Александра Салиева – Друг отца. (Не)люби меня (страница 4)

– Я ж не такая обломщица, как твоя мать, – фыркнул дядя.

– И-и-и! – заверещала счастливо и бросилась дяде на шею, крепко обнимая обеими руками, оставляя на чуть колючей щеке несколько благодарных поцелуев. – Ты самый лучший дядя в мире!

Тот довольно заулыбался. Но ненадолго.

– Но только учти, пока права не получишь, катаешься только вместе со мной, – изобразил строгий вид.

– Да, мой капитан, – шутливо приставила ладонь к голове, выпрямившись по струнке.

Мысленно уже представляла, как рассекаю по ночным дорогам на своём новом транспорте. Интересно, что за марка и модель? Надеюсь, это что-то крупногабаритное и белое. Хотя о чём это я? На брелке же указана марка.

– И твоему новому отчиму об этом, кстати, знать не стоит, особо злой и нервный он какой-то в последнее время, – добавил дядя Глеб, потрепав меня по волосам.

– Ага, – согласилась, с восторгом глядя на значок известного немецкого автопрома.

И только потом до меня дошло, что именно он сказал.

Уставилась на него округлившимися глазами. В голове услышанное никак не складывалось в цельную картину. Он же не серьёзно? У мамы же даже нет никого! Да и папа только полгода назад умер.

– Какой ещё нафиг отчим?! – выразила вслух всё своё негодование.

– Тот, который реально капитан, – хмыкнул дядя, но через короткую паузу добавил, уже утратив всё своё былое веселье: – Они что, тебе ещё не сказали?

Я отрицательно качнула головой.

– Что не сказали? Кто? Что за капитан?

Но сегодня вечер обрывочных разговоров, не иначе, потому что только дядя открыл рот, чтобы ответить, как со стороны импровизированной сцены, где находились музыканты, донёсся усиленный микрофоном голос мамы.

– Раз-раз, дорогие гости, меня всем слышно?

Ответом ей стал нестройный гул согласных голосов.

Мама улыбнулась и, кивнув, продолжила:

– Что ж, всем доброго вечера. Хочу поблагодарить вас всех, что нашли время прийти и поздравить мою дочь с её совершеннолетием. Спасибо вам всем за прекрасные подарки. Мы их обязательно все откроем завтра и поблагодарим вас каждого по-отдельности. А пока я хочу ещё раз поздравить свою дочь с этим знаменательным днём.

Послышались вялые аплодисменты. В том числе от стоящего рядом дяди. Я это отметила отстранённым сознанием. Смотрела на маму и пыталась понять, правда или нет про отчима-капитана. Никаких перемен в её поведении я не заметила. Если бы она с кем-то встречалась, это бы наверняка было видно. Цветы там, и всё такое. Но я ничего такого не замечала. На свидания по вечерам она тоже никуда не сбегала. Ночи опять же дома проводила. Так что я была уверена, что у неё не то что парня, но и любовника нет. А тут сразу целый жених?!

– Знаете, когда я была только беременная ей, я представляла, какой она будет, на кого из нас с Алексеем будет больше похожа, как я буду делать ей причёски, гулять везде за ручку в одинаковых платьицах, – продолжала мама вдохновлять толпу своей речью, не подозревая, в каком раздрае сейчас пребывала та, кому она посвящала свою речь. – И когда моя Вероничка родилась, в тот миг, когда я впервые взяла её на руки, я поняла, что у меня не просто сбылась давняя мечта, а что я стала по-настоящему счастливой. Самой счастливой женщиной на свете.

Мама нашла меня в толпе взглядом и нежно улыбнулась. А я всё ещё едва осознавала, что в нашей семье скоро станет на одного человека больше.

– Она росла, а вместе с ней росла и я. Она болела, болела и я. Она грустила, злилась, радовалась, и я вместе с ней. Она стала моим смыслом жизни. И сегодня, когда она перешагнула порог детства и вступила одной ногой во взрослую жизнь, мне хочется ей кое-что сказать.

И я затаила дыхание…

Неужели правда вот так при всех поставит перед фактом?

– Вероничка, дочка, несмотря на то, что теперь ты стала относительно самостоятельной, я бы хотела, чтобы ты не забывала, что я по-прежнему твоя мама, которая тебя очень-очень любит и всегда поддержит, чтобы ни случилось. И если у тебя что-то случится, я по-прежнему буду рядом. Даже когда ты переедешь и заведёшь свою семью, я всё равно буду твоей мамой, готовой всегда прийти на помощь. Помни об этом, Вероничка. И спасибо тебе, что ты у меня есть. Ты – мой самый лучший подарок, какой бы я могла себе загадать. Поэтому сегодня я хочу исполнить твою мечту. Выйди на сцену, дорогая.

Слава богу, нет!

Не представляю, чтобы я сделала, реши она вот так при всех познакомить меня с будущим отчимом.

Поэтому к ней на подмосток я поднималась хоть и напряжённая, но всё же с улыбкой на лице. Стоило мне к ней приблизиться, как она взяла меня за руку, заставив приблизиться и встать вплотную к ней.

