Александра Руда – Кнопка (СИ) (страница 37)

Лео, покраснел, прочистил горло, и сказал совсем не то, что я ожидала:

— Ну что, я снова в игре?

Я молча кивнула.

— Вот и хорошо! — обрадовался парень. — Ты не представляешь, Ташка, каких мы дел с тобой вместе наворотим! Ну, рассказывай, что было в кабинете у Лизы?

А может быть, я все не правильно поняла? Может быть, Лео вовсе не относится ко мне по-особенному, а ему просто скучно? Вот он и решил участвовать в таком опасном деле. Ведь совсем недавно сокурсник едва не умер, и пытался пересмотреть жизненные приоритеты. Возможно, помощь мне — это то стоящее дело, об отсутствии которых в своей жизни он сокрушался в холодном лесу, когда был уверен, что умирает.

В аптекарском деле я разбиралась хорошо. Это было легко. Можно было проводить за учебниками все свободное время, постоянно практиковаться в лечебнице — и тайны человеческого организма открывались перед пытливым взглядом. Но вот тайны человеческих взаимоотношений мне не давались. Не возможно понять, что именно думает человек, даже если ты прочитал сто или тысячу книг. Тут просто нужно быть внимательным, и — самое главное в понимании души человека — больше общаться. Наблюдать за поведением друзей в разных ситуациях. Сравнивать. Анализировать. Запоминать.

Странно, но только сегодня я поняла, какого огромного пласта знаний я себя добровольно лишила, зарывшись в сухие книги и анатомические атласы! А ведь я же мечтаю быть аптекарем, даже не просто аптекарем, а самым лучшим аптекарем! А ведь я знаю, что в аптеку приходят не только за каким-нибудь порошком или мазью. В аптеку приходят, чтобы решить какую-то проблему и ожидают от меня помощи!

— Пойдем, Лео, — сказала я. — Я тебе все расскажу. Нас вскоре ожидают великие деяния.

Глава 12. Ночные разговоры, или О правде

Дома меня ждали неприятности, впрочем, ожидаемые — родители в ужасном настроении.

— Таша! — отец сразу начал с крика, даже не дав мне раздеться. Мама положила ему на плечо руку, но он ее сбросил. — Ты сломала все, что я строил для вас годами!

— Папа, — я устало опустилась на стул, который стоял в прихожей, — что случилось?

— Меня выгнали с работы! — заорал отец еще громче.

Я даже не поморщилась. Я просто ждала — какую гадость Таракан подкинет мне еще? Я не знала, почему он ополчился на меня, но дела с каждым днем становились все хуже и хуже.

— Что ты натворила? — продолжал отец. — Почем господа маги выслали моему начальству письмо? Откуда они вообще знали, где я работаю?

— Я анкету заполняла, когда поступала на работу, — сказала я, рассматривая трещины на стене. — Им были необходимы данные на всех ближайших родственников.

Мама принесла с кухни чай, и, пока отец судорожно пил, объяснила мне:

— Отцу разрешили доработать на строительстве дома, и сегодня дали расчет. Он боится, что после того, как маги выразили свое негодование твоим воспитанием, его больше не возьмут на работу.

— Ну и прекрасно, — равнодушно сказала я. — Папа, давно пора было съездить к твоим родственникам в деревню. Заодно и маму оздоровишь. У братьев в школе скоро каникулы.

— Ты что, не понимаешь? — отец собрался с силами для нового взрыва негодования. — На что мы будем жить? Нам придется вернуться обратно в трущобы! А твоей матери нужно полноценно питаться и необходимы хорошие условия для жизни! А твои братья? В них же, как в бездонные бочки продукты падают! Никакой прибыли от вас, только проблемы! И еще ты на моей шее! Чтобы немедленно вышла замуж! Хоть одной заботой меньше.

— Я не могу сейчас замуж выйти, — сказала я, с трудом вставая. Все тело ломило от усталости, я еще была очень слаба после болезни. — Тарас травмирован, лежит в лечебнице.

— Как бы там ни было, больше я тебя кормить не намерен! — рявкнул отец.

— И не надо, — я пожала плечами, чувствуя, как странное оцепенение проникает в душу. — Папа, я уже довольно давно обеспечиваю себя сама.

— Ты живешь под моей крышей! — заорал отец. — Я всегда знал, что эта твоя блажь учиться никогда ни к чему хорошему не приведет!

Я посмотрела на маму. Она держала отца за рукав и испуганно заглядывала ему в лицо. До меня ей, видимо, не было никакого дела.

Молча слушая, как отец громко вопрошает судьбу за что ему достались такие ужасные дети, я открывала двери. Почему-то они мне казались невероятно тяжелыми. Я вышла на лестничную площадку, меня никто не задерживал. Я могла понять отца — он не виноват, что его начальник, в отличие от моего ректора, испугался письма из Академии. Снова тот мир, который мой папа строил, не жалея сил, разрушался. И на этот раз это был не магический Прорыв, теперь перед отцом стояла я, виновница очередной его жизненной катастрофы. И он выплеснул на меня свой гнев и обиду, которые накопились у него за все годы неудач, которые преследовали нашу семью с момента Прорыва пятнадцать лет назад. За то время, когда мы скитались по родственникам по деревням, когда тяжело болела мама, когда мы переехали в город и были вынуждены жить в самых бедняцких трущобах. И вот, когда, казалось бы, все устроилось, жизнь стала стабильной, отец снова теряет работу. В его возрасте так нелегко начинать все сначала!

