Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 33)
Глава 12. Карнавал и секреты Фора
Они с Нарсу впервые вышли в Фор просто понаблюдать за его жизнью и насладиться вечером. Рядом шагала весёлая Тофа в похожих на длинную юбку серых вельветовых шароварах и чёрной блузке. Чуть поодаль шёл прямой как струна и отстранённо-равнодушный Фир, весь в чёрном. Нарсу, конечно, тоже предпочла свою успевшую высохнуть одежду.
Лёгкие облака затягивали вечереющее небо, грозя близким дождём, но это не волновало горожан. Под яркими растяжками с флагами, фонариками и цветами шли последние приготовления к празднику. Перед удивительным фонтаном соорудили сцену, за которой артисты снова и снова повторяли свои слова и номера. Вспыхивало факельное пламя. Вокруг уже собралась толпа зевак, а ловкие мальчишки облепили фонарные столбы и деревья, стоящие по периметру площади.
– Нужно занять свои места, – махнула рукой Тофа. – Иначе скоро здесь негде будет встать.
Народ и правда быстро прибывал на площадь. Безлюдной оставалась лишь одна улица, ведущая в порт, огибая фонтан и ратушу причудливой змеёй-невидимкой. Присмотревшись, Аня заметила расставленные вдоль неё столбики с натянутыми между ними верёвками.
– А это зачем? – она указала Тофе на ограждение.
– Как зачем? Для процессии – парад же!
– А мы тут толкаться будем? – спросила вдруг Нарсу. Аня посмотрела на неё с лёгким удивлением – неужели «проснулась»?
– Ну да. Тут весело, – пожала плечами Тофа.
– Не вижу ничего весёлого в том, чтобы болтаться под ногами у переростков, – белькара брезгливо сморщилась. – Счастливо оставаться.
Нарсу в два прыжка оседлала верхушку ближайшего фонаря, вызвав завистливые взгляды ребятни.
– Неужели у вас нет каких-нибудь почётных мест? – спросила Аня. – Вы же дети рутария.
– Что за провинциальные взгляды! – скривился Фир, прежде чем его сестра успела что-то сказать.
Аню это кольнуло, но бросаться в бой, как Машка, она не любила.
– Почётные горожане могут смотреть на парад с балкона ратуши, – поспешила сгладить грубость брата Тофа. – Но нам не нравится чинно сидеть с ними. Там одни взрослые – ведут какие-то государственные беседы, даже на парад особо не смотрят. Скучно же. Вот мы и спускаемся в город.
Их компанию оттеснили к невысокому парапету, из которого поднималась ограда ратуши. На нём уже стояли несколько форситов, и компания решила присоединиться к ним. Теперь, пусть и совсем немного, Аня и её спутники возвышались над толпой. Сверху, кружась в воздухе, пролетел кусочек белой материи и, не коснувшись земли, вспыхнул, превратившись в яркую звезду.
– Это мэр платок бросил – сейчас начнётся…
Ничего себе платочек!..
По площади разлилась музыка – робкая, трепетная, спокойная. Уводящая за собой в сказку. Сумерки уже вступили в свои права, и сейчас их разгонял только тёплый красноватый свет фонариков над площадью. Большие фонари не горели. Поэтому золотистый свет, окутавший сцену, озарил всё вокруг – головы и уши впереди стоящих, лица тех, кто был рядом, каждый выступ зданий и камешки мостовой, чуть шелестящую зелень деревьев. Даже тёмно-сиреневое небо, кажется, полыхнуло золотисто-белым.
– Было время, – раздался мягкий мужской голос, поплывший вместе с музыкой над толпой, – когда люди и звери шли каждый своей тропой.
Сцена ожила. По одну её сторону творили колдовство, что-то мастерили, сражались и просто жили обычные люди. По другую – зооморфы в костюмах и масках изображали своих звериных предков. Каждый двигался под музыку словно деталь огромного прекрасного механизма. С одной стороны занавес расцветал деревьями, реками, горами, с другой – высились замки, города, плыли корабли.
– Но однажды…
Музыка оборвалась. Актёры замерли в наступившей темноте, которую почему-то не разгоняли даже фонарики над площадью. И словно исчезли, не сходя со своих мест.
– …однажды нашлись двое ищущих.
