Александра Салиева – Отчим. Эта девочка только моя (страница 9)
Я тоже посмотрела на него. Запястье уже почти не болело, лишь слегка ныло, когда я, забывшись, пыталась активничать этой рукой. Но парень прав. Дженгиз слишком несдержанный, и в следующий раз рядом и правда может не оказаться никого рядом, чтобы спасти меня от него. Но попросить помощи у Касьяна, который только вчера обвинил меня в том, что это исключительно моя вина, я сама напросилась? Это даже в мыслях звучало нелепо, чтобы ещё и вслух повторять. Нет уж! Ни за что!
Глава 4
Время давно перевалило за полночь, за окном воцарилась темень, разбавленная ярким светом полной луны и многочисленных звёзд. Ветер слегка покачивал зеленеющие кроны деревьев в саду, в соседних дворах лаяли псы. Я сидела на подоконнике, смотрела на улицу и размышляла о словах Мстислава.
Гордость – мой самый большой порок. Я всегда это знала. Мне сложно просить помощи у других. Сложно доверять людям. Я всегда справлялась со всем сама, в одиночку, и не любила перекладывать ответственность на других, делиться ею. Я боялась казаться слабой в глазах остальных. Поэтому все свои проблемы встречала с высоко поднятой головой и улыбкой на лице. Ещё больше я не любила, когда в мои планы вмешивались. Особенно мужчины. Именно поэтому я в свои двадцать один даже ещё не целовалась ни разу ни с кем, хотя желающих было предостаточно. Но я не хотела закончить, как мама. Я не хотела, чтобы один из них меня использовал, как её, лишив возможности быть счастливой. Вот только, кажется, именно так скоро и произойдёт, если я продолжу цепляться за свою независимость.
Мстислав прав. Прав…
Жаль, понимание этого, нисколько не помогало мне решиться пойти на поклон к Царскому. И не только потому, что он обвинил меня вчера в произошедшем с Дженгизом. Всё это его злосчастное «белоснежка». До сих пор в мозгах отражалось на бесконечном повторе. Вот как с ним какие-то разговоры вести после такого? Но и сидеть, ожидая у моря погоды, тоже не вариант. Поэтому, помаявшись ещё немного на подоконнике, я соскочила с него и, пока не передумала, пошла искать своего жестокого мучителя. То, что он не спал до сих пор, я знала точно. Наши спальни находились напротив, и мужчина туда ещё не входил, иначе бы я непременно услышала. Так что я смело направилась вниз.
Хотя «смело» – это громко сказано. Едва ли мои тихие и осторожные шаги по коридору можно было назвать таковыми. Кусая губы, я медленно кралась по нему к лестнице, а затем, спустившись, в сторону нужного мне кабинета. Тусклое нижнее освещение помогало нигде не споткнуться, но рождало причудливые тени, из-за которых мне то и дело казалось, что за мной кто-то следит из темноты. Глупость, конечно, мама наверняка уже наглоталась снотворного, да и дела ей нет, чем каждый из нас занимается по ночам, особенно, Царский. Её не трогает, и ладно. Не зря ж у них с ним спальни раздельные.
Сестре тоже не до моих перемещений. Она, если не спит, так валяется на кровати в наушниках. Дверь в ванную я закрыла со своей стороны, так что о моей тайной вылазке ей никак не узнать. И хорошо! Не представляю, как бы объяснялась с ней в ином случае. Пусть я ничего плохого делать не собиралась, всего лишь поговорить, но это же Эльвира, она даже в самом невинном действии способна углядеть романтическую составляющую. Попробуй потом докажи обратное. Будет хуже, чем с утренним пробуждением. Так что, да, я шла и тщательно прислушивалась к тишине дома, чтобы не наткнуться ни на кого лишнего, в том числе служащих.
Именно благодаря этой осторожности, я смогла расслышать тихие глухие удары из приоткрытой двери в спортзал. Он находился чуть дальше по коридору от нужного мне кабинета, сейчас закрытого, так что я, недолго думая, направилась к нему.
Всё так же ступая как можно тише, прокралась к двери и заглянула внутрь. Наверное, со стороны, я выглядела до ужасного смешно и глупо, но ничего не могла с собой поделать, встречаться вновь с Касьяном Брониславовичем было очень страшно. Я его не видела, а сердце уже билось как заполошное. В ночной тишине и вовсе казалось невероятно громким. А стоило мне войти внутрь зала, почти оглушило своим стуком. Хотя не только в нём дело.
Удары. Быстрые. Чёткие. Выверенные. Они градом сыпались на подвешенную к потолку массивную грушу один за другим.
Бом, бом-бом, бом-бом-бом!.. – отражалось от стен то и дело.
И мой пульс принялся грохотать вместе с ними.
Бом-бом, бом!.. – врезались мужские кулаки в набитый песком кожаный мешок.