Но как же все таки мне сейчас было обидно! Как больно! Почему отец даже не спросил, а как себя чувствую я? как у меня дела в колледже, возможно, меня оттуда исключили! Почему он не поддержал меня? И мама ни слова не сказала! Как же больно… Как же тяжело…

Я брела, брела, брела по улицам, ничего не замечая вокруг, пока не попала в городской сад. В нем было тихо-тихо, ни одна веточка заледеневших деревьев не шевелилась. На аллеях было пусто, тихо и холодно — так же, как и в моей душе. Я опустилась на скамейку, даже не потрудившись расчистить снег. И закрыла глаза, обхватив себя руками. Я устала. Слишком устала бороться за себя, за своих братьев, поддерживать, помогать, понимать. А сейчас я отдохну. Просто закрою глаза и отдохну…

… - Открой глаза, открой, — уговаривал меня кто-то. — Ну, Кнопка, хватит придуриваться, я влил в тебя столько магии, что и мертвого можно поднять! Кнопка! Таракан на твою голову! Скажи хоть что-то!

Я не хотела открывать глаза. Во всем теле была приятная легкость. В душе царила пустота. Зачем что-то делать, если мне сейчас так хорошо?

— Кнопка! Кнопка! Ну, что же мне с тобой делать, а?

Неожиданно к моим губам прижались другие, такие горячие, что я чуть не вскрикнула. И снова, как в ночь бала, я провалилась в невероятные ощущения, когда каждая клеточка тела вибрировала и горела, когда по кончикам пальцев и по позвоночнику бегали мурашки. И все же эти поцелуи были другими. Сейчас Эрнесто просил… просил меня о чем-то. Он прижимал меня к себе крепко-крепко, не давая моему безвольному телу упасть. Внезапно я поняла, что я сижу у него на коленях, что моей щеки касается жесткая и плотная ткань мантии мага. Эрнесто нежно целовал меня, слегка покачивая, как убаюкивают детей.

— Кнопка, — прошептал он в ухо, щекоча мое лицо распущенными волосами. — Все что ни делается, все к лучшему, и нет никакой причины умирать в парке из-за какой-то ерунды.

Ерунды? Он разрушил мою жизнь, и ему это ерунда?

— Ерунда? — возмутилась я вслух, открывая глаза и выпутываясь из его объятий.

— Кнопка! — обрадовался он тому, что я окончательно пришла в себя, но тут же его лицо приняло настороженное выражение: — Что не так?

Я стояла напротив мага на дорожке, кипя от возмущения. Руки сами собой сжались в кулаки. То ли это магическая энергия на меня так подействовала, то ли поцелуи, то ли я, скорее всего, дошла до крайней точки, но мне хотелось кричать, топать ногами и убивать всех, кого я вижу.

— Я ненавижу вас! — мой голос сорвался на визг.

— Таракан на твою голову! — разозлился маг, тоже вскакивая со скамейки. — Который раз я спасаю твою жизнь, и вот она, твоя благодарность?

— Хватит! — верещала я, уже не способная себя контролировать. — Хватит призывать на мою голову Таракана! Он уже здесь! Моя жизнь разрушена! Я, по вашей милости, служила игрушкой для магов! Меня выгнали с работы! Моего отца уволили! Мы все скоро умрем! И вы еще хотите от меня какой-то благодарности? Вот моя благодарность!

Крича что-то невнятное, заливаясь слезами, я кинулась на мага, колотя его по груди руками. Мне хотелось надавать ему пощечин, выбить зубы, разбить в кровь его губы, но он был слишком высок, и мне удобнее было лупить его по телу.

— Эй, эй! — он беспомощно поднял руки и отступил на шаг, наткнулся на скамейку, упал, прикрыл лицо рукой, однако не сопротивлялся. — Кнопка, успокойся! Эй!

Где-то на краешке сознания у меня билась мысль, что сейчас маг выйдет из себя и просто испепелит меня на месте, и я даже хотела этого, хотела, чтобы эта мучительно тяжелая жизнь побыстрее закончилась, но Эрнесто просто пережидал, когда закончится истерика, по возможности защищаясь от ударов.

Когда у меня иссякли силы — а их, благодаря магической подпитке, было предостаточно, я опустилась на дорожку, уже просто всхлипывая и вытирая ладонями щеки.

— Все? — с опаской спросил маг.

Я кивнула, боясь поднять на него глаза. Что он мне сейчас сделает?

— Что это только что было? — мирно поинтересовался Эрнесто.

— К… классическая истерика, — икая, ответила я.

— Я так и думал. На, держи.

Я исподлобья взглянула в сторону лавки. Эрнесто протягивал мне в руке чашку с парующей жидкостью.