Александра Стрельцова – Развод. Во власти врага (страница 1)

Александра Стрельцова

Развод. Во власти врага

ГЛАВА 1

АЛИСА

Звонок раздается в четыре утра.

Тот особенный, который режет тишину и бьет прямо в солнечное сплетение. Не звонят в четыре утра с хорошими новостями.

Я уже не сплю.

Просто лежу, глядя в потолок и слушая, как в соседней комнате во сне ворочается Миша.

Мой муж.

Человек, который в последнее время стал словно чужим, даже спит отдельно, ссылаясь на свой храп, что якобы мешает мне высыпаться.

Я действительно не высыпаюсь, но причина не в его храпе.

Не успев протянуть дрожащую руку, я вижу, как экран гаснет.

Сразу же – короткая, едва заметная вибрация.

Сообщение.

И звонок, и смс – от Кати.

Моей Кати.

Подруги с институтской скамьи, которая ловила мой свадебный букет и стала крёстной для нашей Софийки.

Она исчезла из города два года назад, после того странного случая с мужем.

Пашка разбился на машине ночью, на пустой трассе, зачем-то мчась на бешеной скорости, хотя никогда не лихачил.

На экране горят два предложения, выжженные белым по-черному:

«Прости меня. Я не могу молчать дольше.»

И ниже – ссылка.

Меня окатывает волной плохого предчувствия.

Мир не кружится. Он просто останавливается. Сердце проваливается в бездну, а потом бьется где-то в горле, неровно и гулко.

Кончики пальцев покалывают, но я всё же нажимаю на ссылку.

Папка. «Для Алисы».

И фотографии. Десятки, сотни.

Они грузятся мучительно медленно, обнажая мою жизнь с хирургической, беспощадной точностью.

Первая: Миша на кухне в квартире Кати и Паши. На нём – тот самый смешной фартук с котом, который я дарила ей на новоселье.

У него такое расслабленное, удовлетворённое выражение лица, которого я не видела после рождения Софии.

Вторая: они в парке. Он катит коляску. Нашу старую коляску, которую, как он говорил, «удачно продал через интернет».

Но в ней – не Софийка.

Рыжеволосый малыш с разрезом его глаз. Мишиных.

Третья, четвертая, пятая…

Море.

Четыре месяца назад – «срочная командировка в Сочи».

Он был занят, нам с дочкой там было бы скучно… так он говорил.

Следующие фото… если бы я стояла, то обязательно потеряла бы опору под ногами.

Рождество.

Он держит на руках этого мальчика, а Катя, сияющая, прижимается к его плечу. Они стоят рядом с пышной, нарядной елью.

Идеальная семья.

Я знаю, когда это было! Ровно две недели назад!

В ту самую «сверхважную командировку», из-за которой мы с Софийкой встречали праздник вдвоём.

Мир не рушится.

Он просто испаряется. Перестает существовать. Остается только вакуумная тишина в ушах и мерцающий экран телефона в руках.

Я не кричу. Не бросаюсь будить его с вопросами или кидаться с кулаками.

Я просто выскальзываю из постели, как тень, и иду в детскую.

К Софийке.

Моей трёхлетней принцессе, которая спит, закутавшись в одеяло с единорогами. Её дыхание ровное и чистое.

Она верит, что папа работает допоздна, чтобы купить ей всё, что она захочет.

Я сажусь на ковёр возле её кроватки, прижимая телефон к груди.

Экран гаснет.

В комнате пахнет детским кремом, печеньем и невинностью.

А во мне… образуется пустота. Чёрная, бездонная, затягивающая. Она выедает всё: и боль, и ярость, и саму способность чувствовать.

За спиной мягко скрипит дверь.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дверях стоит мой муж.

Предатель.

– Алис? Что ты тут делаешь?

Его голос, сонный, хриплый.

Тот самый, от которого до этого мига щемило под рёбрами.

Слова выходят сами, плоские и безжизненные, как объявление в газете:

– У тебя есть сын.

Тишина становится густой, тягучей, будто наполняется свинцом.

Раздаются осторожные шаги.

– Что? О чём ты?

Медленно, как в замедленной съёмке, я отнимаю телефон от груди, разблокирую его и поворачиваю экраном к нему.