Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 40)

Я слушала слова Эзры и не понимала. Не понимала, почему этот, довольно умный мужчина выгнал единственного сына из собственного дома. С одной стороны, я большую часть жизни поминала его недобрым словом и желала ему бед, с другой – мне впервые захотелось услышать его правду. Но я не решалась спросить.

– А как же Лора? – вопрос Терна заставил меня вздрогнуть. Я и не подумала, что тоже могу быть в опасности. Вообще, не примеряла дальнейшие события к себе.

– Шада отправится в покои моей матери. Женщины куда более верные стражи. Если уж отдала душу, так отдала без остатка. Гвардия моей матери – самые надежные охранники в долине, а ее покои – самое безопасное место. Конечно, мы не можем подвергать шаду опасности.

_______________________________________И тегин улыбнулся так мягко и тепло, что я вконец растерялась. Картинка не сходилась. Никак. Вроде бы и рисунок на частях один и тот же, а края один к другому не подходят. Словно рисунков не один, а два, и мне ссыпали части от обеих. Только для того, чтобы я не сумела найти верные кусочки.

Катунь (хатун) – супруга кагана в Тюркском каганате. Все, что в степи, принадлежит кагану, кроме того, чем владеет катунь. Т.е. формально, каган мог войти в любой юрт и взять все, что ему угодно, передарить, отобрать. Но вещи и слуг катунь трогать не мог.

Каган – верховный правитель, более поздний аналог титула "шаньюй". Пока не решила, понадобится ли он нам, но, скорее всего, нет. Для общего развития.Тегин – наследный принц у тех же тюркских племен.

**

Я чувствовала взгляд мужчин на себе, когда стража провожала меня в покои матери тегина, но не нашла, что еще сказать. Пока Харан не осмыслит произошедшее, мне было больше нечего добавить к сказанному.

Меня провели по нескольким коридорам и одному подземному ходу, о котором я не помнила, и мы вынырнули на первом этаже дворца. Здесь разительно отличалась обработка стен, так что я узнала здание сразу: рисунки на стенах с яркими цветами и бабочками очень походили на те, что мы видели в главном зале храма. Даже эхо от шагов, как мне показалось, разносилось так же гулко, несмотря на плотные и тяжелые ткани, закрывающие большие окна.

– Покои старшей катунь на третьем этаже, шада, – с поклоном предупредил один из стражей. Я только кивнула, надеясь, что силы не оставят меня до того момента, как мы доберемся до нужных комнат.

Огромные двери распахнулись за два шага до нашего приближения, и пара рослых, едва ли не выше мужчин, стражниц, сомкнула длинные копья с луноподобными лезвиями.

– Тегин приказал доставить сюда шаду Ашерелле… – начал было стражник, замерший в нескольких шагах перед женщинами.

– Катунь ожидает шаду. Только ее, – грубым, низким голосом произнесла женщина, выразительно глянув на мужчин из-под налобной пластины, заменяющей шлем. На женщинах, несмотря на мирное время, были надеты и стальные кирасы, и поножи с наручами, словно они были готовы в любой момент к бою.

– Верно, – стражники, что проводили меня из зала советов, кивнули и отступили на несколько шагов за мою спину.

– Шада может пройти, – совсем иным тоном, гораздо мягче, произнесла вторая из стражниц, поднимая копье и освобождая проход.

Я, чувствуя себя так, словно вступаю в сокровищницу, а то и в темницу, медленно и неуверенно двинулась вперед. Я так давно не бывала в этом городе, среди этого народа, что просто не могла никак перестроиться, привыкнуть к тому, как все здесь заведено. Не могла вспомнить, каково это – быть не просто девицей-сиротой, а шадой благородной крови.

Двери за спиной закрылись бесшумно, но по коже прошла холодная волна, словно это движение створок вызвало резкий порыв ветра.

– Проходи, девочка, не бойся, – из глубины комнаты сквозь распахнутые внутренние двери раздался густой и красивый женский голос, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Я ступала тихо, словно неосторожное движение могло нарушить покой этой царственной женщины, что сидела на большом мягком диване, наблюдая за мной из-под ресниц. Старшая катунь не двинулась с места, дожидаясь, пока я подойду, как и десяток ее служанок, что сидели рядом на подушках. Но стоило мне согнуться в положенном поклоне, как мать тегина поднялась. Меня подняли из поклона за локти, словно я была дорогим и важным гостем.

– Давно тебя не было дома, Мелиалора Ашерелле, – вдруг тихо произнесла катунь и обняла меня мягкими горячими руками. – Садись рядом, дай на тебя посмотреть.

Не понимая, как на это реагировать, как себя вести, я присела на указанное место. Я плохо помнила катунь и сейчас украдкой рассматривала ее. Высокая, статная, она выглядела настоящей королевой даже в домашнем, невычурном наряде.

– Что тебя беспокоит, шада? – не стесняясь внимательного взгляда, вдруг спросила катунь, махнув рукой женщинам.

