Александра Салиева – Друг отца. (Не)люби меня (страница 2)

Всё вокруг вмиг померкло, сузилось до его рук и продолговатой коробочки.

– Что там? – поинтересовалась, но больше для проформы, сокращая между нами дистанцию, чтобы забрать презент себе.

Подхватила кончиками пальцев тонкую ленту на банте, потянув её на себя, развязывая тот. Алая полоска упала на пол, но я не обратила на это никакого внимания, занятая тем, чтобы открыть крышечку.

– О-о… – протянула восторженно, уставившись на то, что лежало внутри на шёлковой подложке. – Какой красивый, – отозвалась уже шёпотом, аккуратно пробегаясь подушечками по тоненькой полоске золота и бриллиантов разных размеров.

– Примеришь?

Слов не подбиралось, поэтому я просто согласно кивнула, отдавая футляр обратно мужчине. Саму упаковку он оставил в стороне, украшение аккуратно вытащил, затем перевернул свободную ладонь внутренней стороной вверх в своеобразном приглашении. Приглашение я конечно же приняла. И очень постаралась подать свою так, чтобы он не заметил, как она подрагивает от волнения из-за приближающегося прикосновения.

По руке разряд тока пробежал, когда наша кожа соприкоснулась, и я едва не отдёрнула её обратно. Сдержалась. Да и то потому, что Свет сразу же обхватил пальцами моё запястье. Крепко, но не сильно. Его пальцы аккуратно и мягко сжались вокруг него. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы тепло его руки впиталось в мою. И снова сердце захлёбывалось кровью, а в ушах шумело, пока он неспешно оборачивал вокруг моего запястья золотую нить в переплетении бриллиантов. Я не особо следила за его действиями, поглощённая больше нахлынувшими на мой разум ощущениями его близости. Такой редкой, но такой желанной.

Подняв взгляд, я пыталась прочесть по его лицу, испытывает ли он хоть немного что-нибудь схожее, но на его лице царило привычное благодушие и ничего кроме. От этого одновременно болезненно кололо в груди и сладко щемило. Пушистые ресницы слегка подрагивали, и мне до безумия хотелось, чтобы он уже поднял на меня взгляд, и я могла бы окунуться в его зимнюю хмурость.

– С днём рождения, звёздочка.

Мне пришлось пару раз моргнуть, прежде чем я поняла, что он закончил со всеми своими манипуляциями. А я даже не заметила. Как смотрела на него, так и продолжила, чувствуя, как меня утягивает в пуховую глубину его мягкого взора.

Так близко…

И в то же время так далеко…

Мы рядом, но при этом будто между нами целая пропасть, и я не знала, как её сократить.

– Спасибо, – прошептала благодарно, но скорее потому, что было надо что-то сказать, а не потому что хотелось.

Всё, чего мне по-настоящему хотелось, это податься вперёд и наконец коснуться этих твёрдых с виду губ, которые он постоянно зачем-то поджимал. Но я не смела. Никогда раньше до этого момента.

– Свет, я…

Собиралась сказать, что люблю его, но все мысли вылетели из головы, когда он едва осязаемо провёл пальцем по моему запястью. Вверх и вниз. Туда и обратно. Продолжая при этом смотреть в мои глаза. И все слова вдруг резко обратились в ком, перекрывший горло, не позволяющий более и звука из себя выдавить.

Божечки, какой же он всё-таки красивый. Я, наверное, никогда не перестану им восхищаться. Такой высокий, что я даже на каблуках едва доставала ему до подбородка. За его спиной было окно, в которое било солнце, но широкие плечи оградили меня от него. Да и зачем мне оно, когда у меня уже есть мой личный свет? Он. Тот, чьё лицо становилось всё ближе. Или мне просто казалось. Не знаю. Я ничего уже не знала, кроме того, что если сейчас что-нибудь не сделаю, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Поэтому, шумно выдохнув, я всё-таки сократила между нами расстояние, оставляя на его губах свой первый поцелуй.

Он вышел быстрым. Невесомым. Будто украденным. Как если бы я это делала, пока он спал. И я почти сразу отстранилась, чувствуя, как густо краснею под пристальным взглядом Святослава, пока меня догоняло осознание произошедшего.

Мамочки мои, я всё-таки это сделала!

И кажется я сейчас умру. Сердце не выдержит. Остановится. Если не умру, так упаду. А если не упаду, то только благодаря ему. Свет держал меня столь крепко, что вряд ли бы я действительно упала, даже если бы ноги и впрямь перестали держать.

В какой момент его ладонь оказалась на моей пояснице?

Прижимая к нему настолько плотно…

Не оставляя ни шанса отстраниться. Пока он всё смотрел и смотрел в мои глаза, тяжело и медленно выдыхая. И…

– Вероничка!

