Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 53)

Райдэка я все это время не видела. Подозреваю, что командор спускался в отсеки с двигателями, а затем общался со своими — теми безмолвными парнями, которые заступали на смену экипажу конгломерата, когда заканчивалась его вахта.

Мне удалось перетянуть на вояджер почти все дрэйкерские расчеты, закрепленные за другими судами. Большую половину бригад я, конечно, не знала, но не сомневалась в их высоком уровне подготовки. Выкупить себя у легиона, как правило, могли только те, кто получал хорошие деньги за безукоризненно выполненные операции, а для миссии сейчас качество превалировало над количеством.

— Капитан Паркер, генерал Гилберт, доложите обстановку, — стремительно ворвавшийся в рубку командор был собран и спокоен, как гранитная скала, отчего-то вызвав у меня прилив чисто профессионального уважения и восхищения.

— Крейсеры "Shаdоw", "Nоmаd", "Suddеn" и "Вlizzаrd" находятся в шлюзах. Экипажи полностью перегруппированы и укомплектованы, — отчитался Гилберт.

— Все системы приведены в полную готовность. Приборы и показатели в норме. Освобожденные мощности находятся в режиме ожидания, — дополнила я.

— Отлично, — кивнул Райдэк, усаживаясь в капитанское кресло. — Всем занять свои места и пристегнуться. Штурман, задайте конечные координаты сектора.

— Заданы, — не замедлил с ответом Хок, очевидно, сделавший это сразу, как только командор занял свое место. Моему напарнику лишних слов говорить было не нужно. Работу свою он знал на отлично.

Не отвлекаясь на мелочи, Райдэк отдавал один приказ за другим, а когда все системы были запущены, он что-то нажал на подлокотниках своего кресла, и оно внезапно стало трансформироваться в совершенно невероятный по дизайну модуль. Спинка выгнулась, идеально повторяя линию позвоночника Торна; шейный отдел и голову зафиксировал сверкающий серебристый каркас; из пола поднялись светящиеся овальные блоки, из которых выехали непонятного предназначения предметы. И только когда Райдэк опустил на них руки и в них уперлись сияющие шары с выемками для ладоней, я поняла, что это такое.

Я не могла четко видеть всей картинки происходящего в целом, и в этом смысле завидовала Хоку, сидевшему рядом с Райдэком перед лобовым стеклом рубки, но мне, как и остальным, хватило и того, что я рассмотрела из-за их спин.

Понятия не имею, что это было, но от вояджера внезапно стали отделяться извилистые ярко-синие коронарные разряды, похожие на росчерки молний, сходящиеся в одной точке. Космическое пространство на глазах у ошеломленного экипажа стало закручиваться гигантской воронкой, втягивающей в себя вояджер будто щепку. Уши ощутимо заложило, приборы замигали, словно праздничная гирлянда, на мониторах запрыгали странные символы, раздался хлопок, и меня сначала вжало в сиденье с неимоверной силой, а потом резко бросило вперед, больно сдавив грудь креплениями безопасности.

Несколько минут невероятной тишины, такой глухой, как вакуум, и первое, что попадается на глаза — это ярко-голубое свечение атмосферного слоя Зондакара, льющееся сквозь иллюминаторы.

Непостижимо. За несколько минут преодолеть сотню парсеков. Что же это за технологии такие? И что это вообще было?

Из транса меня вывел громкий голос Райдэка, отдавший приказ компьютеру открыть шлюзы и выпустить на орбиту крейсера. Скованную неподвижность рубки нарушили несмелые движения, шелест и красноречивые переглядывания офицеров, а потом громко защелкали затворы креплений, и в командном пункте началась привычная возня и суета. Удивляться и глазеть друг на друга времени не было. Если верить сообщению с Зондакара, у нас в распоряжении было всего несколько крамов, и в это так не хотелось верить, глядя на еще живую планету.

— Капитан Паркер, а куда это вы направились? — заметив, что я вместе с Хоком собираюсь покинуть рубку, остановил меня командор.

Подобный вопрос меня несколько обескуражил. Учитывая то, что Райдэк сам позволил мне укомплектовать спасательные бригады, я рассчитывала руководить спасательной операцией на поверхности, и сейчас собиралась подняться к собранным на верхней палубе экипажам и распределить между ними сектора, которые они будут обслуживать.

— Я собираюсь возглавить спасательную операцию.

— И вы ее возглавите, — кивнул Райдэк. — Но отсюда. Займите свое место в командном пункте. Вы будете координировать действия всех служб и информировать меня о ходе операции.

— Командор… — я тяжело глотнула воздух, открыто посмотрев в глаза мужчины. — С этой задачей прекрасно справится генерал Гилберт и остальные офицеры. Я — спасатель. Позвольте мне делать то, что я умею лучше всего.

— Вы еще не поняли, что мои приказы не обсуждаются? Вернитесь на свое место, — жестко отрезал Райдэк, и жгучий ком обиды засел где-то под ребрами, мешая дышать. Зачем он так?