– Святослав, ты тоже поднимайся, – добавила мама. – Подарим вместе. Всё же ты тоже приложил руку к этому подарку.

Мужчина на её слова слегка прищурился и явно был не согласен с данной характеристикой, но спорить не стал, вскоре и правда оказался рядом с нами. А в качестве помощи подержал для Сафроновой старшей микрофон, в который она говорила, пока вручала мне небольшую квадратную коробочку, перевязанную подарочным бантом.

– На самом деле это не единственный сюрприз, которым я бы хотела поделиться, и наверное, пока ты распаковываешь этот, я расскажу про другой, – заметно нервничая, прокомментировала свои действия родительница, как только мои пальцы сжали подарок. – Или нет, – передумала. – Сперва открывай, – исправилась.

Вдруг стало страшно. Интересно, если не открою, она второй подарок оставит при себе? Или это не то, о чём я подумала? Да и под многочисленными заинтересованными взглядами деваться было особо некуда, так что, чуть помедлив, я исполнила её просьбу. Внутри оказались ещё одни ключи, но эти точно не от машины. От… квартиры? Которую я просила с прошлого года, чтобы в будущем не кататься в университет через весь город. Вот только до недавнего времени мама была против, сетуя на то, что одной в огромном доме жить не слишком целесообразно.

– Это… – начала и замолчала.

Я действительно столько мечтала об этом, но получив, вдруг остро захотелось плакать. В голове снова зазвучал голос дяди про отчима-капитана.

– Да, я решила прислушаться к тебе. Это и впрямь ключи от твоей новой квартиры, Вероничка. Нет, вообще-то технически она моя и моей останется, – хихикнула, а за ней и некоторые гости, – но я купила её для тебя, доченька, – улыбнулась мне. – К тому же, даже если ты переедешь, я больше не буду в этом огромном доме одна, – заулыбалась шире.

Но только уже не мне. Святославу. Его же взяла за руку, придвинувшись к нему так близко, словно собиралась повиснуть на нём. А мне в голову пришла нелепая мысль, что Святослав тоже вроде как капитан, и…

Да нет! Быть не может! Ведь не может? Или…

– Мы уже подали заявление в ЗАГС, в следующем месяце мы распишемся, – подтвердила все мои самые худшие опасения мама.

Она говорила что-то ещё. Долго. Много. Но где-то здесь мой слух мне всё-таки отказал. В момент, когда Святослав повернулся взглянуть на меня, а в серых глазах светился мой приговор.

Правда. Всё правда. Это он. Свет. Тот самый отчим-капитан. Мой отчим…

Глава 2

Дурной сон!

Всё это просто дурной сон!

Не могло быть на самом деле.

Не со мной.

Я же… Я…

Но мама и Святослав по-прежнему стояли рядом, трогательно держась за руки, улыбались радостно хлопающим их гостям, пока моё сердце трескалось и взрывалось множеством острых осколков, каждый из которых вонзался в мои внутренности, раня до такой боли, что у меня едва получалось её сдержать. Та же коробочка с ключами от квартиры выпала из рук, что я пусть и заметила, но как-то отстранённо. Бездумно смотрела на неё у своих ног, а в голове до сих пор слышался звонкий голос мамы, сообщающий всем, что вскоре она станет госпожой Киреевой.

Я не знаю, сколько прошло с момента, как мой мозг зафиксировал эту информацию. Я потерялась. Во времени, в пространстве, в той боли, что волной цунами обрушилась мне на голову, погребая под собой без возможности всплыть на поверхность. Хотелось побежать быстро-быстро, а затем на всей этой скорости врезаться в бетонную стену. Или сигануть с крыши ближайшего небоскрёба. Или моста. Да что угодно подошло, лишь бы уже наконец оказаться как можно дальше отсюда и ничего не чувствовать. Но я стояла здесь, смотрела себе под ноги и если и умирала, то только мысленно.

Вокруг моей шеи сомкнулись чьи-то руки. Их владелица что-то радостно кричала мне в ухо, трясла меня, пытаясь расшевелить. Я не реагировала. Она куда-то меня повела, я не особо замечала. Передвигала ногами машинально.

– Ну же, Ника, приди в себя, давай, подруга, нужно идти.

Я и шла. Что ещё надо?

– Жесть, просто жесть…

Девичий голос причитал и причитал, я не слушала. В себя пришла, когда на меня сверху полилась ледяная вода. Мозг неохотно, но выходил из коматоза. Моргнула. Всхлипнула. Раз, другой, третий… А затем сползла по стеночке и всё-таки разревелась.

Камилла (а это была именно она) снова чертыхнулась и выключила воду, накинула на мои плечи подогретое на сушилке полотенце и присела рядом. Больше ничего не говорила, а я всё ревела и ревела, даже когда слёзы закончились, тело продолжало содрогаться.

Не верилось. До сих пор не верилось.

Всё это время подруга тихонечко ждала, когда я успокоюсь.

– Ну ты как? – поинтересовалась, когда я, судорожно вздохнув в последний раз, принялась утираться полотенцем.