Александра Сашнева – Роспись. Лето (страница 2)

– Не-е-ет! Что ты?! – Анна рассмеялась. – Меня озадачило другое. Понимаешь? У меня хороший слух. Я всегда слышу, свои слова человек говорит или цитирует кого-то. Это была явная цитата, и я стала думать – а зачем он мне это сказал? Чтобы что? Смешно, но отгадка нашлась здесь, в Египте. Я прилетела сюда после того, как мы с Гариком расстались, и за мной начал ухаживать пляжный жиголо. Мне было скучно, а он развлекал меня. Знаешь, что он мне сказал?

– Что?

– Он сказал как-то: «У меня было двести девушек, но ты особенная!» Когда я услышала, то со мной случилась истерика – я вспомнила эту реплику про шоколадку. Просто я не знала, что все жиголо используют тупые, абсолютно тупые формулы, но ни почему-то работают. Кстати, реально не могу понять, почему? Это какой дурой надо быть, чтобы повестись на это?

– Ты же повелась…

– Не-е-ет!

– Я неправильно сказала. На тебя это подействовало. Не сама фраза, но ситуативно это вызвало у тебя интерес. А манипулятору все равно, он воспользуется любой эмоцией. Что касается других… Ты читала в интернете объявления гадалок?

– Ну, попадалось иногда. Это просто смешно! Ясновидящая Матильда Курляндская погадает вам на костях курицы и старой паутине! Предсказания от черного мага Вольдемара. Даже не понимаю, кто может пойти к ним вообще? Это же бред!

– Вот! Ты сказала правильное слово, – сказала я. – Бред! Им не нужны люди, которые находятся в адекватном состоянии. Им нужны люди в стрессе, в долгой панике, в растерянности, когда мозг затуманен. Когда человек в негативном состоянии и не может найти выход, он уже находится в мире иллюзии, уже выпал из реальности. И ему нужно какое-то действие, любое, которое бы сдвинуло его мозг с мертвой точки.

– Но они же врут! – возмутилась Анна.

– Конечно, врут! – рассмеялась я. – Но ведь это неважно. Главная проблема человека в таком состоянии, что ни один разумный способ не в состоянии дать ему хоть немного дофамина, чтобы привести в порядок тело и мозг. Он измучен кортизолом, адреналином. У него отвратительное сумеречное состояние тревоги. Реальность для него в любом виде стресс. Именно такой человек готов поверить в лягушачьи лапки или паутину марсианского паука. Во что угодно, что не связано с реальностью. И некоторым это даже помогает.

– Помогает? Но…

– Механизм прост. Уровень кортизола снижается, сознание постепенно проясняется и человек находит решение. На это направлены все манипуляции с сознанием – перестроить гормональный состав крови. Просто у психологов для этого научные методы, основанные на образовании в институте, а у шаманок это проверенные временем схемы, которые работают иногда не менее эффективно. Где-то в каком-то месте шаманизм и практическая психология встречаются и улыбаются друг другу.

– Но ведь не всем помогает, а деньги они берут непомерные. Моей знакомой такая шаманка предлагала снять ее стресс каким-то черным яйцом аж за восемь тысяч рублей!

– Достойная сумма, – усмехнулась я. – И что знакомая?

– Я ее отговорила. Психотерапевт прописал ей «Золофт».

– О`кей.. Но вернемся к истории? Чувствую, она богата на психологические открытия.

– Однозначно, – улыбнулась Анна.

*

Примечание 3:

Манипулятор привлек Анну своим «идиотским поведением», захватил ее внимание, внимание – это усиленная работа зеркальных нейронов. Повышенное внимание, вызванное противоречивым месседжем со стороны Гарика – доминирование над группой людей (чего не хватало Анне, привыкшей к определенному статусу) и в то же время поступки «плохого мальчика, который нуждается в воспитании». И это повышенное внимание всегда равно симпатии. В этом кроется секрет «стокгольмского синдрома» – жертва начинает так сильно отражать агрессора, что начинает чувствовать симпатию. Анна уже забыла, как Гарик безжалостно стебал своего партнера. Или это ей показалось неважным? Или она подумала, что «у нас-то все будет иначе»? А, может быть, ей было так важно все остальное, что она решила, что потерпит?

***

– Дай угадаю? Дело дошло до секса?

– М-м-м.. – Анна посмотрела на меня, немного сощурившись.

Глава 4. Окситоцин

– Да.. у нас случился секс, – сказала Анна. – Это было наваждение. Я, правда, ничего такого не собиралась. Но Гарик подошел ко мне, протянул руки, даже еще не коснулся, но я взлетела, окутанная облаком, похожим и на сахарную вату, и на то, как ты падаешь во сне – и легко, и страшно. Как будто летишь на скорости, и теплый ветер ласкает твои щеки.

