Александра Пивоварова – Страдай, Перчик! (страница 22)

─ А мы тут, видишь, музыку слушаем. Нравится?

Он снова замахивается и бьет по багажнику. Вой сигнализации становится тише, сменяясь жалобным хрипом умирающего механизма.

Федя, кажется, только сейчас осознает масштаб катастрофы. Его голос срывается на фальцет:

─ Ты... ты что творишь?! Это отцовская тачка! Он тебя...

─ Заткнись! ─ обрывает его Глеб. ─ Бери своих дружков и спускайтесь. Поговорим. По-мужски. Вы ведь этого добивались. ─ в его голосе нет крика, только звенящая сталь.

Я стою рядом, скрестив руки на груди. Адреналин все еще кипит в крови, но теперь к нему примешивается что-то вроде мрачного удовлетворения. Я вижу, рядом с Федей появляется еще одна фигура − мой ублюдский бывший.

─ Глеб... Аня... мы... это не то, что вы подумали! ─ блеет Макс.

И в этом весь он. Сначала делает, потом в кусты. Какой же слепой дурой я была весь год… Конечно, одно дело выступать на беззащитную девчонку, другое − отвечать за свои последствия перед тем, кто может реально тебя сломать.

Глеб медленно поворачивает голову и смотрит на него. В этом взгляде столько презрения, что даже мне становится не по себе.

─ Вы тронули мою сестру. Вы − покойники.

Он бросает биту на капот искореженной машины. Металл жалобно скрипит.

─ У вас есть минута, чтобы спуститься. Или я поднимаюсь к вам.

В балконе начинается паника. Слышны приглушенные голоса, какая-то возня.

Через несколько минут дверь подъезда распахивается с грохотом, от которого, казалось, вздрогнул весь дом. На улицу вываливаются они. Макс идет первым, его лицо перекошено от злости и страха, но он старается держать марку. За ним плетется Федя и еще несколько парней.

Глеб не сдвинулся ни на сантиметр. Он стоит, засунув руки в карманы джинсов, и смотрит на них так, будто перед ним не люди, а тараканы, выползшие из-под плинтуса.

─ Ну? ─ голос Глеба звучит тихо, но в ночной тишине он опаснее биты, что валяется на капоте. ─ Я слушаю. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Макс, шедший первым, тормозит так резко, что Федя врезается ему в спину. Мой бывший поднимает руки в примирительном жесте, но его глаза бегают, ища пути к отступлению.

─ Глеб, давай без драк, а? Мы перебрали, погорячились, но и ты виноват! ─ мямлит он, делая крошечный шаг назад.

Глеб медленно вытащил руки из карманов.

─ Я виноват? ─ его голос звучит почти ласково. ─ Я виноват в том, что вы, два куска дерьма, решили, будто можете трогать мою сестру?

Он делает шаг вперед. Макс отшатывается и споткается.

─ Я... я не хотел! Это все Федя! Он сказал... ─ Макс попытается переложить вину, но Глеб его перебивает.

─ Мне плевать, кто что сказал. Вы были там. Оба.

Глеб переводит взгляд на Федю. Тот белеет и вжимается в стену дома. А их шатающая бухая группа поддержки, пытается не упасть и видимо вообще не понимает в какой конфликт ввязались.

Макс снова открывает рот, чтобы что-то сказать, но… Глеб не ждет оправлений. В одно мгновение он оказывается рядом с Максом, хватает его за воротник и с силой впечатывает в стену дома. Раздается глухой удар, и Макс застонав, сползает на землю.

Но Глеба это не останавливает, он заносит руку и бьет тяжелым кроссовком четко под ребра, заставляя бывшего распластаться на сырой земле.

─ Ты... ты не имеешь права! ─ пищит Макс, вжимая голову в плечи. ─ Я напишу заявление! Это нападение!

Глеб наклоняется к нему и хватает за волосы, Макс жалко барахтается, но ему не хватает ни сил, ни мужества.

─ Заявление? ─ голос Глеба тихий, почти шепот, но в нем хвенит такая ярость, что даже у меня проскальзывает дрожь. ─ Ты ударил мою сестру. Ты. Ударил. Девчонку.

Глеб рывком поднимает Макса за волосы, несмотря на мизерную разницу в их росте, заставляя смотреть себе в глаза.

─ Ты, мразь, даже не представляешь, что я с тобой сделаю. ─ цедит Глеб.

Он с размаху бьет Макса коленом в живот. Тот с хрипом, сгибается пополам, но Глеб не дает ему упасть и снова наносит удар, с силой впечатывает кулак в челюсть. Раздается хруст, и на асфальт брызжет кровь. Макс начинает выть, но его крик тут же обрывается, ведь Глеб хватает его за горло, прижимая к стене.

─ П-пожалуйста... ─ просит Макс, пытаясь оторвать его руку, но пальцы Глеба как тиски.

Бывший не подумал, что с ним будет… Посчитал, что справится с Глебом, но не учел, что ярость делает человека неуязвимым.

Федя и остальные парни замерли в стороне, боясь пошевелиться. Один из них попытался сделать шаг вперед, но я преградила ему дорогу.

─ Даже не думай. ─ говорю я тихо, но так, что он отшатывается.

