Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 41)

— Ты только пьяная мне отвечать можешь? — присаживаюсь на корточки и смотрю на нее в упор.

— Ты не лучше! — парирует она.

— Как ты?

— Я нормально, а ты?

— Я тоже!

Я тоже? Кому я идиот вру? Я вообще не нормально, особенно без нее, я без нее подыхаю, скучаю до одури, до жути, мне ее мало, как это нормально когда каждую ночь ты сдыхаешь, зная что она там с кем-то и от этой мысли просто рвет крышу. Но я конечно же делаю вид, серьезного, пацана, который никогда не признается в своей слабости.

— Что нового?

— Ничего, а у тебя?

— Работаю, дом, переехала жит в другое место!

— Понятно, как мама?

Марьяна вздыхает.

— Держится, лечимся!

— А муж как?

Марьяна на секунду замолкает, а я и сам не понимаю, какого черта про него спросил, если бы кто-то знал, как он меня раздражает, он следа ее на земле не стоит, ни то, что что-то.

— Прекрасно, как твоя жена?

Я ухмыляюсь.

— Я не женат!

— Ну мать твоего ребенка!

Она отводит глаза и опивает из своего бокала, я все понимаю, видно, что не забыла, да и не забудет никогда нашу встречу в кафе, такое не забывают и я не забуду.

— Нормально! Ты цепочку то не выбросила?

Марьяна в упор смотрит на меня. Ее глаза, черт возьми. Сука. Я таких глаз никогда ни у кого не видел и не увижу. Они особенные, прекрасные, в них утопаешь растворяешься, и я растворяюсь, я готов за них душу продать, хоть жизнь отдать, за глаза эти. Печальные большие и такие красивые.

— Нет, а надо было?

— Тебе виднее!

Сука. У нас разговора не получается. Я что-то торможу, не понимаю зачем опять про мужа ее спросил и ей настроение порчу и себе.

— Ты идешь?

Оборачиваюсь, позади стоит пьяный Эльгиз, а на нем повисла телка какая-то.

— Да, иду сейчас, поговорю!

Он уходит, а я смотрю в экран телефона, она сидит и молча смотрит на меня.

— Я тебя там не отвлекаю ни, от чего?

— Конечно нет! Я же тебе написал!

— У вас там весело! Смотрю семейная жизнь на ура проходит!

Не слышу сарказма в ее голосе, наоборот печаль какую-то. Выдыхаю и закуриваю.

— Нет, у меня никакой семейной жизни, это ты у нас замужем!

— Ты тоже скоро женишься!

Я отрицательно качаю головой, спускаюсь вниз с крыльца и опираюсь на перила, жадно вглядываясь в ее лицо. Хочу все ее черты разглядеть, какая она красивая любоваться, ей всей.

— Что ты так на меня смотришь? — теряется она и пытается пригладить взъерошенные волосы.

А я улыбаюсь. Вспоминаю, какая она была, когда я первый раз в жизни ее увидел, такая же девчонка, красивая, юная и сейчас не изменилась, такая же красотка. Моя Марьяна, девочка с диковинным именем.

— Любуюсь! — абсолютно искренне отвечаю я.

Фыркает.

— Серьезно?

— Серьезно!

— Все такая же красивая?

— Еще лучше стала!

Она тоже смотрит на меня и пытается улыбнуться, но ее выдают ее глаза, которые не покидает грусть, и нам обоим слишком сильно известна эта причина.

— Я хочу в Питер приехать!

— Зачем?

— Просто, а ты против?

Молчит, и я молчу, отпивает еще, я вижу, как трясутся ее руки, платье слегка падает с ее плеча, оголяя его и у меня в голове сразу всплывает образ, когда она была полностью обнажена передо мной, все то что творил с ее шикарным телом, как мы безумно любили друг друга везде где только можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-С ней? — внезапно спрашивает меня.

— Нет, один!

— Потом уедешь обратно?

Я пытаюсь что-то сказать в ответ, но даже не знаю, что, слишком прямой вопрос в лоб она мне задала.

— Я поняла, можешь не отвечать!

— Что ты поняла?

Я начинаю злится, мне до безумия сейчас хочется провести языком по ее плечу, коснуться губами его и в эту зимнюю ночь сходить с ней с ума. Помню, когда в воду упала, я думал с ума сойду, ни секунды не раздумывая, прыгнул за ней, до ужаса испугался что не дай Бог не успею и с ней что-то случится. Страх за нее преследовал меня постоянно. Я боялся за нее, она была для меня и желанной женщиной и маленьким ребенком, которого, как сосиску в тесте в одеяло хотело укутать и рядом сидеть, по волосам гладить. Странная, неординарная, особенная девочка, наводила на меня таки е мысли, что я их порой сам пугался и не знал куда себя деть.

— Что ты уедешь!

Я смотрю на нее, прямо в ее глаза, я идиот, и если произнесу буду еще глупее, но не могу удержаться, хотя если она откажет мне и пошлет меня, я пойму.

— Сними платье! — хрипло произношу я, и добавляю с каким-то нажимом, словно выжимая из себя: — Пожалуйста!

Марьяна с секунду, наверное, на меня смотрит, а потом встает, делает одно движение и платье падает к ее ногам. На ней белье черно-красное, какое и было на ней тогда, когда приезжала ко мне, когда меня на одну ночь в Питер переводили. Отмечаю, что похудела сильно, но ее грудь, она словно создана для моих ладоней. Замираю, и несмотря на то, что на улице холодно, мне жарко, горячо, жар по всему телу так дико разливается, что дыхание перехватывает.

— Ты там не простынешь? — тихо спрашивает она.

Я нервно сглатываю.

— Это, все что что о чем ты сейчас думаешь?

Она садится на стул, изящно закидывает ногу на ногу и усмехается.

— Я думаю, так будет лучше!

Вмиг и ее бюстгальтер летит на пол. Вот сейчас у меня точно дыхание спирает, все спирает и тут же член встает. Встает и хочет к ней, в ней быть, трахнуть ее, с ума с ней сойти. Хватаюсь за перила и вновь сглатываю, любуюсь ее идеальными формами, ее грудью которую так кусал, ласка, целовал и ее набухшие соски. Они стразу же твердели в моих пальцах.