*

Примечание 4:

Гарик – отличный манипулятор! Он достаточно озадачил девушку, создал состояние транса, в котором гормональный фон был уже настолько высок, что оставалось только подойти и, наконец-то, нарушить личное пространство. Завершающий аккорд. Волна окситоцина, дофамина, которых у Анны не было давным-давно, в силу обстоятельств.

А теперь спросим себя – что важнее для человека – состояние его тела, в котором он может жить, или какой-то (ну-подумаешь-обстебал-дурачка) слегка аморальный поступок.

Но именно этот поступок, хотя Анна и отнеслась критически, но все-таки, произвел на нее впечатление. Возможно, что она чувствовала себя беспомощной в мире таких людей и наивно полагала, что Гарик сможет оценить ее возможности и помочь ей. Либо хотела приобрести недостающие социальные скилы.

***

– Девушку долго никто не обнимал? – спросила я.

– Еще бы! – улыбнулась Анна. – Девушку все пытались просто трахнуть, и девушка бегала от секса, как от огня. Девушка сжалась вся в кулачок и смотрела на мир из танка.

– Как у мамы на ручках?

– Не-е-ет, у мамы не было таких ручек. Как на волнах теплого моря. Мне кажется, что я тогда первый раз в жизни испытала состояние нормального честного младенчества. Я была за это благодарна и… готова на многое.

– А чего он хотел? Потом-то ты поняла?

– Да. Потом я поняла, – сказала Анна не без цинизма, мгновенно повзрослев обратно. – Но тогда он сказал, что хочет мне помочь. Что я – гениальный художник и достойна хорошей карьеры, что он будет меня продвигать. Мне нужен был кто-то, кто в меня верил бы. Когда я звонила маме, надеясь, что она мне просто скажет, что верит в меня, она начинала ныть и уговаривать меня вернуться в Челябинск, откуда я с таким трудом убежала.

– Почему убежала?

– Я хотела быть художником. Хотя… В Челябинске тоже есть художники, но… Нет. Наверное, я хотела, чтобы больше не помнить свое дурацкое детство. Я не могла перестать испытывать отвращение к себе из-за некоторых моментов с родителями и в школе. Предательство, насилие, недоверие. Постоянные бронхиты и пренебрежение мной.

Я приносила хорошие оценки, остальное никому не было интересно – ни что я чувствую, ни чего я хочу. Это была какая-то проклятая игра. Я исполняла роль, в которой вместо меня была пустота. Каждый раз, когда я хотела понимания, мать просто убегала. Знаешь, даже про менструации я узнала от одноклассницы. Я родилась в 1972 г., а тампаксы стали продавать только в 90-х гг.

– Представляю, – сочувственно вздохнула я. – Когда мать отвергает сексуальность дочери, это все равно, как она запрещает ей насладиться в полноте ее женской природой. Сексуальность человека странная вещь. С одной стороны его «Я» непосредственно связано с мощностью его либидо, а с другой стороны именно через гениталии мы связаны со всем человечеством. Это глубоко личное дело, от кого женщина решила родить ребенка, но ребенок уже не ее личное дело.

– Да, я согласна, – сказала Анна. – Я поняла это гораздо позже. Секс в нашей семье был не просто табу, он был объявлен грехом. И я реально чувствовала, что мне нужно, чтобы кто-то любил меня такой, как я есть. Или сказал бы мне правду обо мне. С одной стороны два года прекрасного времени в галерее, оценки, отзывы людей о моей живописи. А с другой три года реальной пропасти, обмана, кидалова, голодных месяцев и полного одиночества. Я была в руинах.

– И тут Гарик, который…

– Да! Его слова, интерес… Я же поверила ему, когда он сказал, что я талантище. Ведь до него все так говорили – в школе, в институте, даже мама признавала за мной единственное достоинство – то, что я умею рисовать. То, что я умею рисовать оправдывало все мое существование. Как я могла ему не поверить?

Анна замолчала. Мы некоторое время молча смотрели, как ветер колышет пальмы, шуршащие золотой мишурой в разноцветных ночных фонарях отеля.

*

Примечание 5:

Здесь Гарик использует универсальный прием, который работает безотказно: похвалить жертву. Если жертва недостойна похвалы – то похвала поднимет ее, и жертва испытает благодарность и доверие. Если же гению сказать, что он гений, в истории, когда у него все плохо, он оценит говорящего как человека, который понимает, и тоже начнет доверять. В любом случае, дверочка откроется. И только пролеченный манипуляторами человек, поставит в записную книжку первый красный крестик – что это:

– похвала манипулятора?

– желание занять доминирующую позицию, покровительственную?

– искренний восторг и восхищение?

Это важно, потому что из этого следует дальнейшее.

***

– Что дальше? – прервала я молчание?

– Хочешь еще чаю? – спросила Анна. – Прохладно. Принести тебе плед?

– Можно, – сказала я.

Анна взяла обе чашки и ушла в комнату. Далеко в темноте бликовало россыпью серебряных монет Красное море.

Глава 5. Техника захвата