Александра Салиева – Друг отца. (Не)люби меня (страница 1)
Анастасия Пырченкова, Александра Салиева
Друг отца. (Не)люби меня
Глава 1
Сегодня. Сегодня я ему всё расскажу. Во всём признаюсь. Наберусь смелости, подойду и скажу: «Я тебя люблю». Не так уж и сложно, если подумать. Всего-то три простых слова. И ни капельки не страшно. А то, что ладошки потеют, сердце кровью захлёбывается и ноги подкашиваются – ерунда. Переборю.
Да, Святослав Киреев старше меня на десяток лет, но папа тоже был старше мамы на примерно столько же, и это не помешало им полюбить друг друга и пожениться. А ещё Святослав являлся давним другом семьи, что тоже хорошо. Благодаря этому я точно знала, что он за человек, и что никогда меня не обидит. Они с папой познакомились ещё в армии, служили вместе в горячих точках, не перестали дружить и по возвращении на гражданку. Папа занялся семейным бизнесом и помог Свету с открытием и развитием его охранного агентства, услугами которого теперь пользуются по всему миру. Так что да, я знаю его очень и очень давно, и бояться мне нечего.
Ай, да кому я вру!
Мне действительно страшно. Только боюсь я не самого признания. Очень страшно получить отказ. Но если не решусь, то так и буду смотреть на него со стороны, а мне это уже порядком надоело.
Поэтому, собрав волю в кулак, я решилась!
Тем более и повод подходящий – моё совершеннолетие. Ради этого я даже оделась сегодня по-особенному красиво. Не в простенькое коктейльное платьице, а в элегантный наряд глубокого изумрудного цвета длиной до самого пола и небольшим шлейфом. Пришлось обуть туфли на высокой шпильке, но что уж теперь. Красота требует жертв, и я готова идти на них (да на что угодно), чтобы получить своё заветное ответное «люблю». Тонкая блестящая ткань красиво облегала все изгибы моего тела, подчёркивая юность и красоту. Вырез сердечком визуально увеличивал грудь скромненького второго размера, приковывая внимание к виднеющейся ложбинке. Тёмно-русые локоны до самой попы я собрала в не менее элегантную причёску. Никаких распущенных и волнистых локонов, всё гладкое и блестящее, собранное в аккуратную ракушку. Делала её не я конечно, а приглашённые для этого парикмахеры. Одна из них и с макияжем помогла: не слишком ярким, чтобы не выглядело вульгарно, но зато теперь мой скучный карий цвет глаз смотрелся куда темнее и насыщенней.
В общем, глядя на себя в зеркало спустя несколько часов, я с уверенностью могла сказать, что выгляжу просто изумительно. Святославу должно понравиться. По крайней мере, я на это надеялась. Если так подумать, сегодня я и с мамой могла посоперничать, а она у меня очень яркая женщина. Жгучая брюнетка с насыщенными зелёными глазами, пышной грудью и длинными ногами, без грамма жира, стройная, как девочка, несмотря на то что ей недавно исполнилось целых тридцать шесть лет. Эдакая клеопатра нашего времени. Насколько знаю, она и платье выбрала длинное чёрное с золотым ободом вокруг шеи. Даже жаль, что папа не увидит нас с ней сегодня. Он умер ещё в декабре, полгода назад, но я до сих пор ждала, что он вот-вот войдёт в мою комнату и с улыбкой скажет, какая же я у него умница и красавица, и как сильно он меня любит.
На мгновение мне показалось, что так и есть, когда дверь и впрямь приоткрылась. Вот только на пороге вместо папы предстала наша экономка.
– Прошу прощения, но вы просили сообщить, когда придёт Святослав Витальевич. Он только что пришёл. Ожидает в малой гостиной, – сообщила она чопорным голосом.
Я ей благодарно кивнула. Хотела ещё и вслух добавить «спасибо», но голос позорно пропал и вышел какой-то невнятный хрип. Только успокоившееся сердечко забилось с новой силой. Пришлось с пару минут вдыхать и выдыхать, прежде чем я смогла хоть немного успокоиться. После чего, ещё раз осмотрев себя в зеркало критическим взглядом, я под аккомпанемент стука своих каблуков всё-таки направилась вниз.
Ох, как же страшно…
Ноги того и гляди подкосятся, и я полечу прямо по лестнице вниз кувырком. Пришлось ухватиться за перила, чтобы этого не произошло.
Бом-бом-бом – билось при этом в груди.
Цок-цок-цок – отражалось от стен.
Шурх-шурх-шурх – шелестел подол платья.
Страшно-страшно-страшно – проносилось в голове.
Ладно, Ники, не дрейфь!
Двум смертям не бывать, в конце концов…
Но в малую гостиную я входила, как если бы с аквалангом на глубину нырнула. Сразу на сотню метров вниз, а то и больше. Уши заложило, дыхание перехватило, перед глазами поплыло.
Вот же!..
Кто ж знал, что признаваться в любви так страшно!
Может ну его?
