Александра Плен – Захватчик. Часть 2 (страница 2)
— Арестовать не представляется возможным. Все Нурвы покинули Шалир ещё месяц назад, — отчитался герр Нозик, погасив зарождающий конфликт.
— Кто бы говорил, — раздался голос ария Умара, — твой сын до сих пор сидит под охраной и твердит «Ремо — наш истинный король».
— А твой освободил Ремо из тюрьмы, — не остался в долгу Шанк.
Грызню между ариями король погасил одним веским: «Все вон!».
На самом деле, Ремо сбежал сам, но Эдвард не стал озвучивать ариям эту информацию. То, что пришелец в некоторой степени владеет всеми видами магии напугало бы Совет окончательно.
Алан догнал меня в коридоре и пошёл рядом.
— Я не обвиняю тебя в трусости, — снисходительно сказал он, — все девчонки против войны.
Я уставилась на принца в полном недоумении. Назвать меня девчонкой мог бы только совсем не знавший меня человек. Наивной куколкой я перестала быть в четырнадцать лет после той публичной казни и долгого разбирательства, что за ней последовало. Да и в малодушии до сегодняшнего дня никто не упрекал. Его слова были настолько абсурдны, что вызывали не обиду, а глухое раздражение.
— Война — это прежде всего смерть, — холодно ответила я. — А ты, как будущий король, должен понимать невосполнимость утраты каждого человека. Он не родит детей, не вспашет поле, не придумает новый двигатель, не напишет книгу…
Алан надулся. Ему явно надоели мои лекции о ценности жизни; он хотел слышать звон стали, а не рассуждения об экономике и демографии.
— Иногда люди должны умирать за свою страну, — отрезал он. Голос стал жёстким, чужим. — Или ты предлагаешь просто отдать Ремо север? А затем и Шалир?
— Нет, конечно, — устало вздохнула я, — я предлагаю просто не пороть горячку.
Он резко остановился посреди коридора, заставив меня тоже замедлить шаг и поднять на него глаза.
— Ты всегда так говоришь… — процедил он сквозь зубы, подходя почти вплотную. — Будто только ты одна видишь истину, одна права. Но не забывай, ты всего лишь ария. А я — наследник престола. И твой дар мага не делает тебя выше короны.
Я неверяще моргнула. Что это было? Даже король никогда не позволял себе подобных намёков.
— Тогда перестань размахивать титулом, словно ребёнок деревянной саблей, — отчеканила я ледяным тоном.
Лицо принца перекосило. Очередной укол в сторону нашей разницы в возрасте стал последней каплей — с него слетела вся показная выдержка.
— Я не ребёнок! — заорал он. — Я — мужчина! Почему ты не видишь этого? Я сам поведу войска на север! Лично обнажу меч, если мой отец окажется слишком труслив!
Вот оно что. Он пошёл за мной не спорить о стратегии. Он хотел, чтобы я увидела в нём личность. Мужчину. Смелого, решительного, покрытого шрамами героя, достойного восхищения. Возможно, даже любви той, кто стояла сейчас перед ним.
— И что дальше? Мне упасть в обморок от восторга?
— Хотя бы раз посмотри на меня не как на сопливого мальчишку! — потребовал он, делая еще один шаг ко мне. Теперь нас разделяла лишь тонкая полоска воздуха.
Я осталась стоять на месте, не дрогнув и не отстраняясь. Я не боялась внезапного поцелуя — Алан слишком принц и слишком уважает меня, чтобы позволить себе низость.
— Тогда не веди себя, как мальчишка, — выдохнула ему прямо в губы.
Принц вздрогнул. Его взгляд судорожно заметался между моими губами и глазами, выдавая борьбу с самим собой. В силу своего возраста он пока не мог скрыть от меня ни мучительную жажду, ни уязвимость перед собственным желанием. Его кадык дёргался, словно он постоянно сглатывал.
Наконец, он шагнул назад.
— Ты невыносимо жестока, — произнес он с болью в голосе.
Я горько улыбнулась.
— Мне говорили…
Развернулась и пошла дальше по коридору. На этот раз он меня не остановил.
Я так привыкла к этой его легкости, принимала её как данность, что ни разу не задумалась: а настоящая ли она? Не маска ли это? Не игра ли в «хорошего парня», чтобы я продолжала им восхищаться? А сегодня эта маска дала трещину, и под ней оказался совсем другой человек — уязвленный, ревнивый, опасный в своей обиде. Тот, кого я совершенно не знаю.
Вдруг я остановилась, словно налетела на невидимую стену.
Какая же я дура.
Я ведь сама не раз говорила, что все Ремо одинаковые, манипуляторы, интриганы, отточившие свои умения за века до мастерства. Так с чего решила, что Алан — исключение? Что он может быть по-настоящему мягким, терпеливым, уступчивым? Он же Рем. Тот, кто привык добиваться своего.
