Александра Салиева – Отчим. Эта девочка только моя (страница 5)

– Мне обещали девственницу… ты ведь девственница, Эльнара? – хриплым от эмоций голосом поинтересовался он.

Пальцы накрыли мою плоть. Пока ещё поверх трусов, но меня как подбросило. Это же наверняка ненадолго. От мыслей о том, что он может сделать со мной, к горлу подступила тошнота, а разум окончательно захватила в свой плен паника. Я забилась в мужских руках сильнее.

– Нет, не надо, отпусти меня! Пусти! Я буду кричать!

Так себе угроза, учитывая, что вряд ли меня здесь кто-то услышит. Все же дома остались, за закрытыми дверями, да и мы отошли от дома на приличное расстояние. Вот и Дженгиз не проникся. Я только и успела, что хлебнуть немного воздуха, как моя челюсть оказалась крепко сжата другой его рукой, лишив возможности свободно говорить что-то снова.

– Нет? – переспросил Дженгиз. – Ты сказала нет?

Даже если бы очень хотела ему ответить, в любом случае не смогла бы. Да и не пришлось.

– Именно так она и сказала, – донеслось из-за спины Дженгиза мрачным голосом Касьяна.

Ещё через секунду его от меня отшвырнуло с такой силой, что тот долетел до другого дерева, врезавшись в него. Сперва так, затем и вовсе к земле приложило. Вернее, отчим его приложил, врезав с размаха. Дженгиз захрипел и согнулся. Попытался что-то произнести, но внятно не вышло, к тому же собеседник его опередил:

– Ещё раз выкинешь что-то неподобающее в моём доме, я тебя выкину из этого края.

И тут же потерял к нему всяческий интерес, загородив мне обзор на него собой. А я… Я до сих пор не верила, что такое могло случиться, да ещё в моём собственном доме. Стояла, смотрела на Касьяна, не в силах произнести ни слова. Он и не ждал. Окинув суровым взглядом, поймал мою руку и повёл прочь. И я даже не подумала сопротивляться, всё ещё пребывая в шоке от произошедшего.

Дженгиз… Зачем он это сделал?

На коже до сих пор ощущались его жуткие болезненные прикосновения. Не удивлюсь, если на их месте потом появятся синяки. Моей светлой коже много не надо. И от этого я чувствовала себя ещё более грязно, мерзко и паршиво. Почти задыхалась от растущего в груди тошнотворного кома.

Я ведь просто хотела поговорить. Просто обсудить сложившуюся ситуацию и, по возможности, прийти к какому-нибудь деловому соглашению. А он…

Правда бы выебал, как сказал, прям у того дерева? Почему? Что я сделала или сказала такого, что Караджа вдруг так сорвался? Сколько бы ни прокручивала ситуацию, так и не поняла. Только ещё хуже стала себя чувствовать. Даже ощущение горячей руки Касьяна на моём запястье не спасало. Наоборот, его хмурый, молчаливый и мрачный вид заставлял чувствовать себя ко всему прочему ещё и виноватой.

– У нас теперь будут проблемы из-за этого, да?

Из-за меня…

Касьян промолчал, только покосился как-то странно. И в дом идти передумал, свернув на ближайшей развилке в самую дальнюю и закрытую часть сада. Там находилась беседка. В неё он меня и завёл. Поставил перед собой, придирчиво оглядывая с ног до головы, дольше всего задержавшись на бедре в том районе, где ещё недавно касалась чужая рука, а теперь наверняка наливался синяк. Заметила, как сжался мужской кулак, а уголки губ дрогнули от неприязни, и мои собственные губы задрожали от едва сдерживаемых слёз.

– Простите. Я не хотела, чтобы так вышло, – прошептала я едва слышно.

С губ всё-таки сорвался всхлип. За ним ещё один. И ещё. Пока я окончательно не разревелась. Кажется, только теперь до меня в полной мере дошло, что чуть не произошло. И я стояла, захлёбывалась своей истерикой, не в силах с ней совладать. Было обидно, страшно и просто неприятно от случившегося. Чувство уязвимости буквально поглотило. Я ведь даже не мыслила ни о чём таком. Тогда почему Дженгиз посчитал, что может себе позволить такое поведение? Я не понимала. Вот и стояла, смотрела на Касьяна с той самой беспомощностью, что одолевала мой разум с того самого мгновения, как старший Караджа сообщил всем новость о моей скорой свадьбе, от которой, похоже, так просто не отвертеться.

А Касьян…

Касьян неожиданно притянул меня к себе, и… обнял.

Обнял!

Жест вышел настолько неожиданным, что я невольно замерла, впитывая в себя эту нехитрую ласку, призванную успокоить. Совсем не ждала от него ничего подобного. У меня даже слёзы прекратились, настолько я растерялась от случившегося. Ещё через миг позабыла не только обо всех своих слезах, но и как дышать, когда он неспешно провёл ладонью по моим волосам, а затем уткнулся в них носом и с шумом втянул в себя их запах.

Мамочка моя, что происходит?..