Нормально же мы со Светом общались до этого. Я была для него милой наивной девчушкой, дочерью его друга, которую он взялся опекать после смерти того. Вдруг я всё испорчу? И он не только не ответит на мои чувства, но и общаться со мной перестанет… Что я буду делать тогда? Это ещё хуже, чем страдать от заочно неразделённых чувств, украдкой любуясь им издалека.
Но какой же он всё-таки красивый!..
Самый красивый мужчина из всех, что мне доводилось видеть!
Высокий, могучий, с короткой стрижкой светлых волос и самыми потрясающими глазами, похожими на пушистые облака в хмурый зимний день. Сегодня на нём был классический костюм с виднеющимся белым воротом от рубашки. Уверена, без галстука. Он их терпеть не мог, поэтому обычно просто расстёгивал две верхние пуговицы.
Свет стоял у окна ко мне спиной, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Моего появления кажется не услышал. Хотя я думала, что моё сердцебиение даже мёртвые сейчас способны уловить. Так сильно, быстро и громко оно стучало.
Я шагнула внутрь.
Вдох, выдох…
– Привет.
Свет обернулся по-военному резко, точно определив моё местонахождение. Серый взор впился в меня сотней тысяч острых ледяных игл. Но вот прошло всего мгновение, и он смягчился, тонкие губы тронула ласковая улыбка. Всё это вместе капелью пролилось на моё израненное страхом сердце, вновь давая ложную надежду на то, что всё возможно.
Мужчина принялся медленно скользить по мне с головы до ног и обратно, и я на эти мгновения даже дышать перестала.
Ему же нравится, да? Я ведь так старалась. Почему он молчит? Может лучше пойти переодеться, пока не поздно? Выбрать что-то привычное попроще? Пальцы принялись нервно теребить ткань платья на бёдрах. А Свет всё молчал и молчал. Даже когда закончил с осмотром, сосредоточившись опять на моём лице.
– Тебе не нравится? – прошептала упавшим голосом.
Чёрт! Ну что за дура! Зачем так вырядилась? Хотела выглядеть в его глазах достаточно взрослой и откровенной, чтобы он увидел, что я уже не та маленькая девочка, какой была, а стоило сразу догадаться, что это проигрышный выбор. Свет же не любит весь этот лоск. Он военный, ему чем проще, тем лучше, а я выпендриться решила зачем-то. Точно дурочка.
– Для кого ты так оделась? – словно и не услышал мой вопрос мужчина, продолжая цепко рассматривать мой облик.
И да, кажется, ему реально не понравилось, судя по промелькнувшему на лице мимолётному недовольству.
Пальцы смяли ткань сильнее, ещё немного и она наверняка затрещит по швам, но разжать ладони не представлялось возможным. Не тогда, когда я едва сдерживала желание расплакаться и убежать.
– Для… п-праздника.
«…тебя», – поправилась про себя.
Вслух язык не повернулся такое сказать после его столь негативной реакции.
– Всё так плохо? – уточнила и в отчаянье уставилась в пол, на виднеющиеся носки бархатных туфель, виднеющихся из-под длинного подола.
– Угу, – как-то не особо уверенно отозвался Свет. – Ужасно просто.
– У-ужасно? – повторила я за ним с не меньшим ужасом. – Но я же… я… Я сейчас! Я быстро! – пообещала.
И тут же развернулась к двери, решив, что время ещё есть, успею переодеться. А сама судорожно вспоминала, что ещё есть такого в моём гардеробе, чтобы я могла использовать для сегодняшнего праздника, и в чём ещё не была на публике.
– Только не забудь учесть, что если следующее платье будет таким же откровенным, лучше просто выбери пижаму, – донеслось мне в спину флегматично-снисходительное от Святослава. – Наступление совершеннолетия не повод выставлять себя напоказ, как на витрину.
Тут я со своими порывами решительно притормозила. Призадумалась. После чего неспешно обернулась обратно к мужчине, глядя на него с сомнением.
– То есть в целом выгляжу я хорошо? Тебе просто степень откровенности наряда не зашла? – уточнила, нахмурившись.
Если уж на то пошло, не настолько он и откровенный. Да, облегает. Да, вырез глубже обычного, но совсем на немного. И зато нет никаких разрезов до середины бедра, как у других, и спина вся почти закрыта. Голые плечи и лопатки не в счёт.
– И почему это звучит сейчас так, словно ты только что передумала насчёт своего «сейчас» и «быстро»? – пытливо уставился на меня Святослав, нагло уйдя от ответа.
– Потому что так оно и есть? – вернула я ему ядовито-обиженно. – Я ведь реально решила, что некрасивая, а ты…
Нет, ну до чего временами всё-таки противный!
– Ты всегда красивая, – улыбнулся мне мягко мужчина.
– Правда? – посмотрела на него с надеждой, вмиг позабыв о злости и обиде.
Никогда не могла долго сердиться на него и его временами колкие шуточки. Тем более, он всегда умело отвлекал меня от этого.
– Я тебя когда-нибудь обманывал? – выгнул он бровь и потянулся к карману из которого вытащил бархатный футляр. – Держи.