Александра Стрельцова – Развод. Во власти врага (страница 5)

Я не нашлась что ответить. Просто стояла, остолбенев, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец. Я даже не поняла «про какой приз и про какого недостойного» говорил Никита.

И спросить не успела.

Потому что появился Миша.

Он услышал слова брата.

Его лицо, секунду назад сияющее, исказилось яростью. Он не кричал. Он рыкнул что-то невнятное, низкое, звериное, и бросился на него.

Это была не драка. Это было избиение.

Миша, крепкий, разъярённый, обрушивал на Никиту тупые, тяжелые удары.

Тот, почти не сопротивлялся, словно специально давал себя бить, только прикрывая голову и лицо от ударов.

Звон разбитого бокала, хруст опрокинутой мебели, хриплые вздохи. Гости в ужасе замерли. Я вжалась в стену, не в силах пошевелиться.

Их растащили.

Никита поднялся с пола, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони. Но в его глазах не было ни боли, ни злости. Было…

…удовлетворение.

Как будто он проверил какую-то теорию и получил подтверждение.

Он посмотрел на Мишу, который тяжело дышал, сжав кулаки, потом медленно перевел взгляд на меня.

«Как жаль, – сказал он совершенно спокойно, поправляя смятый воротник рубашки. – Ты наконец-то сделал свой выбор, кузен. Надеюсь, в дальнейшем не изменишь его».

С тех пор мы не виделись. Миша запретил даже упоминать его имя.

Говорил, что он – дьявол воплоти. Что он портит всё, к чему прикасается. Что его методы – грязные, а мораль отсутствует напрочь.

Я и сама не желала его больше видеть, от него по коже шёл мороз, а к горлу подступал ком тошноты! Как вообще можно предлагать такое жене брата?

И теперь его голос, звучит в моей кухне из телефона моей подруги. Её голос вырывает меня из ледяного оцепенения воспоминаний.

«…С Алисой?» – доносится вопрос, и в нём слышится неподдельный, живой интерес.

Точно такой же, как тогда.

Света, не замечая моего оцепенения, кивает, хотя он её не видит.

– Да, с Алисой. Здесь… полный трындец, Никита. Миша таких дел наворотил. Нужен адвокат. Точнее, нужен ты.

Пауза.

Я слышу, как на том конце линии Никита медленно выдыхает.

«-Интересно, – говорит он, и в его голосе проскальзывает что-то вроде зловещего удовольствия. – Миша всегда был проблемным, что сделал на этот раз узнаю по приезду. Адрес».

– Чей адрес? – переспрашивает Света словно теряется.

«– Адрес где она. Где эта… трагедия разворачивается. Я выезжаю».

Ужас, свежий и острый, пронзает пустоту внутри.

– Нет! – хрипло вырывается у меня.

Я делаю рывок, выхватываю телефон из руки Светы. Мой палец судорожно тычется в экран, разрывая соединение.

– Нет! Ты не понимаешь! Он не поможет! Он… он монстр! Хуже Миши!

Света смотрит на меня с изумлением, затем с жёстким пониманием.

– Я всё понимаю, Алиса. Больше, чем ты думаешь. Но сейчас у тебя нет выбора. Нужен волк, чтобы поймать волка. Твой муж – подлый шакал, который думает, что загнал тебя в угол. Никита – единственный, кто может его раздавить. Он знает все его кости, знает его как свои пять пальцев. И, – она прищуривается, – у него к Мише свои, личные счёты. Поверь, он сделает это не ради тебя. Ради мести. И это идеально.

– Ты не знаешь, чего он захочет взамен! – почти кричу я, всё ещё сжимая её телефон в руке. – Ты не слышала, что он… что тогда он предлагал!

– Я не слышала, но знаю, что он хотел от тебя тогда, – спокойно говорит Света, забирая телефон. – И знаю, что Миша его избил за это. Прекрасный мотив. А что до его «хотелок»… Сейчас у него будет только одна цель: уничтожить Мишу. Всё остальное – потом. А «потом» мы как-нибудь разрулим. Но сначала – выжить. Сохранить тебе дочь и не остаться на улице с долгами. Поняла?

Она смотрит на меня не как на подругу, а как на солдата, которого надо вытащить из окопа под шквальным огнём. В её глазах – решимость, граничащая с жестокостью.

– Иди в душ. Прямо сейчас. И верни мой телефон, я отправлю человеку наш адрес. И пока он едет, ты должна собраться. Кажется, садик отменяется, ну и ладно, развлечём Софию дома. Так, нужно приготовить поесть, уверена, Никита любит вкусный и полезный завтрак, – говорит Света и на её губах расцветает улыбка, а в глазах вспыхивают искорки.

Подруга словно в предвкушении чего-то очень долгожданного.

Я киваю. Медленно, будто моя голова сделана из чугуна.

Отдаю ей телефон.

Разворачиваюсь и, шатаясь, иду в ванную. Прохожу мимо приоткрытой двери в комнату Софии. Она спит, её дыхание ровное. Она – единственная причина, по которой я могу сделать ещё один шаг.

Ещё один вдох.

Я захожу в ванную, закрываю дверь и включаю воду.

Холодную.

Ледяной дождь обрушивается на кожу, заставляя тело сжаться в спазме, вышибая из лёгких остатки воздуха. Но он же вышибает и первое оцепенение, и волну тошноты.

Физическая боль оказывается проще, понятнее душевной.

Стоя под ледяными струями, я понимаю: дьявол скоро постучится в мою дверь.

И чтобы спасти то, что дорого, мне придётся эту дверь открыть.

ГЛАВА 3

АЛИСА

Ледяные струи в конце концов выбили из меня панику.

Осталась только тягучая опустошённость и крупная, неконтролируемая дрожь во всём теле.

Я выключила воду, завернулась в большое банное полотенце и вышла в коридор.

Тёплый воздух квартиры обжег влажную, холодную кожу.

Дрожь усилилась. Я почти бегом прошла в спальню, где последнее время жила одна. Из шкафа вытащила первый попавшийся спортивный костюм – старый, серый, мягкий изнутри.

Надела его на мокрое тело. Ткань тут же прилипла, но тепло, медленно накапливаясь, начало отгонять ледяную внутреннюю дрожь.

– Ма-ам!» – донесся из детской звонкий, сонный голосок Софийки.

Сердце ёкнуло.

Я сделала шаг в её сторону, но из кухни уже вылетела Света.

– Я иду! – весело отозвалась она, опережая меня. – Твоя мама скоро придёт, солнышко. Давай я тебе помогу одеться? Хочешь надеть платье с котятами?

Она ловко заслонила собой дверь детской, бросив мне через плечо жёсткий, командный взгляд: «Не заходи сюда. Приди в себя сначала».

Я застыла на месте, слушая, как за дверью звучат голос дочери и подруги – один сонно-доверчивый, другой нарочито бодрый и ласковый.

Это была правильно.

София не должна видеть мать с трясущимися руками, красными глазами.