Никогда бы не подумала, что этот мрачный мужчина будет вот так меня обнимать. Что он способен на такое. Ещё больше не ожидала, что смогу расслабиться в этих объятиях. Я же ещё недавно даже смотреть на него боялась, а теперь стояла и растворялась в жаре его тела, чувствуя себя невероятно защищённой. Как никогда раньше. Следом и вовсе…

Макушки коснулись его губы.

Касьян. Меня. Поцеловал.

То есть не прям поцеловал, но всё же!

С ума сойти!

И, похоже, я и впрямь сошла, раз позволила такому произойти. Не остановила. Даже когда мужская рука зарылась в мои волосы и потянула за них, заставляя запрокинуть голову назад и посмотреть в тёмный взор.

– Если действительно не хочешь, чтоб так выходило, – немного запоздало, но всё же произнёс Касьян на мои слова, – то в следующий раз не виляй своим полуголым задом перед голодным мужиком и не провоцируй его.

Его горячее дыхание обожгло мои губы, из-за чего я далеко не сразу поняла, что именно он сказал, на мгновение забывшись в этом неправильном моменте. А когда до меня дошло… Всё очарование момента разбилось вдребезги, с одной этой фразой, насквозь пропитанной цинизмом. После он и вовсе сухо добавил:

– А теперь иди к себе, белоснежка.

И я и впрямь отшатнулась от него, как если бы мне опять пощёчину зарядили. Ведь он же сказал «белоснежка».

Белоснежка…

Мне!

Сердце билось, как заполошное, пока я бежала прочь из сада, затем взлетала по лестнице вверх, и так до самой комнаты, где, закрывшись изнутри на замок, прижималась к двери ещё очень и очень долго. В голове, как на повторе, звучало хриплое: «Белоснежка». Как в прошлый раз. Когда я застукала его с одной из многочисленных любовниц в самый ответственный момент.

Белоснежка…

Я думала, это он так к той блондинке обратился, а получалось… ко мне?

Или это я на эмоциях придумала себе то, чего нет? Может он так вообще ко всем женщинами обращается? Нравится ему. Навроде того, как другие называют всех малышками, крошками, детками и прочими идиотскими ласкательными прозвищами. Да, наверняка именно так. По крайней мере, в это поверить куда проще, чем в то, что Касьян Царский вдруг решил выделить меня в веренице своих бесконечных женщин.

Б-р-р, нет уж! Я против!

Хватит с меня Дженгиза. С ним бы как-нибудь разобраться. Так что, тряхнув головой, я направилась сперва в душ, а затем спать. Завтра. Я обо всём подумаю завтра. Хватит с меня на сегодня всего этого.

Глава 3

– Подойди ко мне, – доносится до меня как из-под толщи воды знакомым мужским голосом.

Он пробирает до самых мурашек, отдаётся щекочущим ощущением внизу живота, заставляя моё сердце биться всё чаще с каждым новым шагом, что я делаю по направлению к массивным офисным дверям.

– Ближе, – слышится снова, и я невольно прибавляю в скорости. – Подойди ещё ближе, Белоснежка.

Сердце уже не просто бьётся. Оно захлёбывается в собственной крови, отсчитывая свои последние удары вместе с тем, как всё меньше остаётся расстояния до мужчины, чей один только голос зарождает во всём моём теле дикий голод.

– На колени, – добавляет он заметно хрипло, и я сама не замечаю, как и правда оказываюсь перед ним стоящей на них.

Взор карих глаз тут же врезается в меня с такой жадной алчностью, будто это самое лучшее, что он видел в своей жизни. Голова начинает кружиться лишь от того, как ярко ощущается на мне этот взгляд. Словно Касьян не просто смотрит, а прикасается. Медленно ведёт пальцами по моим скулам, царапает мозолистыми пальцами пересохшее горло, обводит ими глубокий вырез бесстыже-алого наряда, спускается ниже по моему вмиг напрягшемуся животику к самой развилке между бёдер. Да там и остаётся.

– Задери подол, – велит властно.

И я, не смея ослушаться, дрожащими пальцами берусь за край платья, медленно приподнимая его до самой талии.

– Хватит.

Замираю. И почти не дышу, сгорая от стыда и смущения, когда его взор сосредотачивается на том, что он не должен был никогда увидеть. На мне нет трусиков. Возникает желание прикрыться, но я не смею, покорно ожидания нового приказа. И тот не заставляет себя ждать.

– Раздвинь ноги шире. Приласкай себя.

И я, едва сдерживая тайную дрожь удовольствия, вновь беспрекословно исполняю мужское веление. Мне одновременно страшно и приятно от мысли, что Касьян смотрит на меня в этот момент. Это так порочно и неправильно и вместе с тем до невыносимого возбуждающе, что я не могу сопротивляться этому греховному соблазну. Более того, я жажду испить этот грех до дна, как ни что другое на этом свете.

Пальцы ложатся на уже влажную плоть и принимаются скользить по ней в самом медленном из всех темпе. Просто потому, что я точно знаю, именно так нравится ему. Когда я схожу с ума от желания и мучаюсь от невозможности получить разрядку. Тяжело дыша, я хватаю ртом воздух, в попытке хотя бы так компенсировать недостаток всех ощущений, продолжая неспешно водить пальцами по уже откровенно мокрым лепесткам.