Музыка вновь ожила, превратившись в ожидание чуда.
– Человек…
Аня непроизвольно ахнула.
С «человеческой» стороны сцены взревело пламя, подняв к небесам огненный столб. Из него как ни в чём не бывало шагнул рыжеволосый человек с кожаной сумкой через плечо. Он как будто бы шёл, но оставался на месте.
– …и волк.
На другой стороне в темноте зажглись угли жёлтых глаз. Огромное белое животное шагнуло в свет пламени.
По толпе прокатился восхищённый вздох.
– Биморф! – ахнула женщина рядом. – Они привезли настоящего биморфа!
– «Дети ветра» всегда были хороши. Но сегодня они себя превзошли, – согласился мужской бас.
– Почему это не может быть обычный волк? – забывшись, спросила Аня.
Ей повезло. Фир то ли не услышал вопроса, то ли был поглощён зрелищем.
– Волка, особенно горного, непросто приручить, а уж чтобы он двигался в такт музыке… – объяснила Тофа, покачав головой на последних словах.
Действие тем временем набирало обороты.
– Искали эти двое Силу. Искали Сердце мира. И нашли.
Прямо из-под сцены медленно взмыла в воздух девушка в белом платье-тоге. Её не просто освещал свет – она светилась сама.
Музыка превратилась в ликующую бурную реку.
Человек и волк прыгнули – и… тоже взлетели.
Они прикоснулись к девушке одновременно.
– А когда нашли – стали единым целым.
Музыка взорвалась, разлетелась словно звенящие осколки.
Свечение девушки разрослось, скрыв и её саму, и человека с волком.
Аня зажмурилась – так слепил этот свет.
– Стали новым Сердцем.
На мгновение в свете проступил получеловек-полуволк. Кажется, Тофа называла их танграми. А затем всё это рассыпалось крупными искрами. Искры падали на толпу, и слышались удивлённые возгласы, восхищённые ахи, смех.
Вот такая искра приземлилась на ладонь к Ане – и тут же пальцы укоротились, а ногти удлинились и заострились.
– Ой! – Аня инстинктивно прижала ко рту ладонь, и на мягкой шерсти с усами обнаружила мокрый собачий нос. На голове торчала пара ушей. Под ногами мёл камень длинный шерстяной хвост. Её собственный. – Мамочки! Что это?!
На какое-то мгновение Аню охватила паника, а взглянув на Тофу, она поняла, что изменения произошли не с ней одной. Форситка полностью утратила сходство с лисой, став обычной девочкой. Без ушей и хвоста.
– Не волнуйся, – улыбнулась она. – Это краткие чары. Они сейчас рассеются.
– Х-хорошо бы…
А музыка вновь заполнила площадь, став теперь предвестником бури, превращаясь в саму бурю.
На сцене, во вспышках алого света, менялись люди и звери. Наверное, это было лишь умело созданной иллюзией, но казалось, что всё происходит по-настоящему. Ломаные движения, напряжённые лица, расширенные глаза. Превращённые, в ужасе закрыв руками лицо, бросались бежать. И такие перевоплощения «вспыхивали» уже в разных концах площади.
Вдруг «буря» начала стихать.
Вспышки из багровых стали оранжевыми, потом синими, зелёными. В превращённых больше не чувствовалось боли и страха.
Слившиеся поднимались будто в забрезжившем рассвете, брались за руки, образуя светящуюся цепь по всей площади.
И музыка наполнилась умиротворением.
– Сейчас начнётся парад, – тихо сказала Тофа.
Аня заметила, что уши форситки вернулись на своё место, и украдкой пощупала свой нос, к счастью, тоже ставший прежним.
Из-за домов северной части площади выплывала огромная окутанная серебристым светом ладья. Над ней, сотканный из света и дыма, вился дракон, а на борту женщина в отороченном мехом платье в испуге закрыла лицо руками. Ане вспомнились саамские наряды, виденные когда-то по телевизору. Внезапно дым и свет съёжились до размеров человека, и на ладью ступил беловолосый мужчина.
– Это легенда о Халлстейне, – подсказала Тофа.
– Об отце Вит?
– Ага, и о её матери. Она была родом из небольшого северного племени и однажды уплыла из селения. Вроде как на поиски приключений…