Александра Райтэр – Влечение душ (страница 2)

— В этом клубе, полном девушек в мини и с макияжем до ушей, я — невидимка в простом чёрном платье.

— Вот именно, — он сделал ещё глоток, но взгляд его не отрывался от её лица. — Все стараются выделиться, а вы — нет. И это выделяет вас сильнее всего.

На мгновение повисла пауза, но она не была неловкой. Напротив — уютной, как будто они знали друг друга давно. Лекси вдруг поймала себя на мысли, что чувствует исходящую от него энергию — спокойную, уверенную, но в то же время слегка уязвимую. Это противоречие заинтриговало её. Она заметила, как его пальцы слегка постукивают по бокалу — едва уловимый нервный жест, который он тут же оборвал, поймав её взгляд.

В голове Лекси промелькнула мысль: «А что, если он тоже здесь не для веселья? Что, если за этой небрежной улыбкой скрывается своя боль?» Она вдруг осознала, что за последние годы разучилась замечать такие детали в людях — Итен приучил её смотреть только на себя, на свои желания, на свои правила.

— Арчи, — он протянул руку. Его ладонь была тёплой, крепкой, и на долю секунды ей показалось, что между ними пробежала искра — не метафора, а почти физическое ощущение, от которого по коже побежали мурашки. Прикосновение длилось чуть дольше обычного, и Лекси почувствовала, как по спине пробежала волна тепла.

— Лекси, — стараясь унять странное волнение, внезапно охватившее её. Пальцы слегка дрогнули в его руке, и она поспешно отпустила её, пряча внезапную растерянность за глотком мартини.

— Вы часто здесь бываете, Лекси? — спросил он нарочито небрежно, но взгляд его был внимательным, изучающим, будто он пытался прочесть что‑то в её глазах.

— Первый раз, — призналась она, чувствуя, как краснеют щёки под его пристальным взглядом. — Решила… сменить обстановку.

— И как, помогает? — в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. Он слегка наклонился вперёд, локоть упёрся в стойку, подбородок чуть приподнят — поза открытая, но в то же время сдержанная.

Она пожала плечами, пытаясь скрыть внутреннюю борьбу:

— Пока не поняла. А вы?

— Я? — он усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула усталость. — Меня друзья вытащили. Говорят, слишком много работы, слишком мало веселья. Хотя, кажется, веселье здесь не самое главное.

— А что главное? — она поймала себя на том, что ей действительно интересно его мнение, что она хочет понять этого человека. Её пальцы непроизвольно теребили ножку бокала, оставляя едва заметные следы.

Арчи задумался на секунду, потом тихо сказал:

— Наверное, моменты, когда время замирает. Когда вдруг понимаешь, что вот это — настоящее. Остальное — шум.

Лекси почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Эти слова будто отражали её собственные мысли, те, что она не решалась сформулировать даже для себя. На мгновение ей показалось, что она может прочесть его эмоции — усталость, тоску по чему‑то настоящему, скрытую за лёгкой улыбкой. Она заметила, как на мгновение его взгляд затуманился, а потом снова стал ясным.

— Звучит… знакомо, — прошептала она, и в этот момент ощутила странное чувство близости, будто они делили какой‑то общий секрет. Её сердце забилось чуть чаще, а ладони стали слегка влажными.

Он улыбнулся — шире, искреннее, и в этой улыбке было столько тепла, что Лекси почувствовала, как тает последний лёд в её душе:

— Значит, мы на одной волне. Хотите выйти на улицу? Здесь слишком шумно, чтобы говорить по‑человечески.

Она должна была отказаться. Должна была вспомнить, что дома её ждёт муж, что у неё проблемы, что это плохая идея. Но вместо этого она кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще:

— Да, давайте.

Они вышли на улицу. Ночной город дышал прохладой, огни вывесок отражались в лужах после недавнего дождя. Лекси глубоко вдохнула, чувствуя, как свежий воздух наполняет лёгкие, а странное волнение внутри нарастает. Каблуки её туфель слегка утопали в мокром асфальте, а ветер играл прядями волос, выбившимися из причёски.

— Так лучше, — сказала она, стараясь унять дрожь в голосе.

— Намного, — согласился Арчи. — Кстати, вы не против, если мы перейдём на «ты»? В этом городе так редко встречаются люди, с которыми хочется говорить… по‑настоящему.

— Не против, — улыбнулась Лекси, и в этот момент осознала, что впервые за долгое время чувствует себя живой, настоящей. Её плечи расслабились, а спина выпрямилась — будто сбросила невидимый груз. — И да, я понимаю, о чём ты.

Они пошли вдоль улицы, не выбирая направления. Разговор лился сам собой — легко, естественно. Они говорили о книгах (оказалось, оба обожали Хемингуэя), о музыке (их вкусы совпадали почти идеально), о детстве (оба выросли в пригороде, оба любили дождь). С каждым словом Лекси всё отчётливее ощущала странную связь между ними — будто невидимая нить протянулась между их сердцами, передавая эмоции, мысли, чувства. Она заметила, что Арчи иногда замолкает на полуслове, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя, а потом продолжает разговор с новой энергией.

