Александра Серк – Воспитательная попаданка (страница 8)

Там сидела женщина с мягким лицом, и у неё были глаза, которыми можно было заставить человека извиниться даже за то, что пошёл дождь.

– Дорого? – осторожно спросила Лера.

– Дёшево, – сказала женщина ласково. – Но липнет. Берёшь одно “извини” – потом от тебя требуют ещё три. А если не отдашь – скажут, что ты бессердечная.

Лера чуть не хлопнула себя ладонью по лбу: это звучало как половина её рабочего дня.

– Вы прям как родительский чат, – пробормотала она.

Мальва кашлянула.

– Слова, – напомнила она.

Лера подняла руки, как будто сдаётся:

– Молчу.

Дальше была лавка с надписью:

**ПОТОМ**

Там продавали маленькие мешочки. Каждый мешочек тихо тикал, как часы.

Лера остановилась, не в силах пройти мимо.

– “Потом” – это… время? – спросила она.

Мальва посмотрела на мешочки как на что-то неприятное.

– Это отсрочка, – сказала она. – “Потом” здесь покупают те, кто не готов платить сейчас. И те, кто привык, что жизнь подождёт.

Лера подумала о том, как часто говорит детям “потом”: потом почитаем, потом порисуем, потом… И как часто это “потом” растворяется в усталости.

Ей стало немного стыдно – не разрушительно, а полезно.

– На рынке не надо давить себя, – сказала Мальва, будто почувствовала. – Это тоже торговля. Тебе подадут стыд и скажут: “Бери, дешёво!” – а расплачиваться будешь годами.

– Стыд тут тоже продают? – тихо уточнила Лера.

– Его раздают бесплатно, – сказала Мальва. – Поэтому он самый опасный.

Лера хмыкнула: да, бесплатное обычно самое дорогое.

Они повернули в более тесную часть рынка. Там лавки были ниже, люди – тише, а воздух – слаще. Сладость была неправильная, как у дешёвых конфет из детства: сначала вкусно, потом во рту пластик.

Мальва остановилась у лавки без вывески. На столе стояли пустые рамки – как фоторамки, только внутри у них было не пусто, а мерцало.

За столом сидел подросток. На вид лет четырнадцать, худой, с чёлкой на глаза. Он жевал что-то и смотрел так, как смотрят дети, которые точно знают: взрослый сейчас сорвётся на “ну пожалуйста”.

Лера напряглась.

Не из-за агрессии – из-за привычки. В ней мгновенно включилась “вторая мама”: *подойти, спросить, что случилось, чем помочь, накормить, погладить по голове*.

И одновременно – воспоминание о приманке без лица.

Мальва тихо сказала:

– Не ведись на возраст. Смотри на сделку.

Подросток поднял глаза и улыбнулся слишком ровно.

– Вам слово потерянное? – спросил он.

Лера замерла.

– Что? – вырвалось у неё.

– У тебя дырка в речи, – спокойно сказал подросток. – Её слышно. Как свист. Красиво, кстати.

Лера почувствовала, как внутренне холодеет. Он сказал это так буднично, как будто заметил, что у неё развязался шнурок.

– Мы не торгуем с безвывесочными, – сказала Мальва ровно.

Подросток пожал плечами.

– А вы и не торговали бы, если бы ей не было надо, – сказал он и кивнул на Леру. – Ей надо. Она добрая. Добрые всегда платят первыми.

Лера сжала пальцы. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь острое – и остановилась. Острое здесь могло стать ножом. А ножи она детям не давала.

Она сделала то, чему училась всю жизнь в группе, среди истерик и обид:

говорить спокойно.

– Что ты хочешь? – спросила Лера, максимально нейтрально.

Мальва бросила на неё взгляд – предупреждение, но не запрет.

Подросток улыбнулся шире.

– Не “что”, а “сколько”, – сказал он. – Но для тебя – другое. Ты из места, где “ладно” говорят чаще, чем дышат.

Лера вздрогнула, потому что он произнёс… то слово. То самое, которого у неё теперь не было.

Слово ударило по ней, как крошечный камешек по стеклу.

Печать на груди Кайра – где-то в её памяти – звякнула, как воспоминание.

Лера почувствовала, как пустота в языке дёрнулась: будто кто-то потянул нитку.

Подросток наклонился вперёд.

– Видишь? Оно твоё. Оно хочет обратно. Я могу продать.

Мальва холодно сказала:

– Ты не имеешь права продавать то, чего не держишь.

Подросток развёл руками.

– А я и не продаю. Я предлагаю путь. Где слово – будет на торгах сегодня. У Стеклянного Двора. Там любят такие слова. Удобные. Тёплые. Которые соглашаются, когда надо бы спросить “почему”.

Лера сделала вдох. Она почувствовала злость – чистую, здоровую.

Злость не на подростка даже. На то, как мир ловит её привычку уступать.

Она посмотрела прямо на него и сказала, чётко, без украшений:

– Остановись. Мне не нравится, как ты со мной говоришь.

Колокольчика здесь не было, но рамки на столе тихо дрогнули, будто воздух признал её границу.

Подросток чуть прищурился.

– О, – сказал он с интересом. – Она умеет.

Мальва положила ладонь Лере на плечо – не как “держись”, а как “ты не одна”.

– Мы не будем с тобой разговаривать дальше, – сказала Мальва подростку. – И ты не будешь упоминать её отсутствующее слово рядом с ней.