Вот теперь я точно чуть не упала, когда резко рванула прочь из мужских объятий, заслышав мамин голос в коридоре через приоткрытую дверь и её скорые приближающиеся шаги. И тут же оказалась прижата обратно. Резко. Бескомпромиссно. Крепче прежнего. И снова я падала и пропадала в снежном взоре, когда вновь взглянула на Святослава. Опять так близко… И тут же едва не взвыла от несправедливости, когда он всё-таки отпустил и отступил от меня на пару шагов, продолжая при этом прожигать меня своими удивительными глазами.

Почему?

Я бы наверняка спросила. Но не успела. В комнате стало на одну персону больше.

– Пора встречать гостей! – возвестила мама громко и радостно, застыв на пороге во всей своей совершенной красоте.

Что там Свет говорил об откровенности моего наряда? Нормально я одета! У мамы вон какой большой вырез на груди. Вертикальный! Позволял всем видеть отсутствие на ней верха нижнего белья. И это не говоря про открытую спину и разрез до середины бедра. Не платье, а сплошная провокация. Я вообще рядом с ней монашкой смотрелась. Но мама всегда любила публику шокировать, так что я нисколько не удивилась подобному выбору.

– Да, мама, я уже иду, – пробормотала, отводя взгляд от Света, чтобы она не догадалась по моему лицу ни о чём лишнем. – Спасибо за подарок, – тронула браслет пальцами. – Он очень красивый.

И пока никто мне ничего больше не сказал, поспешила покинуть гостиную, направившись в сад, куда вскоре предстояло прибыть всем приглашённым. Фактически сбежала, но да ладно. Тем более мне нужно было пространство и время, чтобы проанализировать всё произошедшее.

Свет же правда ответил на мой поцелуй, мне не показалось? То есть не прям ответил, но принял, не оттолкнул и даже наоборот. То есть у него действительно могут быть ко мне чувства? Или я на нервах опять себе лишнего напридумывала? Всё же надо было прямо сказать и спросить, а не вот так, опять непонятно как. Вдруг он просто побоялся меня расстроить в такой день, вот и не стал сопротивляться?

Вот как мне теперь понять, где правда, а где что?

Гости эти ещё…

Никогда не понимала привычку мамы закатывать огромный пафосный приём со всеми сливками нашего высшего общества на мой день рождения. С этим фактом примиряло всегда лишь то, что на них в обязательном порядке присутствовал Святослав и друзья. Правда от последних сегодня была лишь одна Камилла, остальные ждали дома у Никиты Самойлова. Всех других гостей я бы ещё столько же не видела. А им ещё и улыбаться надо, на вопросы глупые отвечать, будто их и впрямь волнует, кем я хочу быть, с кем встречаюсь и когда выйду замуж.

– До скольки ты сегодня несёшь свою повинность? – поинтересовалась подруга первым делом, когда мы с ней остались относительно одни в собравшейся толпе.

– До восьми. Но ради этого мне придётся снова изображать из себя великую скрипачку, – шепнула я ей в ответ, улыбаясь мимо проходящей парочке.

Вообще играть на скрипке я любила, но только не на публику. Или по крайней мере, не на такую.

– Отлично, – обрадовалась Ками.

Ещё бы. Обычно это всё затягивалось до полуночи всегда, и я постоянно пряталась где-нибудь, чтобы поменьше контактировать с присутствующими. Иногда мы со Светом запирались в кабинете отца и играли в шахматы.

Свет…

Он, как и остальные неспешно перемещался среди цветущих пионов и накрытых столов, общаясь то с одним гостем, то с другим, но куда бы я ни пошла постоянно натыкалась на его задумчивый взгляд, отчего щёки снова полыхали от смущения.

Из головы не выходил наш поцелуй. Точнее мой. Губы от одних воспоминаний загорелись, будто их кипятком ошпарило, и сколько бы холодного шампанского я не пригубила, жар не отпускал. Вот и Ками заметила, что со мной что-то не так. Два бокала спустя.

– Ты будто нервничаешь, – заметила она вопросительно.

Ещё как!

И чем дольше Свет смотрел на меня, тем больше.

Вот зачем он так смотрит?

Раздумывает над тем, как объяснить мне глупой, что между нами ничего не может быть, и мне нужно забыть о своих чувствах? Я всё-таки всё испортила, да? И он больше никогда не захочет меня видеть…

Не нужно было его целовать!

– Кого? – уставилась на меня подруга, округлив глаза.

– Я вслух сказала, да? – промямлила убито.

– Да. И да, колись теперь, кого ты там по…

Я не дала ей договорить, накрыв рот ладонью. Уж слишком громко она решила переспросить.

– Тише ты! Не кричи так! – прошипела, уводя её подальше ото всех, в уголок, где нас бы никто не мог подслушать.

Ответом мне стал выразительный взгляд.

– Так кого? – уточнила она повторно, как только я убрала ладонь от её лица.

– Святослава, – призналась едва слышно, бросив взгляд на того, о ком шла речь.

Он опять смотрел. Пристально. Внимательно. Словно искал что-то во мне. И чем дольше смотрел, тем страшнее мне становилось. Нехорошие мысли роились в голове одна за другой, и их становилось всё больше и больше. Ещё немного и просто сбегу с этого праздника жизни.