Неужели всё это время он просто подстраивался под меня? Выжидал? А теперь, поняв, что прежняя линия больше не работает, решил сменить тактику?
Я даже невольно восхитилась — вот ведь хитрец! Истинный сын своего отца. Правда, пока недостаточно убедительный: король всё-таки не отпустил кронпринца на передовую. Вместо него к захваченным провинциям двинулся генерал Майо с элитным корпусом гвардии в количестве тысячи бойцов. Чтобы ускорить переброску войск, две бригады вместе с бронированными мобилями и тяжелым снаряжением отправили по железной дороге.
Тысяча против одного человека. И я совсем не была уверена в том, что их будет достаточно.
Дворец со всеми его обитателями замер в ожидании. Даже слуги ходили тише обычного. Эдвард почти не покидал своих апартаментов. Похоже, он и сам уже не был до конца уверен, что поступил правильно, решив сыграть на предполагаемой слабости пришельца.
В Шалир приехал мой отец. Мама с маленьким Эриком остались в Фабрии, слишком опасно было брать ребёнка в дорогу. Папа собирался забрать нас с собой, подальше от столицы, над которой уже нависла война. Тимур, к моему удивлению, почти сразу согласился увезти семью. Я — нет.
— Во-первых, я постоянно проверяю ариев на искренность, — сказала я. — А, во-вторых, я нужна королю здесь.
Да, папа мог бы настоять. И я, как любящая дочь, скорее всего подчинилась бы. Но он не стал. Только внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнёс:
— Как быстро ты выросла...
В его голосе я услышала уважение.
В Шалире отец пробыл всего полдня. Тимур уехал к себе — собирать вещи и готовить отъезд семьи, — а мы остались поговорить наедине.
Он стоял у окна и смотрел на молодые деревца в королевском саду.
— Боевого опыта у нашего короля почти нет, — сказал он с кривой усмешкой. — Но в главном Эдвард прав. Если не попытаться решить вопрос быстро, дальше станет только хуже. Ремо обживётся в нашем мире, нарастит силу, у него появятся союзники… уже появляются.
Отец помолчал и добавил серьёзнее:
— Другое дело, что против дара Ремо контролировать разум королю нечего выставить. И он это понимает.
— Как ты думаешь, что будет? — осторожно спросила я, боясь даже мысленно представить худшее.
Отец отвёл взгляд от окна.
— Эдвард не прав. Ремо незачем подчинять всех солдат, достаточно подчинить командиров. Или даже одного — генерала Майо. И всё, битва выиграна. Солдаты не пойдут против приказов. Так устроена армия. Дисциплина держит солдат на месте, когда им страшно, ведёт их вперёд в атаку. И она же заставит их подчиниться, если будет отдан приказ сдаться.
Я опустила взгляд. От его слов по спине пробежал холодок.
— Это не жестокость, Марти. Это военный порядок. На нём держится всё. Это и сила, и слабость любой армии.
От его слов стало совсем плохо. Сейчас Ремо представлялся мне уже не человеком, а силой — слепой, безумной, несущейся вперёд без остановки, как мобиль с отказавшими тормозами.
Я помнила его холодным и высокомерным, помнила весёлым и живым, помнила страстным и искренним. Но я никогда не видела его
Испугаюсь ли я его? Почувствую ли отвращение? Или это будет чистый страх?
Сейчас ответа нет. Я пойму это только при встрече.
А в том, что встреча неизбежна, я уверена на сто процентов. И, кажется, именно поэтому я так отчаянно не захотела уезжать из Шалира. Мне нужно своими глазами увидеть эту его новую версию.
Отец уехал. Тимур с семьёй тоже. Закрыл особняк, выдал слугам жалование на год вперёд и отправил по домам. Полин и Анна на моё предложение покинуть Шалир всплеснули руками.
— Кто вас кормить будет, ария Хорн! — воскликнула повариха, потом грустно улыбнулась и уже серьёзнее сказала: — Да и некуда мне ехать, все мои на ближайшем кладбище лежат.
И пусть Шалир от пришельца отделяли ещё тысячи миль, пять провинций и армия генерала Майо, столица погрузилась в траур, словно Ремо уже стоял на пороге.
В напряжённом ожидании прошла неделя, затем и вторая. Неудивительно — расстояния-то огромные, тяжёлая техника передвигается медленно, армию нужно разместить и подготовить… И вдруг, как гром среди ясного неба: Майо переметнулся на сторону пришельца, поклявшись служить ему верой и правдой. Гвардейцы, само собой, перешли вместе с ним.
Телеграф молчал. То ли перерезали линии, то ли станции уже были под контролем Ремо. Новость принесли в Шалир двое дезертиров. Как так получилось, что они отстали от армии — дело тёмное. Может, сбежали раньше, может, не подчинились приказу Майо после. В любом случае их ждал трибунал.