Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 7)

— Что ты хотела, Ташка? — поняв, что гроза миновала, Флор перепрыгнул обратно в постель.

— Вы с Федором мне обещали найти мужчин для эксперимента! А во дворе кто?

— Тише, — сказал Федор, — родителей разбудишь.

— Там внизу — молодые, здоровые мужчины, — объяснил мне Флор значительным шепотом.

— Здоровые?

— Таша, я тебя не понимаю! Спать в одной рубашке на земле осенью и не болеть — это что, не признак здоровья?

— Ладно, — пошла я на попятную. — А сексуальная жизнь?

— Сестричка, не хочется мне тебя просвещать, ты у нас еще юная девица, это должны сделать родители, — сказал Флор, картинно закатив глаза, но по моему шипению понял, что переиграл, и, уже серьезно, сказал: — Да у них там такая жизнь, что всем остальным остается только мечтать. Они же не заморачиваются на тему грязно — не грязно, болен — не болен, с зубами — беззубый. Помоются у тебя в лечебнице, приютишь их там на время, и будет тебе эксперимент! И другие аптекари рады будут, еще бы — те ребята любой порошок съедят с удовольствием. Это же бесплатная еда!

— Заодно поучишься с простым народом разговаривать, — веско сказал Федор. — Не «болит ли у вас печень?» а что-то типа «а вот с этого бока колет?».

Признавая правоту своих братьев, я молча полезла в кошель. Я давно заметила что то, что для меня было большой проблемой, близнецы решали на раз, зато мучались над сущими пустяками. Например, как сказать дочери булочника, крайне красивой и такой же крайне порядочной девушке, что она им нравится? Я было предложила свою помощь, но встретила такое ожесточенное сопротивление, что махнула на них рукой.

Это были еще не все сюрпризы этого бесконечного дня. В моей комнате на кровати сидел отец. Я очень удивилась. Так он меня не встречал уже много лет, с тех пор, как я поступила в колледж. Ночное бдение означало то, что папа хочет серьезно поговорить со мной наедине. Что случилось? Или братцы разболтали об моем эксперименте? Да не должны были, им это не выгодно.

— Таша, — сказал отец, положив мне на плечо свою тяжелую руку профессионального каменщика, — я хотел тебя попросить, чтобы ты больше не возвращалась домой так поздно.

— Папа, но я же не с гулянок возвращаюсь, а с работы! — удивилась я.

— Я знаю, ты у меня девочка серьезная, даже слишком. Но попробуй перенести работу на более раннее время, чтобы возвращаться засветло.

— У меня не получится, — покачала я головой. — Днем мне после учебы нужно бывать либо в библиотеке, либо в лаборатории, либо в лечебнице. Я просто не буду успевать.

— Хорошо, — вздохнул отец. — Уволься. Мы с матерью постараемся обеспечить твои нужды.

— Папа, но ты и так тяжело работаешь, и у нас едва хватает на все денег! — заволновалась я. — Что происходит?

— В городе стали пропадать молодые девушки, — сказал отец, отводя глаза.

— Знаю, — растерялась я, — и что?

— Дочь, я прошу тебя, — печально сказал папа. — Побереги себя.

— Папа, — сказала я и обняла его, — со мной ничего не случится. Я не так уж и поздно возвращаюсь домой, но буду стараться возвращаться еще раньше. Я не хочу взваливать на тебя еще и свои траты.

— Я так и думал, — вздохнул отец. — И поэтому принял кое-какие меры. Ты не будешь против, если тебя с работы будет провожать один приличный молодой человек?

— Папа! Мне сейчас не до личной жизни! — разозлилась я. — Ты уже не в первый раз подсовываешь мне приличных молодых людей! Мне надоело! Я едва-едва успеваю учиться и работать, куда мне еще что-то?

— Нет, нет, он будет тебя просто провожать! — горячо заговорил папа. — Тарас мне многим обязан и он обещал, что будет тебя только охранять. Пожалуйста, дочка! Ради моего спокойствия.

Я посмотрела в печальные глаза отца. Странно, но я только сейчас заметила, как сильно он поседел и постарел. Сколько времени, занятая очень сложной учебой, вечно уставшая, я не смотрела на своих родителей вот так внимательно? Сейчас, сидя на моей кровати, папа почему-то уже не выглядел как несокрушимая скала, за которой я могла спрятаться и пожаловаться на соседских мальчишек. Он выглядел… просто моим уставшим папкой. Волна нежности сдавила мое сердце. В конце концов, от провожаний «приличного молодого человека» от меня не убудет, а отцу будет спокойнее. Близких надо беречь.

— Хорошо, папа, — ласково сказала я. — Пусть меня провожает твой Тарас.

