Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 36)

Голос Элис выдернул меня из пучины воспоминаний, и я переместила голову с колен на стенку, но с пола так и не поднялась, бесцельно разглядывая потолок своей каюты.

— Не нужна помощь, Элис. Мне просто хреново.

— Хреново? Что значит «хреново»? — озаботилась она.

— Душа болит. Понимаешь?

Ответа не последовало. Оно и не мудрено. Как может бездушная машина понять мою боль?

— Элис нашла в сети несколько способов излечения души, — внезапно отозвался женский голос.

А вот это уже было забавно. Интересно знать, какой из способов впечатлил искусственный интеллект больше всего?

— Большинство опрошенных мужчин утверждают, что следует напиться. Чуть меньший процент — что пойти и трахнуться. И остальные — за поход к шринку*.

Я начала истерично смеяться, а успокоившись, попросила:

— Элис, никогда больше не читай ответы на вопросы на межгалактических форумах. Мой сленг в сравнении с тем, что там можно вычитать — детский лепет.

— А что значит «трахнуться»? — сразила меня наповал виртуальная подруга.

— А в сети слабо помониторить? — усмехнулась я.

— Вы же сказали, чтобы я там не искала ответы на свои вопросы, вот я и спрашиваю.

— Ну, это… — прочистила горло я, почему-то стесняясь рассказывать Элис такие вещи. — Это когда у мужчины и женщины происходит интим…

— Под интимом вы подразумеваете секс? — добила своей прямолинейностью она.

— Подразумеваю, — согласно кивнула я.

— Кстати, интим на корабле, согласно всем установленным нормами инструкциям, не запрещается. Капитан только недавно меня об этом спрашивал.

— Что? — открыла и не закрыла рот я. — Капитан интересовался, можно ли на корабле заниматься сексом?

— Совершенно верно, — менторским тоном доложила Элис.

— Кобель, — бесконтрольно вырвалось у меня. — Я тебе займусь.

Какое-то разрушительное, доселе неведомое мне чувство захлестнуло, как цунами. Мне вдруг захотелось пойти к Просто Богу, врезать ему со всей дури ботинком по голени, а потом спросить: «Да какого хрена?»

Ему мало того, что было между нами два дня назад? Сколько еще раз надо удовлетворить этого полового гиганта, чтобы он не смел думать о других?

Черт, что со мной происходит? По какому праву я злюсь на него и предъявляю претензии? Он — свободный человек. А моя Шо сама ему сказала, что не готова к серьезным отношениям. Тогда почему так гадко на душе и так жжет в груди?

Я никогда не считала себя трусихой: не пасовала перед трудностями, не лгала, не изворачивалась и всегда говорила людям в глаза все, что думаю, но на Стэнли Стэнфорде все мои принципы тупо отключались. Я завралась перед ним по самые уши, я вела себя рядом с ним совершенно неадекватно, а самое ужасное, что я не могла себя заставить рассказать ему правду. Из малодушия ли, из страха, или тому была какая-то другая причина — я понятия не имею. Но от самой мысли, что мне придется рассказывая все, как есть, смотреть Просто Богу в глаза, у меня начинали потеть ладони и останавливаться сердце. И я как-то неожиданно поняла, что не хочу терять тот жалкий мизер, что у меня есть. Ведь когда он узнает правду — все закончится, почти и не начавшись. Не будет наших встреч в клубе, не будет его горячих губ и ладоней на моем дрожащем и обнаженном теле, делающих меня такой до глупого счастливой, не будет того совершенно детского ощущения восторга, будто я нежданно-негаданно нашла свою любимую и самую вкусную конфету на свете.

Меня всего этого лишат. А я не готова, абсолютно не готова отпустить то, что получила, пусть даже обманом. Во мне словно сидела какая-то маленькая жадная скряга, которая, судорожно прижимая к груди свою драгоценную находку, истерично вопила: «Не отдам. Мое.»

Не мое…

Шарлотта Ривз отлично это понимала, и она же, противореча самой себе, отмахивалась от доводов рассудка и говорила: «Да брось. Ничего противозаконного я не делаю. Ему хорошо, мне хорошо — кому от этого плохо?»

Наверное, я в этот момент даже не осознавала, что каждое мое действие, по закону сохранения импульса, равносильно отдаче при выстреле: чем больше начальная скорость заряда, тем энергия отдачи больше. Но кто думает о таких мелочах, когда в крови еще не остыл жар после нашего со Стэнфордом свидания, а всплывающие в памяти образы и обрывки слов разгоняют по твоему телу тяжелую волну мучительного томления, в которой ты вязнешь, как жалкая мошка, даже не пытаясь освободиться? Зачем? Ведь здесь и сейчас мне хорошо. Какая разница, что будет потом? Я подумаю об этом, когда оно случится.

