Александра Райтэр – Влечение душ (страница 3)
— Ты… ты действительно собираешься это сделать?
— Да, — просто ответил Арчи. — Завтра подаю заявление об увольнении.
Она молча смотрела на него, поражённая его решимостью. В этот момент он казался ей невероятно сильным — не потому, что был богат или влиятелен, а потому, что не боялся менять свою жизнь.
— Знаешь, — медленно произнесла Лекси, — ты только что дал мне надежду.
Арчи слегка наклонился к ней:
— Тогда давай сделаем так, чтобы она не угасла. Давай видеться. Не раз в год, не случайно — а регулярно. Будем поддерживать друг друга. Ты будешь рассказывать мне, как приближаешься к своей мечте, а я — к своей. Договорились?
Лекси почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — но на этот раз не от обиды, а от чего‑то нового, светлого. Она кивнула:
— Договорились.
Глава 2. Прогулка до рассвета
Они шагали по мокрой мостовой — недавний дождь оставил после себя зеркальные лужи, в которых отражались огни города. Лекси машинально отметила, что Арчи подстраивается под её шаг, чуть замедляя свой широкий шаг. Это простое проявление внимания отозвалось теплом, где‑то в груди.
— Ты говорил, что архитектор, — начала она, пытаясь унять лёгкую дрожь в голосе. — А что самое красивое ты спроектировал?
Арчи задумался, слегка нахмурив брови. Лекси заметила, как в уголках его глаз появились тонкие морщинки, когда он улыбнулся:
— Наверное, парк в северной части города. Там много зелени, извилистые дорожки, небольшой пруд. Я хотел, чтобы люди, гуляя там, чувствовали себя так, будто покинули город, хотя на самом деле всё ещё в нём.
— Звучит волшебно, — Лекси поймала себя на том, что улыбается. — Я там была однажды. Мне показалось, что это место создано для размышлений.
— Правда? — Арчи удивлённо приподнял брови, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — Ты там была?
— Да, гуляла там в одиночестве, когда… — она запнулась, но продолжила: — Когда нужно было привести мысли в порядок.
Он кивнул, и в этот момент Лекси поразило, насколько внимательно он её слушает — не просто кивает из вежливости, а действительно вникает в каждое слово:
— Понимаю, — в его голосе прозвучала неподдельная эмпатия. — Иногда нам всем нужно такое место.
Они свернули на тихую улицу, где старинные дома с коваными балконами чередовались с современными зданиями. Лекси невольно замедлила шаг, засмотревшись на отражение луны в окне одного из домов.
— Смотри, — она указала рукой, — луна как будто застряла в стекле.
Арчи остановился рядом, склонив голову набок:
— Да, как в ловушке. Но это только кажется. Она всё равно будет светить.
Лекси повернулась к нему. Их взгляды встретились, и на мгновение мир вокруг замер. Она почувствовала, как внутри разливается странное тепло — будто они делили какой‑то общий секрет, известный только им двоим. Её пальцы слегка дрогнули, и она поспешно засунула руки в карманы пальто, чтобы скрыть эту непроизвольную реакцию.
— Знаешь, — тихо сказала она, — у меня такое чувство, будто я тебя знаю уже очень давно.
— И у меня, — Арчи слегка коснулся её руки, и от этого прикосновения по спине Лекси пробежали мурашки. Он тут же отдёрнул руку, будто осознав, что сделал, но Лекси успела ощутить тепло его пальцев. — Как будто мы просто забыли друг друга на какое‑то время.
Разговор потёк легко и естественно. Они говорили о книгах, и оказалось, что оба обожают Хемингуэя и считают «Старик и море» одной из самых пронзительных историй о стойкости духа.
— А ещё я обожаю «Над пропастью во ржи», — призналась Лекси. — В юности я перечитывала её раз пять.
— Серьёзно? — Арчи рассмеялся, и его смех прозвучал так искренне и заразительно, что Лекси не смогла не улыбнуться в ответ. — Я тоже. И знаешь, что самое смешное? В школе я получил двойку за сочинение по этой книге — учитель не понял, почему я написал, что Холден не бунтарь, а просто испуганный подросток.
— О, я полностью с тобой согласна! — Лекси почувствовала, как сердце забилось чаще от этого совпадения. — Мне всегда казалось, что все видят только его дерзость, а не одиночество. Она вспомнила, как в шестнадцать лет прятала книгу под учебниками, боясь, что родители сочтут её «неправильной».
Они говорили о музыке — и выяснилось, что оба в восторге от джаза 50‑х и считают, что современные исполнители редко достигают той глубины эмоций. Обсуждали любимые фильмы — оказалось, что их фаворитом был «Касабланка», и оба могли процитировать любимые сцены.
— А какое твоё самое яркое детское воспоминание? — спросил Арчи, когда они проходили мимо старого кинотеатра. Его голос звучал мягче обычного, почти интимно.
