Александра Польщикова – Василиса и часы, которые идут обратно (страница 3)
– И углём, – добавила Дрэганфрут. – Но огня нет. Только тлеющее ожидание.
Они вышли из светлой комнаты прошлого в густой, чёрный лес. Здесь не было ни улиц, ни домов. Только мягкий хруст хвои под ногами, слишком тёплый ветер, и в воздухе – отголоски несбывшейся мечты.
– Это место… – Василиса остановилась. – Мы должны были поехать сюда с Пухлым. В поход. Я собрала рюкзак. Он обещал принести карту, где сам нарисовал звёзды и место, где будут жевательные медвежата, зарытые под ёлкой…
– Но вы не поехали, – тихо сказала Дрэганфрут.
– Потому что он не пришёл.
Тишина в лесу не была пустой. Она была наблюдающей. Как будто деревья слушали.
И тогда впереди, между стволами, зашевелилось что-то… неживое, но и не мёртвое.
Скрип. Щёлк. Фигура вышла из темноты. Высокая, словно из сушёных веток. Его тело – как собранное из костей, а лицо – как у обугленной маски проводника. Из глаз – карты, из рта – ветер, говорящий чужими голосами.
– Кто идёт по тропе забытого похода? – пророкотал он. – Где ваш друг? Где ваш второй шаг?
– Я ищу его, – ответила Василиса, напрягая голос. – Мы должны были пойти сюда вместе. Но он не пришёл.
– Конечно, не пришёл. Потому что никто не идёт с тобой до конца, – сказал он, разбрасывая карты, которые обратились в пепел.
– Люди обещают, но исчезают.
– Друзья собираются, но не выходят.
– И ты остаёшься одна. Под звёздами. С палаткой, которую не поставили.
И в тот миг зазвучала память.
Василиса сидит на полу. У неё – спальный мешок, термос с какао, компас, который не работает, но ей всё равно. Она ждёт. Пухлый не приходит. Она обворачивается пледом. Засыпает. Один глаз – смотрит на дверь. Всё ещё ждёт.
– Он хотел прийти, – сказала она сквозь стиснутые зубы.
– Хотеть – не значит быть рядом, – прошептал Проводник. – Он выбрал другой путь. Он повернул назад. Ты пошла бы в лес одна?
– Да, – сказала она. – Но лучше с ним.
И вдруг из-за деревьев, словно из старой киноплёнки, вышел силуэт. Медленный. Тёплый. Пухлый. Полупрозрачный.
Он шёл, волоча за собой палатку, которая была сшита из детских одеял. На голове – кепка, а на лбу – фонарик.
Василиса рассмеялась сквозь слёзы.
– Ты всё-таки пришёл?
– Я шёл медленно. Было темно. Было страшно. И кто-то шептал, что ты не ждёшь. Что ты ушла.
– А ты?..
– Я продолжал идти. Потому что ты – мой компас.
Проводник отступил. Его карты загорелись.
– Тогда иди. Но запомни – даже в самых светлых походах есть ночь.
– Да, – сказала Василиса. – Но если друг рядом – ночь не страшна.
И в этот миг – палатка встала сама собой. Внутри загорелся огонёк. На земле лежали двое спальных мешков. Пухлый – уже почти настоящий. Он заваривал воображаемый чай из сосновых иголок и конфетной обёртки.
И они смеялись. Смеялись, как будто им снова семь. И ничто не может быть важнее – чем просто поставить палатку вместе.
Часы дрогнули. Циферблат вспыхнул: 20:00.
ГЛАВА 5
Иногда самые важные утраты – не игрушки, не поездки и даже не друзья. А завтрак, которого не случилось.
Когда часы дрогнули и циферблат щёлкнул на 20:00, Василиса оказалась на кухне, но странной. Стены были из старых коробок, скатерть – из рисунков, которые она когда-то рисовала, а плита – не настоящая, а словно из воображения. Всё было почти как в реальности – только тише, глуше, как будто сон про дом.
Дрэганфрут осмотрелась.
– Пахнет… несделанным. Как будто кто-то собирался готовить, но не начал.
– Он всегда варил мне кашу, – прошептала Василиса. – Утром. Когда я злилась, грустила, боялась школы. Он ставил кастрюльку на плиту и говорил, что ягоды сами найдут дорогу в ложку, если её держит друг.
– Но однажды он не приготовил, – сказала свинка.
– Да. И я подумала: значит, больше не хочет.
В этот момент в углу кухни шевельнулось нечто. Она.
Существо, похожее на пустую посудину – прозрачное, с тонкими руками, как из пароварки, лицом из тонкой кожицы молока. Глаза – два пятна тоски. Имя её – Пустоладка.
Она подошла, не издавая ни звука, и прошептала в самое ухо:
– Если забота исчезает – значит, ты была тяжелой ношей.
– Что?
– Он устал. Устал готовить. Устал говорить. Устал быть рядом. Ты стала требовать, а не ценить. Ты стала ожидать, а не благодарить. И тогда он перестал варить кашу. Потому что ты – не та, ради кого хочется вставать пораньше.
Слова резали, как лёд на ладонях.
– Неправда! – Василиса попятилась. – Я… я любила его кашу! Я даже пыталась варить сама, но у меня не получалось, потому что… потому что он всегда добавлял маленькую шутку в каждую ложку. Я её не умела повторять!
Пустоладка загудела.
– Тогда зачем ты ничего не сказала? Почему промолчала в то утро? Почему отвернулась? Значит, не нуждалась.
– Я… не знала, как. Я просто почувствовала пустоту. И решила: наверное, я больше не важна.
И тогда вспышка воспоминания
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.