Александра Питкевич – Лекарство для генерала (страница 10)

– И отсюда еще один вопрос, – задумчиво глянув на небо из-под прижатой ко лбу ладони, добавил Рубер.– Вы хорошо держитесь в седле?

И в этот момент я вдруг поняла, что вряд ли их устроит мое платье для верховой езды и дамское седло. Ну, хоть лошадь у меня хорошая, вполне выносливая, а не из этих, парадных, что сейчас в моде среди горожанок.

**

Меня изрядно удивляли эти двое, не вписывавшиеся ни в какие привычные шаблоны. Я никак не могла сообразить кто на самом деле Рубер и Терн, уж очень противоречивым было и их поведение, и внешность.

Начиная с простых добротных курток, больше подходящих работягам из пригорода, но все же слишком дорогих и плотных, заканчивая внимательными, чуть с прищуром, взглядами, которыми они окидывали каждого прохожего. Мужчины смеялись и шутили, отчего я чувствовала себя довольно свободно и спокойно, но в то же время я была почему-то уверена, что стоит мне споткнуться, как меня тут же подхватит две пары рук. Как тогда ночью, когда возвращалась домой с Хараном. От одного воспоминания о таинственном и непонятном Огоньке тут же вспыхнули щеки, а по телу волной прошел жар. Жар. Определенно, эта кличка прилипла к нему не просто так.

– Это нам не надо. В конюшне мотка три будет хорошей, – не замечая или просто не обращая внимания на накрывший меня румянец, Терн отмахнулся от плетеной веревки, которую тому предлагал приятель.

– Да она там уже года три лежит, никем не пользованная. Наверняка мыши все поели, – фыркнул длинный, но веревку отложил.

– Так говоришь, словно я не слежу за вещами, – безразлично фыркнул гигант и указал на следующий прилавок. – А вот гвозди и пару подков надо взять. Сам знаешь, как оно бывает. Если захромает, никуда не попадем.

Я смотрела на эти приготовления и была готова поклясться, что с такими сборами нам точно потребуется не одна телега для вещей. А они еще мои наряды упрекали. Но все это меркло по сравнению с тем, когда оба почти синхронно потащили меня в лавку готового платья. Мужского платья.

– Вы шутите? – рассматривая на вытянутых руках потертые кожаные штаны на какого-то подростка, я скосила глаза на своих сопровождающих. – Я должна надеть вот это?

– Очень желательно, донья. В своих платьях вы никак не можете отправляться в путешествие. А Харан очень настаивал, что без вас нам нельзя, – пытаясь изобразить сожаление, произнес Терн. Вот только глаза великана смеялись, и мне показалось, что он с нетерпением ожидает того момента, когда я сменю привычный наряд на это неудобное и вульгарное изобретение мужчин. Да в такой одежде и запреть недолго.

– Нет, – скривившись, я отложила предполагаемую обнову в сторону. На такие жертвы я не пойду. Ни за что. – Этот ужас я не надену.

– Но, донья, Харан же приказал, – мужчины переглянулись, явно поставленные в тупик моим упрямством. Кажется, в их головах просто не укладывалось, что кто-то может оспорить указания их предводителя.

– Ничего не имею против, если Огонек сам будет носить подобное, – представив, как атлетическая фигура этого мужчины будет смотреться в явно маловатых штанах, я опять немного покраснела. – Но сама подобного не надену.

– Вы не можете путешествовать в платье. Дорога долгая…

– Я вас поняла.

**

Злая после разговора с домашними из-за всех сборов и сумки, которая оказалась почти неподъемной, я выскочила из дома, громко хлопнув дверью. Плечо едва не отваливалось под весом вещей, но я упорно и упрямо спускалась с лестницы, не боясь наступить на укороченную красную юбку с воланом.

– Это что такое? – недовольный мужской голос был как раз тем, что мне сегодня требовалось, чтобы окончательно выйти из себя. Я боялась путешествия, боялась не найти цветок или не успеть вернуться вовремя, а такое в высшей степени вежливое приветствие, никак не поддерживало мой настрой в гармоничном состоянии, позволяя гневу перелиться через тонкий край терпения.

Подняв взгляд на Огонька, я открыла было рот, чтобы высказать все, что думаю о его возмущении по поводу моего наряда, но тут же его захлопнула. Не стоило так делать. От этого человека зависело, как именно пройдет мое путешествие, и доберусь ли я туда, куда мне требовалось. Очень хотелось нагрубить, но я сдержалась. Однако Харан, либо не понял моего порыва, либо просто не оценил. Темная бровь мужчины приподнялась, и он обвел рукой мой наряд.

– Это как понимать? Вы собираетесь ехать в платье?

– Это юбка и блузка, – заметила я, стараясь не поддаваться на провокацию.

– Я не это имел в виду. Вы собрались на бал? – мужчина хмурился, кажется, намереваясь всем силами испортить мне настроение.– Или в вашем доме не нашлось ничего более подходящего для путешествия верхом. Мне казалось, вам вполне ясно дали понять, что никаких карет и ландо не будет. Весь путь придется провести в седле.

