Александра Рич – Колледж магических искусств (страница 1)
Колледж магических искусств
Глава I. Неожиданность
Хьюстон встретил Джессику Уолс удушающей жарой и запахом нагретого асфальта. Чемодан на два колеса грохотал по неровному тротуару аэропорта, а влажный техасский воздух обнимал горло, забирался под футболку и прилипал к коже. Она стояла у выхода из терминала, щурилась на голубое техасское небо и пыталась вспомнить, зачем вообще согласилась на эту авантюру.
Колледж искусств имени Кэтрин Г. Макговерн. Престижный. Старинный. С программой, от которой у абитуриентов по всему штату перехватывает дыхание. Бабушка Нэнси — единственная родственница в Хьюстоне — настаивала два года: «Приезжай, Джесси. Я тебе помогу, пристрою, дом у меня большой и близко к колледжу».
И Джессика приехала.
Бабушкин домик на Оук‑Форест встретил её прохладой старых жалюзи, запахом корицы и липового чая. Нэнси — маленькая, сухонькая, с красивыми голубыми глазами — обняла внучку, прижала к себе, и Джессика впервые за долгое время почувствовала, что кто-то действительно рад ей без условий и оговорок.
Экзамены она провалила.
Не то чтобы провалила — не добрала. Не хватило баллов для бюджетного места, а платное обучение стоило так, что у Джессики перехватило дыхание, когда она увидела цифры на официальном сайте. Бабушка молча налила ей чаю, села напротив и сказала: «Ты попробуешь в следующем году. А пока поживёшь у меня. Найди работу. Копи деньги. Если не пройдёшь на бюджет — заплатишь за коммерческое. Деньги найдутся».
Джессика кивнула. Она умела соглашаться, когда не было других вариантов. Девушка начала активно откликаться на местные вакансии. Время спустя…
Бар «У Джона» на Уэстхаймер‑роуд пах молодым пивом, жареными креветками и старым деревом, пропитанным десятилетиями разговоров. Джессика зашла вечером, в шесть, с немытыми волосами, собранными в хвост, и стопкой рекомендаций из двух закусочных в её родном Остине. Хозяйка — крупная женщина с тёмными косами и хриплым смехом — оглядела Джессику с ног до головы, кивнула: «Начинай завтра. Смена с пяти до полуночи. Форму выдам. Не опаздывай».
Джессика выходила из бара с ощущением, что жизнь медленно поворачивается в нужную сторону, когда мужчина за столиком у окна поднял руку и помахал ей.
— Джессика! — голос мягкий, чуть хрипловатый, с тёплой южной растяжкой. — Подойди на секунду.
Она остановилась. Незнакомец сидел в полутени: худой, лет двадцати пяти, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Тёмные волосы падали на лоб, а глаза — серые, почти серебряные — смотрели внимательно и цепко.
— Откуда вы знаете моё имя? — Джессика нахмурилась, но подошла на два шага ближе к парню. В баре ещё не было толпы, играла тихая кантри‑музыка, и поговорить никто не мешал.
— Меня зовут Даниэль, — он улыбнулся, и улыбка вышла кривой, словно он не вполне владел ею. — Нам нужно поговорить. Это важно, Джессика. Ты не случайно оказалась в Хьюстоне.
— Слушайте, я не знаю, что вы...
Даниэль протянул руку — не для рукопожатия, а к её сумке, которая висела на плече. Движение было быстрым и точным. Пальцы скользнули по ремню, дёрнули — и сумка оказалась у него.
Джессика опешила на полсекунды. Потом закричала:
— Эй! Вор! Держите его!
Даниэль уже был у двери. Он оглянулся — серые глаза блеснули — и нырнул в тёплый хьюстонский вечер.
Джессика рванула следом.
Она бежала по Уэстхаймер, мимо светящихся витрин и припаркованных пикапов, мимо запаха мангала и пыли. Даниэль бежал легко, не оглядываясь, но и не отрываясь слишком далеко — ровно на расстоянии вытянутой руки, словно вёл её за собой. Джессика стучала кроссовками по тротуару, сердце колотилось в горле, в голове гудело только одно: сумка, документы, паспорт, телефон — всё в сумке.
Он свернул на Монтроуз, потом в парк столетия Макговерн. Деревья сомкнулись над головой, фонари расступились, и Джессика на секунду потеряла его из виду.
— Даниэль!
— Сюда! — голос слева, из‑за живой изгороди.
Она влетела в проём между кустами и увидела арку — высокую, увитую белыми и бордовыми цветами, которые она не знала. Густой, приторный аромат ударил в нос. Даниэль стоял под аркой, держа её сумку, и ждал.
Джессика бросилась к нему — и в тот момент, когда она переступила под свод, мир дрогнул.
Не резко. Не страшно. Мягко — как страница, перевёрнутая ветром. Звуки Хьюстона растворились. Жара схлынула. Запах асфальта сменился запахом мокрого камня и чего-то ещё — старого, глубокого, чему нельзя было подобрать название.
Джессика остановилась. Оглядеться не получалось — дыхание перехватило.