— А чем ты занимаешься? — спросила Лекси, понимая, что почти ничего не знает о нём, но уже чувствует его настроение — лёгкую грусть, скрытую за улыбкой, усталость, которую он пытается скрыть. Её взгляд невольно задержался на его руках — сильных, с чётко очерченными линиями вен, с аккуратно подстриженными ногтями.

— Я архитектор, — ответил Арчи. — Хотя сейчас больше занимаюсь административной работой, чем проектированием. А ты?

Лекси замялась. Сказать правду — «я жена богатого мужчины и ничего не делаю» — не хотелось. Она почувствовала, как краска стыда заливает лицо, и поспешно опустила взгляд. Пальцы нервно теребили край платья, а в горле встал ком.

— Сейчас… я в поиске, — осторожно ответила она. — Раньше работала официанткой, потом… жизнь изменилась.

Арчи кивнул, не настаивая на деталях, и в этом молчании Лекси ощутила неожиданное понимание — будто он прочитал её мысли и принял их без осуждения. Он слегка коснулся её локтя — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы её кожа покрылась мурашками.

— Понимаю. Иногда нужно остановиться, чтобы понять, куда идти дальше, — тихо произнёс Арчи.

Они замолчали, но тишина не тяготила — напротив, она казалась естественной, наполненной невысказанными мыслями и взаимным пониманием. Лекси поймала себя на мысли, что давно не испытывала такого спокойствия рядом с кем‑либо. Даже в юности, когда она ещё верила в дружбу и искренность, ей редко удавалось вот так просто молчать с кем‑то, не чувствуя неловкости.

— Знаешь, — заговорила она, глядя вперёд, на мерцающие огни ночного города, — я когда‑то мечтала стать фотографом. Хотела путешествовать, снимать людей, улицы, закаты над океаном… — её голос дрогнул. — Но потом вышла замуж, и всё это как‑то… растворилось.

Арчи внимательно посмотрел на неё, не перебивая. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости — только искренний интерес.

— Почему растворилось? — мягко спросил он. — Разве муж не мог поддержать эту мечту?

Лекси горько усмехнулась:

— Итен считает, что моё место — рядом с ним. В красивом доме, в красивом платье, с идеальной причёской. Он говорит, что я должна быть украшением его жизни, а не строить свою.

Она сама удивилась, насколько легко эти слова сорвались с языка. Раньше она никогда не озвучивала их даже себе — просто прятала глубоко внутри, за маской покорности и улыбки.

— Звучит… удушающе, — осторожно произнёс Арчи. — Ты когда‑нибудь говорила ему об этом?

— Пыталась, — Лекси пожала плечами. — Но он просто улыбается, гладит меня по голове и говорит: «Милая, ты просто устала. Отдохни». Как будто мои желания — это капризы ребёнка.

Арчи задумчиво кивнул, будто переваривал услышанное.

— А если бы у тебя была возможность начать всё сначала? Что бы ты сделала?

Лекси на мгновение замерла, обдумывая вопрос. Впервые за много лет кто‑то спрашивал её о том, чего она хочет.

— Я бы… — она глубоко вдохнула, — я бы уехала. Куда‑нибудь далеко. Взяла бы камеру и просто пошла бы по миру, снимая всё, что вижу. Закаты над океаном, лица незнакомцев, шумные улицы азиатских городов, тишину заснеженных гор… — её глаза загорелись, а голос стал твёрже. — Я бы жила. По‑настоящему.

Арчи улыбнулся — тепло, одобрительно.

— Это звучит как план, — сказал он. — Настоящий, живой план. Не «когда‑нибудь потом», а «прямо сейчас».

Лекси рассмеялась, но в этом смехе уже не было горечи:

— Легко сказать. У меня нет ни денег, ни работы, ни даже паспорта — Итен держит все документы.

— Но у тебя есть ты, — Арчи остановился и посмотрел ей в глаза. — И желание что‑то изменить. Это уже больше, чем ничего.

Они дошли до небольшого парка — тихие аллеи, редкие фонари, скамейки под раскидистыми деревьями. Арчи жестом предложил присесть. Лекси согласилась, чувствуя, как напряжение последних лет понемногу отпускает её.

— Расскажи о себе, — попросила она. — Что делает архитектора таким… философом?

Арчи усмехнулся:

— Жизнь, наверное. Когда‑то я проектировал дома — настоящие, живые, с душой. А потом попал в крупную фирму, где всё сводится к цифрам и срокам. Теперь я больше заполняю отчёты, чем рисую эскизы.

— И ты просто смирился?

— Нет, — он покачал головой. — Я копил. И вот, кажется, почти накопил на своё дело. Маленькую студию, где смогу делать то, что люблю.

Лекси почувствовала, как внутри неё что‑то отзывается на эти слова.