Глава 3. Модель миров, или О фонаре

Прошел месяц. Осень, полноценно вступившая в свои права, за ночь подмораживала лужи и по утрам бежать на учебу приходилось куда осмотрительнее. одно неловкое движение — и можно было упасть или, что значительно хуже, проломить тонкий ледок и по щиколотку окунуть ногу в грязную воду. По городу уныло носились желтые листья, за которыми гонялись ребятишки из бедняцких районов — высушенная и спрессованная листва хорошо горела в печках.

Мой эксперимент по влиянию снадобий на потенцию прошел весьма успешно, а участники исследования, найденные Флором, прижились при лечебнице, безропотно глотая все, чем их потчевали аптекари, начиная от порошков первокурсников и заканчивая экспериментальными снадобьями преподавателей. Попутно мужчины за еду занимались всевозможным мелким ремонтом; подряжались работать и грузчиками, и наглядными пособиями. Оказалось, что они — из разоренной Прорывом деревушки и выжили только потому, что на тот момент ездили куда-то на сезонные работы. Вернулись — а от дома и родных только пепел остался. Несчастье их так сломило, что подавшись в город, бывшие крестьяне запили и почти полностью опустились. Так что мне от лица городского управляющего даже выписали небольшую премию за возвращение этих людей к нормальной жизни. Своим братьям я о премии решила не упоминать.

Маг, так сильно желавший со мной подружиться, больше не появлялся. То ли его так испугало предложение помыть полы, то ли понял, что он не такой уж и обновленец, чтобы дружить с обычным, ничем не примечательным человеком.

Тарас, крупный, широкоплечий парень, который провожал меня с работы домой, с каждым днем нравился мне все больше. Может быть, потому, что он был, как для мужчины, довольно низкорослым, и я был ниже его всего на полголовы — и в кои-то веки не чувствовала себя крошкой. Может быть, потому что он не пытался выйти за рамки обычных провожаний и разговоров на общие темы. А может быть, он мне нравился из-за его рук с широкими, мозолистыми ладонями, похожими на небольшие лопаты. Иногда, дожидаясь меня, он собирал красивый букетик из опавших листьев лапотника — больших пятиконечных звезд всех цветов радуги. Этот букетик в его руках смотрелся совсем миниатюрным, хотя каждый лист был больше моей ладошки.

Однажды вечером, когда после работы я делала домашнее задание, шумная возня в комнате братьев очень мешала сосредоточиться на решении задачи.

— Сколько можно драться, ведь взрослые уже люди… — начала я гневную речь, распахивая к ним дверь. Однако увиденная картина заставила меня поперхнуться остатком фразы.

— Драться? — возопил Флор, который держал на поднятых руках огромную конструкцию странного вида. Лицо его было красным от напряжения, по вискам стекали капли пота, а одна капелька зависла на кончике носа. — Это не драка, сестра, это форменное издевательство!

— Это наука, бестолочь, — отрезал Федор, который взгромоздился на две поставленные одна на одну табуретки и что-то крепил к верху конструкции. — Раз уж ты заглянула, Ташка, возьми… Нет, ты сильно мелкая. Становись вон туда, на табуретку, и держи миры за правый край.

— Миры? — переспросила я, покорно пододвигая табурет к указанному месту. Когда Федор увлечен наукой, то остановить его не сможет ничего, даже явление Таракана во всей рыжей красе.

— Миры, — подтвердил Федор. — Это модель взаимодействия миров, я взял дополнительное задание в школе. Флор, опусти немного левую руку.

— Хорошо, — кисло ответил братец. — Берись, Ташка, не медли, когда тебе еще представится такая возможность — держать в руках несколько миров. Почувствуй себя богиней.

Я залезла на табурет и взялась за конструкцию. Она была очень тяжелой и просто удивительно, как Флор в одиночку ее удерживал.

— Итак, наш мир соприкасается с несколькими другими мирами, — раздался сверху поучительный голос Федора.

— Я знаю, — сказала я.

— Тш-ш, он речь репетирует, — сообщил Флор. — Я это уже третий раз за сегодня слышу.

— Все миры наполнены магической или, иначе говоря, духовной энергией, — продолжал Федор. — Если в каком-то мире такой энергии переизбыток, то мир расширяется, начинает теснить границы соседнего…

— Сейчас будет самое интересное, — тоскливо простонал Флор.

Конструкция над нашими головами заскрипела и задергалась. Я на всякий случай закрыла глаза.

— И, наконец, граница того мира, в котором магической энергии на данный момент меньше всего, прорывается и…

Раздался грохот, на меня посыпались обломки, один из них больно ударил меня по затылку и я упала с табурета на что-то жесткое.

Открыв глаза, я увидела, что Флор протягивает мне руку. Поднявшись с пола с его помощью, я почесала ушибленный бок, готовясь накричать на Федора. Горе-конструктор рассматривал валяющиеся обломки с задумчивым и отрешенным от происходящего в комнате видом, совершенно не заботясь о добровольных помощниках.

— Тебе повезло, она сейчас просто развалилась, — сказал Флор, вынимая из моих волос какой-то винтик. — Первый раз вообще взорвалась.