Лекси задумалась, глядя вдаль. Она вдруг осознала, что давно никому не рассказывала о таких вещах:
— Помню, как в десять лет я впервые увидела море. Родители повезли меня на каникулы, и когда я вышла из машины и увидела эту бесконечную синюю гладь… У меня перехватило дыхание. Я стояла и просто смотрела, не в силах пошевелиться. В тот момент я почувствовала себя такой маленькой и в то же время такой свободной.
— Понимаю, — Арчи улыбнулся. В свете уличного фонаря она заметила, что его глаза чуть прищуриваются, когда он улыбается искренне. — У меня было что‑то похожее, когда я впервые увидел звёздное небо вдали от города. Мне было лет восемь. Я стоял и смотрел вверх, пока не заболела шея, а потом лёг на траву и смотрел ещё. В тот момент я осознал, насколько мир огромен и прекрасен. И как мало мы на самом деле знаем о нём.
Постепенно город становился всё тише. Редкие машины проезжали мимо, фонари начали гаснуть один за другим. Небо на востоке начало светлеть, приобретая нежно‑розовый оттенок. Лёгкий ветерок шевелил волосы Лекси, и она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя по‑настоящему расслабленной.
— Рассвет, — тихо произнесла Лекси, останавливаясь. — Мы гуляли всю ночь?
— Похоже на то, — Арчи посмотрел на часы. — Уже почти пять утра. Он провёл рукой по волосам, и Лекси отметила, что жест этот был каким‑то мальчишеским, совсем не соответствующим его обычному сдержанному облику.
Они оказались в небольшом парке — том самом, который спроектировал Арчи. Мокрые скамейки блестели от ночной росы, а деревья отбрасывали длинные тени. Воздух наполнился запахом влажной земли и первых весенних цветов.
— Давай присядем? — предложил Арчи, указывая на свободную скамейку. — Ты, наверное, устала.
— Немного, — призналась Лекси, с благодарностью опускаясь на прохладное дерево. Она почувствовала, как усталость накатывает волнами, но в то же время она никогда не чувствовала себя такой живой.
— Удивительно, — сказала она, глядя на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви деревьев. — Мы говорим всю ночь, а мне кажется, что мы только начали.
— Мне тоже, — Арчи повернулся к ней. В утреннем свете его лицо выглядело совсем другим — более открытым, уязвимым. Тени под глазами выдавали усталость, но глаза светились каким‑то внутренним огнём. — Такое ощущение, будто мы знаем друг друга всю жизнь.
— Да, — Лекси улыбнулась. — Как будто кто‑то стёр все эти годы, когда мы не встречались. Она заметила, что её рука непроизвольно тянется к его руке, и поспешно опустила её на колени, сцепив пальцы.
— Кстати, о годах, — Арчи вдруг оживился. — Когда у тебя день рождения?
Лекси на мгновение задумалась:
— 12 сентября 1994 года. А у тебя?
Арчи замер. Его глаза расширились, а на лице появилось выражение крайнего изумления. Он слегка подался вперёд, будто хотел убедиться, что правильно расслышал:
— 12 сентября, — медленно произнёс он. — Того же года.
— Да… — Лекси почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её сердце забилось чаще, а ладони слегка вспотели. — Это… странно, правда?
— Не просто странно, — Арчи наклонился ближе. Лекси уловила тонкий аромат его парфюма — древесные ноты с лёгкой цитрусовой свежестью. — Это что‑то большее. Одна дата рождения на двоих. Как будто судьба специально свела нас.
Лекси посмотрела на него, и в этот момент она отчётливо почувствовала то, что раньше принимала за воображение: между ними действительно существовала какая‑то связь. Она ощущала его эмоции — удивление, радость, трепет — так же ясно, как если бы он произнёс их вслух.
— Может быть, — прошептала она, и её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Или мы просто искали друг друга всю жизнь и наконец нашли.
Рассвет полностью вступил в свои права. Золотые лучи солнца осветили парк, превращая капли росы на траве в россыпь бриллиантов. Птицы начали свой утренний концерт, а город постепенно просыпался: где‑то вдалеке послышался гул первых трамваев, заурчали двигатели машин, донёсся запах свежего хлеба из ближайшей пекарни.
Но они всё сидели на скамейке, не в силах расстаться. Мир вокруг оживал, но для них время словно остановилось в этом моменте — моменте, когда два человека поняли, что нашли друг друга не случайно.
Лекси поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует давящего груза ожиданий — ни со стороны Итена, ни со стороны общества, ни даже со стороны самой себя. Рядом с Арчи она могла просто быть — без масок, без ролей, без необходимости соответствовать чьим‑то стандартам. Это ощущение было таким новым и таким пьянящим, что у неё слегка кружилась голова.
Арчи провёл рукой по спинке скамейки, едва касаясь её плеча. От этого лёгкого прикосновения по коже Лекси пробежали мурашки, а сердце пропустило удар.