Те, словно только этого и ждали, молча поднялись и направились к выходу. И все это в полнейшей тишине, поклоны, повороты. Мне показалось, что даже смежная дверь между комнатами закрылась беззвучно.

– Ты можешь мне рассказать, – спокойно добавила женщина, и я вдруг поняла, что это правда.

Из глаз, словно только дожидались этого момента, брызнули нескончаемым потоком, слезы. Я всхлипывала, стараясь еще как-то их сдержать, но когда катунь протянула ко мне руки, прижав к груди, сил контролировать происходящее больше не осталось. Я разрыдалась в голос, едва ли не завывая. Мудрая женщина мягко поглаживала меня по плечам, протянув тонкий платок.

– Все хорошо, девочка. Пусть прольются, не сдерживай их. Теперь все решится наилучшим образом. И сестра твоя будет в порядке, и с тобой все будет хорошо…

– Откуда… – сквозь всхлипы просипела я, пытаясь понять, когда успела проговориться.

– О, девочка, я знаю все, что происходит здесь. Каждое слово, произнесенное в зале советов, каждый взгляд, что брошен в сторону моего сына. И, конечно, я знаю, что случилось сегодня. И я тебя могу заверить, что мой сын достаточно мудр, чтобы принять верное решение. А если вдруг он ошибется, я сумею ему подсказать. Так что не переживай зазря.

– Но Эзра… – я немного успокоилась, но горло все еще сжимало неконтролируемыми спазмами.

– Ах, Эзра. Не бери в голову. Старик очень страдает, несмотря на суровый вид. В то день он потерял свою любимую, а сегодня сына.

– Что?

– Мы не знали, что Азунар покинул наш мир, – тихо, с явным сожалением произнесла катунь. – В тот момент это казалось самым лучшим выходом из ситуации, а теперь… не обвиняй его.

– Он бросил нас! Выгнал из дома, когда все было хорошо!

– Он пытался спасти вас. Пусть и таким недальновидным способом.

– Спасти?! – горло сжало так, что я просто не могла нормально произнести ни слова. – Разве таким путем можно хоть кого-то спасти? Это предательство! Я ночами видела его лицо во сне, когда родителей не стало! Каждую ночь, после того как болезнь проявилась у Дивьеанара, я видела его улыбающееся лицо!

– Ты и правда не понимаешь, шада,– грустно произнесла катунь, покачав головой. И повернувшись в сторону дверей, громко приказала: – Принесите нам что-нибудь поесть!

Какое-то время мы сидели молча. Я пыталась успокоить тот огонь эмоций, что пылал внутри, а женщина просто молчала, наблюдая за мной.

– Сперва поешь, а потом я тебе постараюсь объяснить. Пусть ты и не простишь Эзру за его поступок, но я очень надеюсь, что сумеешь понять. Хоть немного.

**

Из слов катунь выходило как-то все слишком просто и гладко. Настолько, что даже не верилось. И бабушка любила отца, но была против их свадьбы с мамой, и дед все сделал ради безопасности будущих внуков. А отец просто ничего не понял, так как не знал о заговоре против полукровок и того, что вокруг трона эйолов так много предателей. Да еще таких, что никак не найти.

Очень уж складно.

– Это не может быть правдой, – я смотрела на столицу, залитую ночными огнями. Огромный город, укрытый в лесах, казался наполненным сотнями светлячков. Он двигался, дышал, а я никак не могла вспомнить, какие ощущения он вызывал во мне раньше, в детстве. Надежду? Восторг? Я не помнила. Сейчас же это было только глухое раздражение, сильно замешанное с тревогой.

– Но так все и есть, шада. Эзра, конечно, имеет весьма резкий и немного поганый характер, но он ни за что не стал бы выпроваживать из Долины единственного наследника. А так Верховный сделал все, чтобы вашу семью не могли найти. Ты представляешь, какое влияние на Эзру получит тот, кто доберется до вас с сестрой? Пока мы думали, что Азунар жив – такой опасности не было. Он точно знал, как защитить свою семью. Теперь же все изменилось, и нам придется позаботиться о вас.

Я резко обернулась, внимательно глядя на эту немолодую, но еще очень крепкую и сильную духом женщину, а по спине волной прошла дрожь.

– Позаботиться?

Мне ужасно не понравилось и само слово, и то, как оно было сказано. От него веяло чем-то сырым и землистым. Может, темницами?

– Именно, хорошая моя, – и катунь покривила губы в улыбке.

Я прекрасно понимала, что ничего не смогу противопоставить этой женщине и ее силе, но все же внутри поднялась волна возмущения. Сдаваться на ее милость просто так я не собиралась. Не после всего, что пережила за последние дни. Недели. Месяцы.

Стараясь говорить спокойно, я чуть склонила голову набок. Не стоит бросаться в драку сразу, тем более с таким сильным и опасным противником. Сперва нужно разузнать, как на самом деле обстоят дела. Вдруг я неверно ее поняла.