Александра Рич – Колледж магических искусств (страница 3)
Джессика молчала. Сердце колотилось, но не от страха — от напряжения, от попытки удержать в голове всё разом.
— Как? — спросила она. — Как я... проявила?
— Это обнаружил профессор Коэл, — Вэйн чуть наклонила голову. — Он специализируется на поиске потомственных магов. Колледж постоянно следит за линиями — за семьями, в которых, когда‑либо учились ведьмы и маги. Когда дар просыпается, кровь начинает резонировать — это можно зафиксировать на расстоянии. Коэл обнаружил ваш резонанс три месяца назад. Даниэль был направлен, чтобы установить контакт и оценить ситуацию.
— Три месяца? — Джессика обернулась к Даниэлю. — Ты следил за мной три месяца?
— Наблюдал, — поправил Даниэль. — Издалека. Я был в баре не случайно. И арка — не случайность. Это портал. Один из трёх, связывающих колледж с внешним миром. Я должен был провести тебя мягко, дать время подготовиться. Но ты... — он замолчал.
— Я что?
— Ты не из тех, кого можно подготовить, — Даниэль посмотрел ей в глаза. — Ты бы не поверила. Ни за три месяца, ни за три года. Поэтому Коэл выбрал прямой путь.
— Прямой путь?! — Джессика вскинулась. — Украсть сумку и вытащить через портал?!
— Действенно, — Вэйн подняла руку, останавливая её. — Не изящно, но действенно. Даниэль действовал по инструкции. Вопросы к профессору Коэлу.
Джессика сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Вы говорите, что я ведьма, — она произнесла медленно, чётко разделяя слова. — Что мой дар проснулся. Что я должна учиться. А если я не хочу?
Вэйн молчала несколько секунд. Потом наклонилась вперёд — совсем немного, но от этого движения по спине Джессики пробежал холодок.
— Ты можешь не хотеть, мисс Уоллс. Но дар не исчезнет оттого, что ты его игнорируешь. Он будет расти. Без обучения он станет неконтролируемым — и рано или поздно навредит тебе или тем, кого ты любишь. Твоя прапрабабушка подавила его — и потеряла ребенка из‑за несчастного случая, который не был случайным. Это в архивах. Можешь посмотреть.
Тишина повисла тяжёлая, давящая.
Джессика опустила взгляд. Руки дрожали — мелко, едва заметно. Она спрятала их под столом.
— Что от меня требуется? — голос стал тихим и ровным.
— Обучение. Один год базового курса, — Вэйн откинулась в кресле. — Магия, теория, история, практика. Ты зачислена на бюджетное место — как потомственная выпускница, ты имеешь право на освобождение от платы. Жить будешь в общежитии, с однокурсницей. Начиная с сегодняшнего дня.
— А моя бабушка? Она будет знать?
— Мы сообщим ей, что ты поступила в колледж и переехала в кампус. Это, в сущности, правда. Детали — на твоё усмотрение.
Джессика кивнула. Она думала не о бабушке — она думала о том, что вся её жизнь за последние сутки перевернулась, и перевернула её не магия, а сероглазый парень у двери, который сейчас стоял молча и смотрел в пол.
— Можешь идти, — Вэйн кивнула. — Даниэль проводит тебя до комнаты. Твоя соседка — Мэри Эллис — уже ждёт.
Общежитие располагалось в том самом здании с башенками, которое Джессика видела из окна. Они перешли через двор, мимо фонтана с зеленоватой водой, через галерею с колоннами и сад, в котором деревья — голые, чёрные — вдруг зашелестели листвой, когда Джессика прошла мимо. Она остановилась, но Даниэль лишь покачал головой: «Они чувствуют магию. Не бойся».
Комната на третьем этаже оказалась больше, чем гостевая. Две кровати, два стола, два шкафа. Окно — шире, с видом на сад. На одной из кроватей сидела девушка — невысокая, круглолицая, с каштановыми кудрями и веснушками. Она была в простом сером платье и босиком, ноги поджаты под себя, на коленях — раскрытая книга.
— О, наконец‑то! — девушка вскочила, и книга шлёпнулась на пол. — Мэри Эллис, можно просто Мэри. Ты Джессика? Ты ведьма? Ты уже что‑нибудь умеешь? Я пока ничего не умею, но вчера зажгла свечу взглядом — случайно, правда, но всё равно!
Джессика моргнула. Девочка тараторила так быстро, что слова сливались в единый поток.
— Я... да, Джессика. Привет.
— Супер! — Мэри схватила её за руку и потянула внутрь. — Даниэль, спасибо, можешь идти, мы сами разберёмся!
Даниэль задержался в дверях на секунду. Его взгляд скользнул по Джессике — коротко, почти незаметно. Потом кивнул и зашагал по коридору.
Джессика стояла посреди комнаты, слушала Мэри, которая уже рассказывала про расписание занятий и про то, что завтрак в восемь, а опаздывать нельзя, потому что повар — миссис Помс — запирает двери ровно в восемь ноль‑ноль и не открывает ни для кого, даже для профессоров.