– Я все это прекрасно помню. И поеду в том виде, в котором нахожусь сейчас.

– Если ваши бедра сотрутся в кровь, донья, это нас замедлит, – Харан шагнул ближе, почти не оставляя между нами расстояния и произнося слова свистящим шепотом. – Не стану скрывать, ваши бедра меня весьма тревожат, и я предпочел бы сохранить их здоровыми.

Я едва не задохнулась от двусмысленности прозвучавшей фразы, но мужчина оставался так серьезен и хмур, что разом отмела все неприличные мысли. Он ничего не имел такого в виду. Кажется.

– Под юбкой бриджи. Это мамин наряд для верховой езды, и он весьма продуманный, хотя и старого образца. К нему идут перчатки и куртка на более холодную погоду, – тихо, совершенно успокоившись и не чувствуя больше стремления к скандалу, произнесла я.

Харан склонил голову набок, и его тонкие губы растянулись в усмешке.

– Хорошо. Но имейте в виду, если где-то начнет нестерпимо жечь – сообщите мне. Любая рана, даже незначительная, в такой долгой и опасной поездке может иметь фатальные последствия. А вы совсем не приспособлены к подобным путешествиям, чтобы можно было относиться к этому беспечно.

Мне только и оставалось, что кивнуть. Конечно, я не собиралась делиться с мужчиной своими сложностями и маленькими женскими неудобствами, но и спорить сейчас смысла не было.

Пока Терн, весьма милый, несмотря на внушительные габариты, крепил мои сумки на одну из вьючных лошадей, Харан самолично перепроверил стремя и седло.

– Вы не доверяете моим помощникам?

– Я предпочитаю быть во всем уверен и спокоен. Я знаю, как седлают лошадей мои люди, но ничего не знаю о ваших. Так что да: я им не доверяю. Хромающие лошади, отвалившиеся подковы – это не то, ради чего хотелось бы через час останавливаться в чистом поле. А теперь, донья, запрыгивайте в седло. Как я понимаю, у вас время поджимает куда сильнее, чем у меня.

Я внимательно всмотрелась в лицо мужчины, пытаясь отыскать там насмешку или следы шутки, но Харан был серьезен. И совершенно прав. У меня было мало времени. Но самой большой проблемой было то, что никто не знал, сколько его на самом деле осталось.

Ухватившись за луку седла, я легко запрыгнула на лошадь, чувствуя, как по телу проходит легкая дрожь. Мне еще никогда не приходилось отправляться так далеко, да еще в практически незнакомой компании. С одними мужчинами, что выходило за все возможные рамки.

– Не бойтесь, донья, – Харан осторожно поймал мою ногу за лодыжку, помогая вдеть ее в стремя. – Все будет хорошо, и мы сделаем все, что сумеем, чтобы добыть эти цветы и спасти вашу сестру.

Я коротко кивнула, чувствуя, как теплая рука сжимает ногу через тонкий чулок. По телу вверх потянулся жар, пробуждающий совершенно несвоевременно томление и желание чего-то глубокого, острого. Чувствуя, что начинаю задыхаться, я громко сглотнула. И в этот момент Харан вскинул голову, посмотрев прямо мне в глаза. В глубине го взгляда пылало пламя, грозящее меня поглотить и испепелить.

Как можно путешествовать в одной компании с таким человеком?

Глубоко вздохнула, стараясь успокоиться: ничего нового. Когда мы бывали у родственников мамы на далеком западе, тамошние мальчишки вели себя точно так же. Постоянно задирали и подкалывали, словно им больше было нечем заняться. Я просто отвыкла от мальчишек. Даже таких, у которых давно проклюнулась борода, а пальцы жесткие от оружия.

**

Харан дал знак, и наш небольшой караван из четверки всадников и пары вьючных лошадей двинулся к выезду из города. Я едва сдержалась, чтобы не оглянуться. Было очень тяжело от мысли, что могу больше никогда не увидеть своей сестры, если только немного задержусь в пути. Мне казалось, что даже камни под ногами кобылы начинают тлеть, и дым противно забивается в горло, пытаясь вынудить меня закашляться, такой жгучей была тревога.

– Улыбнись, донья, – Терн подвел своего коня ближе и тепло улыбнулся. – Мы вернемся довольно скоро. И все уладится.

– Надеюсь, – я ответила на улыбку, а затем скривилась. С другой стороны улицы, вытаращив на меня глаза, смотрела соседка. Вот же напасть! Не пройдет и получаса, как вся улица будет знать, что я оставила дом и больную сестру, уехав в компании троих мужчин и без сопровождения достойной женщины.

– Что-то не так? – от Терна моя гримаса, конечно, не укрылась. Да я и не особо старалась. Этот мужчина оказался довольно приятным и располагающим. В отличие от его резкого командира.

– Слухи поползут. Теперь по всей улице мое имя будут месяц полоскать, как белье на ветру.