Поднявшись с пола, я расстегнула сумку, собрала спрятанный в ней по частям «Брайан», убрала его в сейф, а потом стала раздеваться, готовясь ко сну. Выходить из каюты я сегодня не собиралась. Помылась я дома, есть на ночь — не приучена, а видеть Стэнфорда сейчас для меня равносильно фрустрации. Зачем себя мучить? Завтра я должна быть спокойной и хладнокровной, как скала.

Вот только закрывая глаза и выключая свет, я, хрен знает почему, успокоения не находила. В безликой темноте мне чудился низкий тягучий шепот Стэнфорда, и тело вспыхивало, словно спичка, ожидая прикосновения мягких мужских губ.

Неудивительно, что всю ночь мне снились развратные сны с моим и его участием, после которых я очнулась мокрая, возбужденная и злая, как голодный пес.

Мне нужно было срочно чем-то занять себя в пять утра, иначе до построения у меня крыша окончательно съедет.

Памятуя о графике дежурства, я не придумала ничего лучше, чем, закончив утренний моцион, отправиться на камбуз. Ведь как я уже поняла, приготовление еды напрочь отключает мозг от насущных проблем, а это именно то, что мне было нужно.

Мне.

Но кто сказал, что Стэнфорда это в малейшей степени интересует?

Как только дверь камбуза отъехала в сторону, на меня вместе с ярким электрическим светом как гром небесный обрушился приторно-сладкий голос босса:

— М-м-м, Ривз? Ты сегодня поздно. Хорошие сны снились?

Гад. Издевается? И откуда он вообще знает, что это я вошла, если стоит ко мне спиной, что-то смешивая в кухонном аппарате. Нюхом, что ли, чует?

— Чего замерла? Иди помогай, — Стэнфорд обернулся через плечо, и мои мышцы от его легкой улыбки превратились в разогретый пластилин.

Хоть бы не свалиться, пока дойду до него на своих подгибающихся.

— А вы чего так рано?

Идиотская попытка с моей стороны спросить капитана, почему он проснулся раньше всех, но в голову ничего умнее больше не пришло.

— Я через полчаса подниму всех, — спокойно заявил Стэнфорд. — Пришел приказ из штаба. Мы принимаем участие в операции СМК по ликвидации базы преступного синдиката на входящей в состав КОГ планете.

— Координаты, план операции и время проведения известны? — мгновенно переключилась на рабочую волну я.

— Координаты и время в целях безопасности сообщат в последний момент, — Стэнфорд всунул мне в руки емкость с какими-то ингредиентами и жестом руки показал, в какой агрегат я должна их высыпать. — План есть. Его я и хочу обсудить со всей командой.

Стенфорд вытащил из чехла флэтпад, снял блокировку с экрана и пустил устройство по столешнице в мою сторону. Взяв его в руки, я взглянула на фотографии местности, снятой со спутников, и, не выдержав, произнесла:

— Фиговое месторасположение. Мы там будем простреливаться со всех сторон. А почему их нельзя накрыть точечными залпами со звездолета сверху, раз объект локализирован?

— Потому что нельзя, — железобетонно пояснил Стэнфорд. — Там дети. Эти твари торгуют живым товаром.

Я судорожно втянула носом воздух и задержала дыхание, заставляя сердце не биться так часто. Однажды я уже видела что-то подобное.

Мобиус…

Пять лет назад.

Я возглавляла штурмовую группу, задачей которой было проникнуть на закрытую охраняемую территорию преступной межгалактической группировки, принадлежащей Диксу Трою и Чингару Лю. По данным разведки было установлено, что там прячут консула Дипрейи, чей попавший в астероидное поле звездолет пираты захватили несколько месяцев назад. За консула и представителей дипмиссии бандиты требовали огромный выкуп с правительства Дипрейи. Вот только те сильно сомневались, что, получив кредиты, Трой и Лю консула отпустят, а потому обратились за помощью к руководству КОГ, акцентируя их внимание на том, что президент Мобиуса отказался сотрудничать. Впрочем, и без этого все знали, что не входящий в альянс Мобиус прекрасно существует и процветает за счет пиратов и бандитов, щедро пополняющих бюджет планеты в обмен на неприкосновенность и укрытие. За всю историю своего существования правительство Мобиуса не выдало ни одного скрывающегося на планете преступника, неизменно утверждая, что по данным их разведки таковых там просто нет.

Наша команда должна была по возможности незаметно освободить заложников, установить взрывчатку по всему периметру базы и при отходе поднять логово бандитов на воздух.

На Мобиус мы прибыли обычным пассажирским спэйсом, и до места назначения добирались два крама, используя все методы секретности. Оружие и экипировку для нас в тайном условленном месте оставила разведгруппа, прожившая на планете больше месяца.

В лагерь мы проникли ночью, без труда обнаружив место, где держали консула и его людей. Вот только когда операция почти близилась к своему успешному завершению, освобожденный консул сообщил, что вчера сюда привезли троих детей. Он лично видел, как их выгружали из флайера.