В свете лунного сияния это выглядело особенно эффектно. Обнаженный торс блестел от выступившего пота. Литые мышцы перекатывались под смуглой кожей, приковав к себе мой взор. Мокрые от долгой и интенсивной тренировки тёмные волосы растеряли свою аккуратность и торчали в разные стороны, будто по ним несколько раз провели ладонью туда-сюда. Перемотанные бинтами кулаки мелькали поочередно, быстро сменяя друг друга для нового удара. И с каждым разом всё резче и сильнее. Пугающе-красиво. Завораживающе настолько, что я сама не поняла, как подошла к мужчине ближе. Это и стало моей ошибкой. Не заметила, как он развернулся, как схватил за руку и притянул к себе. Всего лишь вздох, а я уже стояла, прижатая спиной к тяжелому снаряду, а Касьян нависал надо мной, сверля недобрым взглядом своих жгуче-чёрных глаз.
– Какого хера ты здесь забыла, Белоснежка? В такое время…
Мужской взор сместился ниже, да там и остался.
– И в таком виде…
А я только тогда поняла, что, поддавшись эмоциям, отправилась к нему в пижамных штанах и короткой майке, позабыв о том, что без белья. Зато вот Царский заметил. Да и трудно не заметить этого, когда четвёртый размер и соски торчат.
Мать моя – стыд!
Прикрылась бы, но он же за плечи почти у самых локтей удерживал, и я только и смогла, что поднять руки, а вот накрыть грудь ладонями нормально уже не получалось.
– Я разве не говорил тебе, избегать таких ситуаций? Не предупреждал, чтобы ты больше не вертела своей полуголой задницей перед голодным мужиком? А ты решила если не задницей, то грудью, да, Белоснежка?
В голосе слышалось столько затаённого гнева, что мне стало не по себе. Будто я и впрямь виновата в чём-то.
– А вы не смотрите! – потребовала, постаравшись всё же хотя бы пальцами закрыться от мужского взгляда. – Я… я поговорить пришла! Это вы… схватили, зажали, и… я вам никакая не Белоснежка, понятно? Любовниц своих так называйте, если им нравится, а меня не смейте!
Царский на эту мою гневную тираду сперва выгнул бровь в удивлении, не ожидая от меня такого напора, а затем весело ухмыльнулся. И, наконец, перестал пялиться на грудь!
– У меня нет любовниц, – заявил следом. – Ни одна из тех, с кем я время от времени снимаю напряжение, пока не дотянула до этого статуса.
Да что он творит?!
– О-отойдите, – пихнула я его от себя.
Пришлось убрать руки от своей груди и упереться ими в его живот, но да ладно. Пусть уже отойдет от меня, а то аж дышать нечем в его присутствии. Не то чтоб Царский плохо пах после тренировки, вовсе нет, но сама его близость и неприкрытый мужской интерес в жгуче-чёрных глазах – это жутко пугало. До дрожи в коленях. Он был слишком близко ко мне. И это его обращение… Белоснежка. Брр! Тоже мне охотник нашёлся!
– Отойти? – будто бы удивился мужчина. – А разве это не ты пришла ко мне? Под покровом ночи. А?
Точно издевается!
– Хватит меня так называть! И прижиматься ко мне тоже так не надо! Что вообще на вас нашло?
Касьян ответил не сразу. Сперва опять нагло ухмыльнулся, а может лишь показалось, потому что через миг его лицо приобрело привычное выражение полной отстранённости. Ещё через пару ударов сердца он отступил от меня на шаг. Но едва ли это помогло мне свободно вздохнуть. Несмотря на расстояние, близкое присутствие мужчины ощущалось каждой частичкой тела, словно он продолжал меня касаться.
– Зачем пришла?
– Хотела поговорить, но вижу вы не в настроении. Забудьте.
Собралась уйти, но и шага ступить не смогла, как оказалась перехвачена за запястье. То самое, которое повредил Дженгиз, и которое я после душа забыла обратно забинтовать. Боль немного улеглась, а потому я и не вспомнила о том. Зато сейчас, когда Касьян крепко обхватил его пальцами, догнала такая, что я невольно ойкнула и зашипела, не сдержавшись. И конечно, Царский быстро осознал причину произошедшего.
– Что с рукой?
Пальцы на запястье ослабили хватку и сместились чуть выше, продолжая удерживать мою руку и меня возле их хозяина.
– Ничего серьёзного. Простой ушиб. Сказали, быстро заживёт, если не тревожить.
Хотела забрать руку, но Касьян не отпустил. Притянул меня к себе вплотную.
– И как же ты его заработала? – поинтересовался вкрадчиво с затаёнными нотками ярости.
Будто ему действительно не всё равно. И так мне вдруг захотелось и впрямь ему нажаловаться… Чего я, конечно же, делать не стала.
– Неправильно отбила подачу, – соврала.
А вот в глаза ему и дальше смотреть не смогла. Опустила взгляд вниз на наши сцепленные руки. Его длинные смуглые пальцы на моей светлой коже смотрелись странно и несколько чужеродно, но приятно согревали.
– И кто подавал? – продолжил мужчина расспрашивать о случившемся.
– Да есть один придурок, – отозвалась я тихонько, стараясь не только не смотреть на него, но и дышать как можно тише.