Александра Рич – Колледж магических искусств (страница 2)

Гостевое крыло было на втором этаже, в глубине здания. Комната — небольшая, с каменной стеной, узким окном и кроватью под белым покрывалом. Простая свеча на тумбочке горела ровным пламенем — без дрожи, без ветерка.

Джессика стояла посреди комнаты. Сумка висела на плече. Глаза горели — не от магии, а от гнева. Она развернулась к Даниэлю, и в её голосе было столько ярости, сколько хватило бы на десятерых:

— Я ни останусь здесь! Ты слышишь?! Я не ведьма! Я официантка из Остина, которая приехала поступать в нормальный колледж! Вы оба сумасшедшие, и я сейчас же уйду…

Даниэль не стал спорить. Он посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость. Потом он произнёс короткое слово, и Джессика почувствовала, как веки наливаются свинцом. Ноги подкосились. Мир завалился набок, мягко, медленно.

Заклинание сна.

Она падала — или плыла — или летела — Даниэль успел подхватить её. Он поднял Джессику, нёс несколько шагов до кровати и осторожно опустил на матрас. Расправил покрывало, подоткнул край под плечо. Свеча горела тихо. Джессика дышала ровно и глубоко — как ребёнок, которому снился хороший сон.

Даниэль вышел, прикрыл дверь и прислонился спиной к стене коридора. Камень был холодным — это ощущалось даже через рубашку.

В голове стоял её голос — резкий, колючий, злой. Джессика Уоллс. Волосы в хвост, взгляд снизу вверх, кулаки сжаты. Не испугана — взбешена. Не плачет — кричит. Даниэль провёл ладонью по лицу и выдохнул.

Какая она дерзкая. Как с ней разговаривать — непонятно. Одними чарами на неё не напасёшься.

Он оттолкнулся от стены и зашагал по тёмному коридору к своей комнате. Эхо шагов гулко отдавалось от камня.

Ничего. Утром разберёмся.

Глава II. Утро в другом мире.

Сон шёл тёплый и плотный — без сновидений, без цвета, без веса. Джессика плыла в нём, как в тёмной воде, и не чувствовала ни страха, ни гнева, ни времени. Первое, что вернулось, — запах. Камень и пыль, старое дерево, мята. Не бабушкин дом. Не её квартира в Остине. Не бар «У Джона» с его креветками и пивом.

Она открыла глаза.

Потолок был каменным. Серым, с одной длинной трещиной, бегущей от угла к центру. Узор трещины напоминал молнию — Джессика смотрела на неё несколько секунд, не понимая, где находится. Потом вспомнила — всё сразу, как будто кто-то щёлкнул пальцами перед глазами.

Арка. Цветы. Готическое здание. Даниэль. Серые глаза. Чары. Профессор Коэл. «Ты потомственная ведьма, Джессика». Заклинание сна.

Она рывком села на кровать. Покрывало соскользнуло на пол. Свеча на тумбочке погасла — только тонкая струйка дыма поднималась от фитиля, закручиваясь в тусклом утреннем свете, который пробивался сквозь узкое окно с решётчатом переплётом.

Джессика посмотрела на свои руки. Обычные. Коротко остриженные ногти, мозоль на среднем пальце правой руки — от ручки, которой она исписывала конспекты. Никакого свечения, никакой магии. Обычные руки.

— Это бред, — сказала она вслух. Голос прозвучал хрипло и чужеродно в каменной комнате.

Сумка лежала у кровати — Даниэль, видимо, положил рядом, пока она спала. Джессика схватила её, проверила: паспорт, документы, телефон. Телефон не работал — экран оставался чёрным, сколько ни нажимай. Джессика сунула его обратно и огляделась.

Комната была маленькой и холодной. Стены — голый камень, без обоев, без картин. Кровать — узкая, жёсткая, с тощим матрасом. Тумбочка, свеча, небольшой шкаф с двумя полками. Всё. Ни телевизора, ни розетки, ни даже ковра на полу. Каменный пол, выложенный тёмной плиткой, от которого тянуло холодом даже через кроссовки, когда Джессика встала.

Она подошла к окну. За решётчатым переплётом открывался вид, от которого у неё перехватило дыхание.

Двор. Огромный, вымощенный серыми плитами, с фонтаном в центре — каменная русалка с кувшином, из которого лилась вода, мерцающая зеленоватым оттенком. Вдоль двора — арки, переходы, галереи с колоннами. На заднем плане — сад, заросший так густо, что ветви переплетались в живой туннель. За садом — шпили ещё одного здания, более низкого и широкого, с башенками по углам.

Небо — бледно‑голубое, без единого облака. Солнце стояло низко, и его свет был не золотым, как в Хьюстоне, а ровным, серебристым, холодным. Джессика не могла понять, какое сейчас время года. Трава в саду была зелёной, но деревья — голые, с чёрными стволами, словно зима и лето существовали здесь одновременно.

— Где я? — прошептала она, прижав ладонь к стеклу.

Оно было ледяным.

Дверь открылась без стука.

— Доброе утро, — Даниэль стоял на пороге, свежий, выбритый, в той же тёмной рубашке с закатанными рукавами. Волосы были влажными — видимо, он умывался. Серые глаза смотрели спокойно, без тени вчерашнего напряжения. — Пора. Директор ждёт.

