Александра Стрельцова – Развод. Во власти врага (страница 3)

И вижу не человека. Вижу гнилую сущность, обёрнутую в дорогую кожу и холодный, расчётливый разум.

Он ловит мой взгляд и, кажется, удовлетворяется тем, что видит – полное крушение, отсутствие борьбы.

Он выигрывает.

Не только сегодняшний скандал. Он выигрывает нашу с ним войну, которую я даже не успеваю начать.

– Я еду к Кате и Артёму. К моей семье, в которой я не просто приносящий деньги, а тот, кого ждут, любят, уважают, – произносит он, разворачиваясь к выходу. – Советую не делать глупостей и не звонить мне. Адвокат свяжется с тобой завтра. И, Алис… – он оборачивается на пороге, его лицо в полумраке почти доброе.

Почти.

– Будь умницей. Уступи по-хорошему. Так будет лучше для Софийки. Если, конечно, ты хочешь, чтобы она осталась с тобой.

Дверь в детскую тихо закрывается.

Через минут пять я слышу, как хлопает входная дверь.

Я сижу на полу, прижавшись спиной к кроватке.

Холод внутри достигает апогея, я начинаю дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью. Зубы стучат. Я обхватываю себя руками, но согреться не получается.

И только три вопроса тупо бьются в заледеневшем мозгу, не находя ответа:

Куда идти? Что делать? Где найти помощь?

Я так и сижу на полу, обняв колени.

Нет сил ненавидеть. Нет сил даже плакать. Есть только осознание, что всё, что я считала любовью, – искусная, многолетняя ложь.

И что я, Алиса, тридцати трёх лет от роду, не жена, не любовница, а просто… дура.

Которую обвели вокруг пальца с таким изяществом, что я сама отдала ему деньги на жизнь его второй семьи.

А в телефоне, уже почти севшем, светится последнее, непрочитанное сообщение от Кати, пришедшее минуту назад:

«Он выбирает нас, Алиса. Он давно уже выбирает нас. Отстань. Дай нам быть счастливыми, признайся уже сама себе, что ты не достойна такого мужчины, он даже брезгует с тобой в постель ложиться…

Резкая тошнота сжимает горло, я отбрасываю телефон в сторону, не дочитав сообщение, подрываюсь на непослушные ноги и пошатываясь бреду в ванную комнату.

Меня тошнит, из горла вырываются противные звуки.

Они обсуждают меня, нашу постель!

Когда в желудке становится пусто, я умываюсь холодной водой и замираю, увидев собственное отражение.

Бледная кожа, красные глаза, под глазами тёмные круги, кожа давно перестает сиять тем здоровым блеском, что был до появления Софии…

По всей квартире разносится настойчивый звонок в дверь.

В груди всё обрывается, это явно кто-то посторонний, если бы это был Миша, то он открыл бы ключами. Тогда кто пришёл так рано?

Звонок повторяется, и я кидаюсь к двери, тот, кто там, может сейчас разбудить Софию.

ГЛАВА 2

АЛИСА

Распахиваю дверь и гулко выдыхаю, ослабляя хватку на ручке.

По ту сторону стоит Света, Мишина одноклассница, что стала моей подругой, переехав в наш дом три года назад.

– Слушай, я сейчас Мишу у подъезда видела, он такой злой был, с кем-то по телефону разговаривал, мимо меня так резво проскакал, даже не поздоровался, мне показалось он меня даже не заметил. До тебя не дозвонилась. Вот решила зайти узнать, не случилось ли чего? – Тараторит Света.

Что-то внутри обрывается со звоном, и я чувствую, как начинаю сотрясаться всем телом, глаза сразу застилает влажная пелена.

– Что с тобой? – Света шагает вперед, через порог, хватает меня за плечи. – Алиса? Говори! Что-то с Софой?

Я пытаюсь сказать, но из горла вырывается только хриплый, сдавленный звук, похожий на скрип ржавой петли.

Закусываю губу до крови, чтобы не закричать, и беззвучные рыдания заставляют судорожно вздрагивать.

Света не ждёт больше. Она резко закрывает дверь, щёлкнув замком, и, обняв меня за плечи, ведёт, как беспомощного ребенка, по коридору, мимо приоткрытой двери пустой спальни, где последнее время спал Миша, заводит на кухню.

Её движения уверенные, почти грубые, но эта грубость – единственное, что сейчас удерживает меня от полного падения.

– Сиди, – коротко командует она, усаживая меня на стул у стола. – Не двигайся.

Она хватает со стола пустой стакан, рывком открывает холодильник, достаёт бутылку с водой.

Она наливает полный стакан, ставит его перед домной с таким стуком, что вода расплёскивается.

– Пей. Маленькими глотками. Сейчас же.

Послушно беру стакан дрожащими руками. Пальцы не слушаются, стекло звенит о зубы.

Делаю один глоток, второй.

Ледяная жидкость обжигает горло, проталкивает ком в груди. Выпиваю полстакана, и закрываю глаза, делая глубокий, прерывистый вдох.

– Миша ушёл, – выдыхаю наконец, и голос звучит чужим, разбитым. – У него… там… ребёнок. С Катей.

Света замирает на полпути, собираясь что-то достать из шкафа.

Она медленно поворачивается.

– Что? – её голос тихий и опасный. – Повтори.

Я начинает рассказывать.

Сначала обрывочно, спотыкаясь о слова.

Потом потоком.

Про звонок. Про фотографии. Про мальчика.

Про их поездку на море, Рождество. Про то, что он сказал.

Каждое слово, каждое обвинение, каждую угрозу.

Стараюсь говорить шёпотом, но этот шёпот, кажется, громче крика.

Света не перебивает. Она сидит напротив.

Слушает.

Её лицо, обычно живое и насмешливое, застыло в каменной маске.

Только глаза – огромные, тёмные – следят за каждым моим движением, ловят каждое слово.

Когда я замолкаю, на кухне повисает гробовая тишина.

Слышно, как за окном начинает оживать город.

Обычная жизнь. Которая больше не имеет ко мне отношения.

– Дай телефон, – говорит она тихо, но так, что не поспоришь.

Я безвольно поднимаюсь и плетусь в комнату к Софии, телефон нахожу на полу. Потом иду в комнату за зарядкой, и всё это отдаю Свете.