— А ты знаешь, что у нас первый урок — теория магических полей у Коэла? Он строгий, но справедливый. Говорят, если слушать внимательно, он иногда улыбается. Иногда. Очень редко. У меня пока не получилось.
Джессика слушала вполуха. Она стояла у окна, смотрела на сад, на шпили, на бледно‑жемчужное небо, и думала: бабушка Нэнси сейчас, наверное, пьёт свой липовый чай и смотрит вечерние новости. За окном — настоящий Хьюстон, настоящий Техас, реальный мир, в котором нет магии и порталов. А она стоит здесь, в комнате каменного здания, и её соседка по общежитию говорит про зажигание свечей взглядом.
— Мэри, — перебила Джессика. — Ты тоже... потомственная?
— Ага! — Мэри плюхнулась на кровать. — Моя бабушка училась здесь в шестидесятых. Мама — нет, дар не проснулся. А у меня — вот, проснулся. Сначала думала, что это статическое электричество — в смысле, я вечно била током всех, кто ко мне прикасался. А потом Коэл приехал и объяснил. А ты?
— У меня... прапрабабушка, — Джессика произнесла это слово медленно. — Элеонора Уилсон.
Мэри присвистнула.
— Серьёзно? Элеонора Уилсон? Нам про неё на истории магических линий рассказывали! Она же была одной из сильнейших! Почему ушла?
— Вышла замуж, — Джессика повторила слова профессора Коэла. — Переехала. Подавила дар.
— Жуть, — Мэри помотала головой, и кудри запрыгали. — Подавлять дар — это как дышать и не выдыхать. Рано или поздно...
— Один ребенок, — тихо сказала Джессика. — Несчастные случаи.
Мэри замолчала. Тишина повисла между ними — не неловкая, а настоящая, в которой обе думали об одном и том же.
— Ладно, — Мэри наконец поднялась и хлопнула себя по коленям. — Хватит грустить. Завтра первый день. Давай осмотримся. Я покажу тебе столовую, библиотеку и... о! Ты должна увидеть библиотеку. Там книги шепчут.
— Шепчут?
— Ну да. Если долго стоишь у полки, они начинают шептать. Сначала жутковато, потом привыкаешь. Пошли?
Джессика посмотрела на свою сумку, лежащую на неразобранной кровати. Потом на окно, за которым сад шелестел листвой голых деревьев. Потом на Мэри, которая стояла в дверях, босая, в сером платье, с улыбкой от уха до уха.
— Пошли, — сказала Джессика.
Даниэль лежал на своей кровати — жёсткой, узкой, такой же, как все кровати в колледже. Потолок над ним был каменным, с трещиной, похожей на разветвлённую реку. Он смотрел на неё и думал.
Три месяца наблюдения. Каждый день — отчёт Коэлу. Где она, что делает, с кем говорит. Он знал её расписание лучше, чем она сама: подъём в семь, бег по району Оук‑Форест, завтрак у бабушки, подготовка к экзаменам. Он знал, что она пьёт кофе без сахара, что носит кроссовки до полного износа, что пишет левой рукой, что злится, когда нервничает, и молчит, когда боится.
Три месяца — и он всё равно не был готов к тому, какой она окажется вживую. Резкая. Дерзкая. Глаза — серо – голубые. Волосы — тёмные, густые, вечно выбившиеся из хвоста. Невысокая, но с такой осанкой, словно она на голову выше всех в комнате. Голос — низкий для девушки, с хрипотцой, которая появляется, когда она злится. А она злилась почти постоянно.
Даниэль закрыл глаза. В голове звучал её крик: «Отдай мою сумку, вор!» — и потом, в кабинете Коэла, тише, но с такой же сталью: «Я не ведьма».
Он подумал о том, как она стояла у окна в гостевой комнате, перед тем как он наложил чары сна. Сумка на плече, кулаки сжаты, подбородок поднят. Не испуганная — разъярённая. Не потерянная — точная. Она была похожа на дикую кошку, которую заперли в клетке: не скулит, не прячется — кидается на прутья.
Он перевернулся на бок. Каменная стена была холодной, и он прижался к ней лбом, пытаясь остудить мысли. Завтра — первый день её обучения. Завтра — первый урок Коэла. Завтра она будет сидеть в аудитории, среди таких же, как она, и слушать о магических полях, о линиях крови, о резонансе. И, может быть, тогда — может быть — она перестанет смотреть на него так, словно он её похититель.
За окном колокол пробил полночь. Звук был глубокий, протяжный, с вибрацией, которая проходила через стены и пол, через кровать и ребра. Где‑то в глубине здания хлопнула дверь. Шаги по коридору — быстрые, лёгкие, женские. Миссис Помс, вероятно, совершала последний обход. Даниэль закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Сон не шёл. Вместо сна — её лицо.
Глава III. Книги, которые шепчут
Джессика проснулась за минуту до колокола.
Она лежала на спине, глаза открыты, дыхание ровное. Потолок — каменный, серый. Справа — тихое сопение Мэри, которая спала, свернувшись калачиком, натянув одеяло до подбородка. На тумбочке у её кровати горела свеча — ровным, неподвижным пламенем, без копоти, без дрожи.