воспаленное воображение не давало мне покоя.
— Врач идет! Врач! — зашептались в толпе.
Я прижалась к стене нервно сглотнула. Врача ждали здесь все, как Бога, как третейского судью который вынесет приговор, а какой он оставалось лишь всем догадываться.
Высокий молодой мужчина в белом халате окинул толпу.
— Кто здесь Марьяна?
Я вздрогнула, сердце так болезненно сжалось, что мне показалось то что я сейчас упаду.
— Это я! — осторожно произнесла я пытаясь унять дрожь в голосе.
Врач внимательно посмотрел на меня.
— Ваша мама очнулась! Пришла в себя, но состояние по-прежнему тяжелое! Никуда не уходите, нам нужно поговорить! Постойте тут пока я побеседую с другими родственниками!
Я отошла. Она очнулась. Пришла в себя. Мамочка…
Достала телефон и принялась писать Нику.
«— Мама пришла в себя!»
«— Я же говорил маленькая моя девочка, что все будет хорошо!»
— Врач просил никуда не уходить!»
«— Послушай его, но держи себя в руках малышка, потом сразу напиши, я, рядом моя девочка!»
Я закрыла глаза прижимая к себе телефон, как же он сейчас был мне нужен…
НИК
Я даже словами не мог описать, что было эти почти пять суток. Как я успокаивал ее, сколько нежных слов писал, практически не отвечал Кате, которая злилась и плакала. Я верил в Бога, но раньше никогда не молился, а тут по-настоящему молился за ее маму. Безумно хотел быть рядом, понимая, что она маленькая хрупкая моя девочка там совсем одна.
Когда сейчас написала про врача, стиснул зубы. Марьяна писала, что он просил ее не уходить, остаться поговорить, только я уже заранее знал, что сейчас они начнут тянуть с нее деньги. Весьма большие деньги, потому что это сердце. Это мама, а ради мамы отдашь все. Хотел оказаться рядом, перенять всю ее боль и решать все ее вопросы, а чтобы она спала, кушала и знала все решу я.
«— Ты ела?»
Я заранее знал ответ и еще сильнее сходил с ума от того что не рядом, потому что понимал она не ест и не спит.
«— Позже!»
«— Ни позже, а сейчас я сказал! После беседы с врачом чтобы поела, поняла меня? Только попробуй не поешь и не пришли мне фото, ты поняла?»
Знал, что она будет слушаться, она хоть и строила из себя непокорную, слушалась, во всяком случае хотелось в это верить. Я приказывал, запрещал ни потому что был тираном, а потому, как будто одержимый ненормальный псих боялся за нее. Готов был на все, хотя и не перегибал палку, она знала про Катю. Не спрашивала ничего, да и мы оба все понимали, только не трогали эту тему понимая, что сейчас не время и не место. Я не хотел причинять ей еще большей боли.
«— Я поем! Обещаю! Знаешь, мне так хочется, чтобы ты был рядом!»
Смотрю на ее сообщение, если бы только понимала, как мне хочется. Я бы всю больницу перевернул, на уши бы поставил в отличии от ее мужа. При воспоминании о ее Денисе, стискиваю зубы. Хочется столько написать про него, но сдерживаюсь. Не стоит.
«— Я знаю маленькая!»
Не пишу, что скоро, потерпи и все такое, не хочу давать надежду ни себе, ни ей. Что-то мешает мне полностью открыть себя и довериться вновь, а еще прекрасно понимаю, из-за Орла, кум сдержит свое слово, запихнет меня в глубинку России, а вернусь я оттуда или нет, известно лишь одному Богу.
Пил кофе и ждал когда она поговорит с доктором, в голове было множество мыслей, больше всего хотелось послать Катю, это была просто симпатия, да писал ей много чего и сейчас если честно жалел, назвав ее своей девушкой. Катя же не останавливалась, как узнала то что меня переведут. Сходила с ума, писала о плохом предчувствии и умоляла беречь себя. Я смотрел на нее, на ее фотки не понимал. Симпатичная, красивая… Неужели не видит то что у меня все несерьезно, что не нужна мне.
Дверь с шумом распахивается, в камеру входит местный конвоир Стас, который работает не только на ментов, но и на нас, принося бухло, водя телок. Его лицо не выражает ничего хорошего, я усмехаюсь поражаясь оперативности кума.
— Ник собирайся, ты на ночь в Питер, завтра будешь там, а после в Воркуту!
Я молчу. Питер, там же живет она, моя девочка с большими глазами и диковинным именем. А вот Воркута… Я хорошо знаю, что там за зона, заглушки, беспредел и нет связи. Ну что ж еще не то проходили, меня сломать практически невозможно, только вот, как она останется без меня, когда я ей был так нужен… Выдохнул. Это уже второй вопрос и вот именно он ломает меня изнутри.
— Спасибо Стас! Денег на карту переведу! Не переживай!
Стас, что — то залепетал, но он мне был неинтересен, я думал о ней, о городе с белыми ночами, где я проведу всего одну ночь и отдал бы жизнь лишь бы провести эту ночь с ней.
МАРЬЯНА
— Пройдемте со мной Марьяна! — доктор услужливо придержал мне дверь.
Я вошла в его кабинет и сев на стул, почувствовала, как бешено колотится сердце. Он обошел стол и сел напротив, в его голубых глазах читалось сострадание, я прекрасно понимала, что ничего хорошего не услышу.
— Меня зовут Николай Евгеньевич! — представился он. — Разговор у нас с вами состоится тяжелый, но вас должно уже радовать то что Виктория Максимовна пришла в себя.