— Командор, — наступая ботинком на горло свой гордости, я ровно и так спокойно, насколько могла, произнесла: — Вы назначили меня своим первым помощником. Эта должность предполагает не только беспрекословное подчинение приказу, но и возможность указать вам на ошибки или недочеты, которых вы не видите — одна голова хорошо, а две лучше. Просто поверьте мне. Я — дрэйкер. Один из лучших. Я принесу гораздо больше пользы внизу.

— Вы прежде всего — женщина, — холодно припечатал меня командор. — И там, внизу, слишком опасно для женщины. Реакторы в любую минуту могут взлететь на воздух…

Лакс. Сто раз лакс. Неужели он именно для этого повысил меня, чтобы связать своей должностью по рукам и ногам и запереть на вояджере?

— Не делайте этого, — не знаю, что на меня нашло, и почему вырвалась именно эта фраза, но она что-то пробила в железобетонной броне командора. — Не время и не место доказывать мне правоту ваших убеждений. Цена слишком высока. Я всегда иду только на оправданные риски, а вы сейчас рискуете жизнями сотен жителей Зондакара только потому, что хотите отыграться на мне за то, что посмела поставить себя на один уровень с мужчинами. Это неправильно. Непрофессионально.

— Вы не понимаете… — со свистом выдавил сквозь зубы Райдэк.

— Командор, — горло сдавливал спазм, и глаза почему-то болезненно резало, пока я смотрела в напряженное лицо мужчины, на скулах которого узлами бугрились желваки. — Не заставляйте меня унижаться и упрашивать вас… — последнее было сказано шепотом, но командор услышал.

Райдэк с усилием сжал губы, крылья носа зло дернулись и глаза, яростно сверкнув, закрылись, наглядно демонстрируя, что мужчина еле сдерживает свой гнев. Шумный вдох-выдох и…

— Докладывайте мне о ходе операции через каждые полчаса, — рявкнул Райдэк, а потом, наклонившись, защелкнул на моем запястье тонкую пластину-браслет из непонятного материала.

— Что это? — уточнила я.

— Отслеживающее и переговорное устройство, — Райдэк поднял свою руку, на которой обнаружился точно такой же браслет, и я вдруг вспомнила, что в клубе Зарты видела, как он переговаривался со своими людьми.

— Проверка связи, — подняв к губам устройство, проговорила я — и удивленно округлила глаза, услышав, как собственный голос эхом вернулся от браслета Райдэка. — Спасибо, — сомневаюсь, что командору мое "спасибо" успокаивало нервы, но оно было искренним. — Через полчаса отчитаюсь о проделанной работе, — бросила на ходу, вылетая из рубки вместе со своим штурманом, и чувствуя, как тяжелый взгляд командора жжет мне спину.

За свою практику я видела много катастроф, крушений и бедствий, но с подобными масштабами разрушений моя команда сталкивалась впервые. Да думаю, и остальные спасатели не были готовы к тому, в каких условиях придется работать на Зондакаре.

Сизо-бурое небо с рваными грязно-голубыми просветами давило своей тяжестью, добавляя жуткому постапокалипсическому пейзажу мрачных красок. Уродливые трещины огромных разломов дымящимися ранами испещряли землю, и повисшие на их краях остовы вывернутых мостов и зданий казались игрушками, изломанными всесильной рукой творца.

Полуразрушенные небоскребы, когда-то потрясавшие своей дороговизной и роскошью, теперь затравленно смотрели на гибнущий мир разбитыми глазницами оконных провалов, просяще выстреливая в небо изгвазданными стенами и обнажившимися скелетами арматуры. Острые пики повалившихся на города желто-коричневых глыб монфраниума, раньше являвшихся их гордостью и ценным сырьем, казались огромными грязными сосульками, осыпавшимися откуда-то сверху с приходом наступившей оттепели. Улицы превратились в свалку искореженных средств передвижения, трупов и строительного мусора, и было непонятно, есть ли кто-нибудь выживший в этом кромешном аду.

Крейсера и флагман спустились на предельно допустимую высоту, зависнув над пятью самыми крупными городами Зондакара. Приземляться, учитывая нестабильный сейсмический фон, было крайне опасно, даже мобильные базы с пунктами приема беженцев пришлось разместить на летающих платформах и грузить на них местных жителей с помощью пиккеров.

Почти сразу на нас вышли оставшиеся на планете военные, оказавшие немалую помощь в поиске выживших после катастрофы зондакарцев.

Уцелевших зданий почти не осталось, а из-за постоянной тряски население боялось возвращаться в укрытия, скапливаясь на более-менее свободных от завалов участках. Тяжелораненых укладывали на термофольгу прямо под открытым небом, и все чем могли помочь им выжившие медики в таких условиях — это поддерживать их состояние нейробиотиками и капельницами.