Мне не жалко Макса, он сам виноват, он первым поступил низко. Я даже не хочу думать, что было бы не защити Олю случайный прохожий.

Глеб отпускает Макса, и тот падает на землю, кашляя и хватая ртом воздух.

─ Выбирай, ─ ровным голосом говорит Глеб. ─ сломать тебе левую или правую руку.

Макс захрипел, пытаясь отползти, но Глеб наступает ему на грудь, пригвоздив к асфальту. В глазах бывшего сверкает животный ужас, он наконец понял, что это не пустые угрозы. Глеб не шутит. Он действительно готов сломать руку − медленно, с хрустом, чтобы этот урок запомнился на всю жизнь.

─ Я... я... ─ Макс задыхается, его лицо посинело, а руки беспомощно скребут по обуви Глеба. ─ Не надо! Я... я все понял!

Глеб наклоняется и хватает Макса за запястье, сжимая так, что тот взвыл. Я вижу, как белеют костяшки пальцев Глеба, как напрягаются мышцы на его предплечье. Он не торопится. Он дает Максу прочувствовать каждый миг этого ожидания − мгновение до боли, до хруста, до крика.

─ П-пожалуйста... ─ умоляет Макс, а его глаза полны слез. ─ Я... я больше никогда... клянусь!

Глеб молчит. Он просто смотрит на него − холодно, оценивающе, как хищник, решающий, стоит ли добыча усилий. И в этой тишине больше угрозы, чем в любом крике.

─ У тебя будет один шанс извиниться перед Олей. На коленях. И если сестра простит, то останешься цел. Если нет, то я сломаю тебе каждый палец, прежде чем сломаю руку.

Внезапно, где-то позади нас раздается вой сирены. А Федя мгновенно оживает и бросается на помощь другу, но я тут же выставляю ногу, ставя ему подножку. Федя падает на асфальт, но похож страх окончательно отрезвил его, потому что он мгновенно оказывается на ногах и пытается ужарить меня.

Только я оказываюсь проворнее. Жалкое мгновение и мой кулак встречается с его носом, теперь в их компании будет два сломанных носа.

Но в этот же момент двор озаряет синее свечение от мигалки полицейского бобика. Из машины выскакивают двое в форме с криками: «Оставаться на местах!». И в одном из них я узнаю дядю Феди − участкового, который столько раз вытаскивал их задницы из проблем.

А следом за полицейской машиной показывается такси с девчонками.

─ Отошел от него! Руки поднял! ─ требует от Глеба участковый.

─ Я могу все объяснить! ─ начинает щебетать Оля, пытаясь доказать в этой суматохе, что ее брат и я не виноваты.

Глеб лишь усмехается и выполняет все требования.

─ Ауч! ─ возмущенно вскрикиваю я, когда второй полицейский скручивает мне руки. ─ Это лишнее, я и так пойду.

Но меня не слушают, а с Глебом поступают также. Нас скручивают, как каких-то буйных преступников, пока девчонки суетятся вокруг, но их никто не слушает. А Макс и Федя уже во всю строят из себя жертв. Я слышу, как Федя обвиняет Глеба, который напал, хотя они просто спустились покурить.

Жалкая минута и мы с Глебом оказываемся в полицейском бобике. В салоне патрульной машины пахнет застарелым табаком и пластиком. Нас с Глебом усадили на жесткую скамью, отделенную решеткой от кабины. И захлопнули дверь.

─ Ну и цирк. ─ усмехаюсь я, откидываясь на спинку сиденья, несмотря на то, что наше положение не завидное. ─ Ты видел их рожи? Особенно у Феди. Думала, он в штаны наделает.

Глеб тихо смеется. Его руки скованны за спиной, но поза остается расслабленной, будто он сидит не в полицейской машине, а в кафе с друзьями.

Он поворачивает голову и смотрит на меня, и в его взгляде я вижу какое-то восхищение.

─ Прости, что втянул, Перчик. Но, черт возьми, я в восторге. Ты меня реально с ума сводишь. ─ он наконец улыбается и так, как я привыкла видеть, дерзко и с вызовом. ─ Я решу это маленькую проблему, обещаю.

─ Я не из тех, кто дрейфит, когда дело касается близких. Так что оставь свое восхищение, ─ я прикрыла глаза и выдохнула. ─ я просто разозлилась, что эти мудаки тронули Олю. И думай лучше о себе, я так… всего лишь нос сломала, а вот тебе может прилететь не на шутку, Глеб.

─ Похер. Мы еще не закончили… ─ в его голосе вновь проскользнула угроза. ─ Никакая полиция не спасет их от моего гнева.

─ М-м… ─ я открыла глаза, чтобы посмотреть на него.

И резко почувствовала возбуждение. Глеб был таким… сексуальным в своем гневе. Ему всего восемнадцать, но он готов защищать сестру, чего бы ему это не стоило. И такая мужественность заводит меня.

Глеб заметил мой взгляд. Его усмешка становится шире, в глазах появляется знакомый, опасный блеск. Он чуть наклоняет голову, словно оценивая мою реакцию, и тихо, почти шепотом, говорит

─ Нравится то, что видишь, Перчик?