Перед ней стояло здание. Огромное. Готическое. С острыми шпилями, стрельчатыми окнами и стенами из тёмно‑серого камня, который, казалось, впитал века дождей. Фонари у входа горели не электрическим светом — голубоватым, ровным, не дрожащим. Небо над зданием было чёрным и чистым, без единой звезды, но от самого здания шло столько света, что тьма отступала.
Даниэль стоял у ворот — кованых, с вплетёнными в металл знаками, которых Джессика не понимала, но от которых по коже бежали мурашки.
— Отдай мою сумку! — она подбежала, выхватила её и прижала к груди. — Ты вор! Что это за место?! Где я?!
Даниэль не отступил. Он смотрел на неё спокойно, даже устало, и в его серых глазах не было ни страха, ни вины.
— Джессика, — он произнёс тихо. — Нам пора. Двери в колледж уже закрыты. Миссис Помс не впустит нас через центральные ворота — отбой был, все легли спать. А я должен был привести тебя к нам.
— Какой колледж?! — голос сорвался на крик. — Что ты несёшь?! Мне нужно вернуться в бар, меня ждёт работа! Я не знаю, что это за место, не знаю, кто ты, и...
— Молчи и слушай, — Даниэль перебил ровно, без грубости, но с такой уверенностью, что Джессика на секунду замолчала. — Я расскажу кратко. Сейчас нам нужно тихо подняться на третий этаж. Там — кабинет профессора Коэла. Он всё объяснит.
— Ты сумасшедший! — Джессика отступила на шаг. — Я никуда не пойду! Отпусти меня! Я...
Она дёрнулась, но Даниэль схватил её за запястье — крепко, не больно, но ощутимо. Серые глаза стали совсем тёмными.
— Я так и думал, — он вздохнул.
Потом он произнёс одно слово — тихо, почти шёпотом, на языке, которого Джессика никогда не слышала. Воздух вокруг неё стал тёплым и плотным, мысли замедлились, гнев растворился в чём-то мягком и розовом. Крики в голове стихли. Тело расслабилось. Мир перестал казаться враждебным.
Чары спокойствия.
Они поднялись по лестнице — каменной, винтовой, с потёртыми перилами из тёмного дерева. Ступени были стёрты посередине: тысячи ног до них. Факелы на стенах не горели — светились сами камни, вделанные в кладку, тёплым медовым оттенком.
Третий этаж. Длинный коридор, тёмные портреты на стенах, тихий гул, словно здание тихо дышало. Дверь в конце — дубовая, с медной ручкой в форме раскрывающегося цветка.
Даниэль постучал трижды.
— Войдите, — голос из‑за двери был низким и спокойным.
Кабинет профессора Коэла оказался неожиданно уютным: книжные шкафы до потолка, тёмный стол, заваленный свитками и стопками бумаг, лампа с зелёным абажуром, два старых кресла. За столом сидел пожилой человек с короткой седой бородой, в тёмно‑бордовом жилете поверх рубашки. Глаза — тёмно‑карие, внимательные, с морщинками в уголках — поднялись на вошедших.
— А, Даниэль, — Коэл кивнул. — Вижу, всё прошло... с нюансами. Снимай.
Даниэль провёл ладонью перед лицом Джессики и произнёс то же тихое слово. Тёплая пелена спала — и мир обрушился обратно.
Джессика вздрогнула. Вспомнила всё: сумку, побег, арку, это здание, чары. Глаза расширились, рот открылся, и из горла вырвался крик — резкий, высокий, отчаянный:
— Что вы со мной сделали?! Где я?! Вы...
— Тише, дитя, — Коэл поднял руку — медленно, спокойно. Он посмотрел Джессике прямо в глаза, и его тёмный взгляд стал глубоким, как колодец. Он произнёс несколько слов — не громко, но каждое слово ложилось в её голову тяжело и точно, как камень на дно воды.
Новая информация — нет, не слова. Ощущения. Знания, которых минуту назад не было. Образы: старая фотография — женщина в тёмном платье, строгий взгляд, тонкие пальцы. Прапрабабушка. 1912 год. Она тоже стояла перед этим зданием, тоже не понимала, зачем здесь. Тоже боялась.
— Ты — потомственная ведьма, Джессика, — голос Коэла зазвучал ровно и серьёзно. — Твоя прапрабабушка, Элеонора Уилсон, училась в этом колледже. Её дар был сильным, но она ушла, не закончив — вышла замуж, переехала, спрятала свою магию от мира. Дар передавался по линии — слабо, почти незаметно. Но в тебе он проснулся. Именно поэтому ты здесь. Не случайно. Не по воле случая. Колледж магических искусств сам находит тех, в ком кровь заговорила.
Джессика молчала. Глаза были сухими, руки — холодными. Она слушала и одновременно не верила, но знания в голове были тёплыми и несокрушимыми, как стены этого здания.
— Теперь ты будешь учиться здесь, — Коэл сложил руки на столе. — Это не просьба, Джессика. Это необходимость. Необученный дар опасен — для тебя и для тех, кто рядом.
Молчание повисло тяжёлым облаком.
Коэл повернулся к Даниэлю:
— Отведи мисс Уоллс в гостевое крыло. Сегодня она ночует одна. Завтра утром — в кабинет директора. Обсудим всё подробно. А пока пусть отдохнёт. Утро вечера мудренее, даже для ведьм.
Даниэль кивнул.