Джессика сжала кулаки.

— Я с тобой никуда не пойду, — процедила она. — Верни меня домой.

— Джессика...

— Не смей меня так называть! — она шагнула к нему, и в её голосе была сталь. — Ты украл мою сумку. Ты затащил меня сюда. Ты наложил на меня свои... свои чары, или что это было! Я ничего не понимаю, я не хочу здесь быть, и если ты немедленно...

Даниэль молчал. Он не отступал, не защищался, не перебивал. Просто стоял и смотрел на неё — и в его взгляде читалась такая усталость, что Джессика осеклась.

— Я понимаю, — сказал он наконец. — Ты злишься. Ты имеешь право. Но послушай — я не враг. Я знаю, что это похоже на безумие. Мне тоже было страшно, когда я попал сюда впервые. Мне было пятнадцать, и я думал, что меня похитили. Но это не так. Профессор Коэл и миссис Вэйн — директор колледжа — они всё объяснят. Полчаса. Дай мне полчаса.

Джессика молчала, сверля его взглядом.

— Полчаса, — повторил Даниэль. — Если после этого ты захочешь уйти, я сам провожу тебя до арки.

— До какой арки?

— До той самой. Она работает в обе стороны.

Джессика сжала зубы. Потом схватила сумку, перекинула через плечо и вышла мимо него в коридор.

Коридор днём выглядел иначе, чем ночью. Свет из высоких стрельчатых окон ложился на каменный пол косыми полосами, и в них танцевала пыль. Портреты на стенах — мужчины и женщины в строгих тёмных одеждах, с серьёзными лицами и цепкими взглядами — провожали Джессику, куда бы она ни пошла. Одни были написаны маслом, другие — в технике, которой Джессика не знала: краски мерцали и переливались, словно на холсте осталась живая магия.

— Это выпускники, — негромко сказал Даниэль, идущий чуть позади. — Каждый портрет — ведьма или маг, окончившие колледж. Некоторые — триста лет назад. Некоторые — десять.

— Триста лет? — Джессика не удержалась.

— Колледж основан в 1712 году. Сначала — подпольно, как школа при монастыре. Потом — как самостоятельное учреждение. Здесь учились потомственные маги со всей Америки. И не только.

Джессика промолчала, но запомнила. Она вообще много запоминала — привычка, выработанная годами конспектов и подготовок к экзаменам.

Лестница, по которой они спустились, была не винтовой — другая, широкая, с мраморными ступенями и перилами из тёмного резного дерева. На площадке между этажами стояла большая статуя: женщина в длинном платье, с раскрытой книгой в одной руке и горящим шаром — не светящимся, а именно горящим, живым огнём — в другой.

— Агнес Браун, — сказал Даниэль. — Основательница. Великая женщина. Маги живут долго, Джессика.

— Это заметно, — Джессика кивнула на статую, не замедляя шага.

Кабинет директора располагался на первом этаже, за двустворчатой дверью из чёрного ореха. На двери — медная табличка с гравировкой: «М. Вэйн. Директор». Буквы были тонкими, изящными, с завитками, характерными для старинной каллиграфии.

Даниэль постучал.

— Входите, — женский голос, низкий, с хрипотцой.

Кабинет миссис Вэйн разительно отличался от кабинета Коэла. Никаких свитков и стопок бумаг. Пространство было пустым и строгим: большой письменный стол тёмного дерева, два кресла напротив, книжный шкаф за спиной директора — и больше ничего. На стенах — ни картин, ни портретов. Только камень, гладкий и серый, отполированный до зеркального блеска.

Миссис Вэйн стояла у окна — высокая, стройная, в тёмно‑синем платье до пола. Волосы — чёрные с проседью, собраны в тугой узел на затылке. Лицо — узкое, с высокими скулами и тонкими губами, которые не улыбались. Глаза — серо‑зелёные, яркие, с таким пронзительным взглядом, что Джессика невольно сделала шаг назад.

— Мисс Уоллс, — Вэйн кивнула, не улыбаясь. — Садитесь.

Джессика села. Даниэль остановился у двери, сложив руки за спиной.

— Вы, должно быть, злитесь, — Вэйн произнесла ровно, без вопросительной интонации. — Это нормально. Вы приехали в Хьюстон с конкретной целью — поступить в колледж. Вы не прошли. Вы устроились официанткой. Вы планировали копить деньги и попробовать снова. Простой, понятный план. А вместо этого вы оказались здесь, в мире, о существовании которого не подозревали. Без спроса. Без предупреждения.

Джессика стиснула зубы, но кивнула.

— Я объясню, — Вэйн села в кресло напротив и сложила руки на столе. Длинные пальцы с тонкими серебряными кольцами. — Колледж магических искусств — не выдумка и не метафора. Это реальное учебное заведение, существующее параллельно с вашим миром. Магия — не фокус и не суеверие. Это свойство крови, которое передаётся по наследству. У одних оно спит вечно. У других — просыпается. Ваша прапрабабушка, Элеонора Уилсон, была одной из сильнейших учениц своего выпуска. Она ушла из колледжа на третьем курсе — вышла замуж и уехала, больше не возвращалась. Дар она подавила, но не уничтожила. Он передавался — слабо, почти незаметно — через каждое поколение. Ваша мать не проявляла способностей. Вы — проявили.