Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 9)

Но чем больше становилась кучка драгоценностей рядом со мной, тем сильнее хмурился мужчина.

– Дорогая ты девица. Я бы согласился на что попроще. Чую, беду мне принесешь, – тихо, чтобы не слышали его соратники, проговорил мужчина, глядя мне в глаза.

Я же едва дышала. Не найденными осталась одна заколка. И тигровая бирка, что лежала, примотанная к телу лентами для груди.

– Опуфпи, – превозмогая дурноту, просипела сквозь грязную ткань, что закрывала мой рот.

– Отпустить? – мужчина печально вздернул бровь и обернулся, посмотрев на остальных разбойников. – Я бы может так и сделал… да только никто мне такого не позволит, девушка. Но я постараюсь, чтобы тебя не обидели. По крайней мере мои люди. А что будет с тобой дальше… не мое дело и не моя судьба.

Мужчина сгреб украшения большой ладонью и отошел, возвращаясь к остальным. Через мгновение послышался восторженный гул.

– Хорошо ее обсмотрел? Может, у ней еще что прячется?

– Нет больше ничего. Но сапоги дорогие. И ткань под верхним платьем… непростая птица к нам залетела. Нужно поскорее избавиться.

– Так может все же того ее… когда еще шанс будет? – и снова тихий, скаберзный смех, от которого меня всю передернуло.

– Как ты потом ханам ее отдашь, полумертвую? Знаю я, как ты с бабами обходишься. Чудо, если та потом жива остается. Нет. Не порть товар. Лучше шел бы, сговорился с кем нужно. Слышал я, что ханы опять князя давят.

– Было дело. Видели пыль от их коней вчера, – еще один голос. Высокий и надрывный.

– Значит, скоро стоять будут лагерем. Если его не выбили из крепости, а мы бы о том сразу узнали, значит, скоро вся Орда подойдет.

– Мыслишь, возьмут шептуху?

– Возьмут. У них хватает шаманов, чтобы ее без кляпа замкнуть. А среди илбэчинов-багатуров всегда найдется кто-то, готовый взять в шатер такую женщину.

– Много ты про ханов знаешь, – с уважением, но и долей недовольства произнес высокий голос.

– Жизнь так сложилась, – мрачно отозвался дезертир. И после короткой паузы добавил: – Пойдешь? Есть у тебя кто связной с той стороны?

– А то как. Ща дожую и пошагаю. К вечеру будет решено. Только коня твоего возьму. Пехом, оно, долго будет.

– Бери. Только не потеряй. И смотри… убьют тебя – не возвращайся.

В ответ на это предупреждение послышался грубый и мрачный смех. Эти люди не слишком-то боялись смерти, ожидая и видя ее за каждым деревом.

Послышалось шуршание, а затем звук быстро удаляющихся и затихающих шагов. Кажется, тот, кого отправили к кочевникам, почти бежал.

– И как мы эту потащим? На спине? – спокойно, буднично, словно обсуждал обед, спросил мужчина, что дурно обращался с женщинами.

– Нет. Телега нужна, – протянул дезертир. В его голове видно уже сложился план.

– Мы деревню обходили вечером. Токмо красть днем… на вилы подымут.

– А ты не кради, а купи. У нашей находки довольно мелких монет. За одно и еды прикупишь. С голоду помрет – ничего за нее не получим. Да и самому охота хоть раз живот набить.

– Мороки много. Может, ну ее?

– Может. Придушить предлагаешь и под деревом закапать? – меня всю передернуло. Мало я знала о жизни простых людей и не понимала, что могло вынудить честного человека пойти на разбой. И убийство. Не ждала я для себя такой судьбы.

Да и гадалки-провидицы из дворца пророчили мне спокойную жизнь до старости. Только думала я, что наступит этот покой в одном из монастырей или в Старом Дворце.

– Так может бы…

– Не боишься, что шептуха к тебе после смерти духом не упокоенным явится? Нет. Лучше пусть ханы с ней разбираются.

От долгого лежания у меня затекло все тело. Ноги ныли от веревок, а руки почти не чувствовались, словно их сковало льдом. Сердце никак не могло успокоиться, а в горле стоял противный горький вкус. Ужасно хотелось пить. Я понимала, что еще немного, и просто потеряю сознание от всего происходящего. И от жажды.

По моим планам к полудню я должна была уже уйти далеко от крепости. Но все вышло иначе. В голове нещадно гудело и трещало, когда на лицо вновь упала тень. Дезертир присел рядом, держа в руках флягу из выдолбленной тыквы.

– Я дам тебе воды, если обещаешь не дурить. Одно слово скажешь – больше не дам.

Я истово закивала. Пить хотелось больше, чем жить. Впрочем, сейчас это были очень близкие вещи. Я и не мыслила, что сумею сбежать от разбойников. Не со связанными руками и ногами.

– Смотр мне, фу-ню. Я с колдовством не знаюсь, но думаю, что мой кулак прилетит тебе в лицо быстрее, чем ты закончишь шептать свои слова.

В этом я тоже почему-то была уверенна. Никто и никогда меня не бил, если не считать пяти палок по пяткам*, что я получила в первые недели во дворце за ошибку. Но в словах дезертира не было ни малейшего сомнения: ударит. Рискнет повредить «товар», но не позволит мне произнести ни слова.**

В первый миг я едва не захлебнулась, закашлялась. Жажда была настолько сильной, что сводило горло и живот. Словно я не пила полдня, а сидела в темноте и холоде неделями. Вода потекла по вороту, за шиворот.

– Тише. Воды хватает, – дезертир на мгновение отодвинул флягу от меня, но я потянулась за ней. Ребра сдавило страхом, что мне не дадут напиться. Но мой пленитель был не так жесток. Дальше я пила медленнее, осторожнее. А бывший солдат продолжал: – Руки я тебе не развяжу. И кляп оставлю. Повезем тебя в повозке, а там к утру может и с кочевниками сговоримся. Да не дрожи ты так. Они к своим женщинам хорошо относятся. Выберет тебя какой багатур, будешь жить счастливо.

– Я не..

– Молчи! Еще одно слово и будешь сидеть совсем без воды! – прикрикнул мужчина, отдергивая флягу. Его лицо побледнело.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: он на самом деле боится. Боится меня и тех слов, что я могу произнести. Я почти не общалась с простыми людьми и не знала, что суеверия и страх пред одаренными женщинами так силен. Но сейчас мне это играло на руку. Может, и в будущем я смогу это использовать?

В любом случае, сбежать из большого стана кочевников, что двигались с шатрами, кашеварами и целыми табунами лошадей, будет куда проще, чем скрыться от трех разбойников, что смотрят только за мной. А если показать себя смиренной и покорной судьбе, так никто и следить не будет?

Надежда была только на это. А еще на то, что не найденная тигровая бирка до поры до времени останется на своем месте. Мне бы только освободить руки, я бы укрыла ее куда надежнее. Пусть это и не очень просто сделать.

Разбойник убрал флягу, заткнул крышку и положил рядом. А затем в его руках опять появилась грязная тряпка. Губы тут же отозвались ожиданием боли. Мне показалось, что разболелись даже скулы.

– Нет, – рискнула тихо произнести я.

– Прости, но я не верю тебе. Любая женщина на твоем месте попытается сбежать или заколдовать нас. Вы глупы и своевольны, сами не понимаете, как лучше, – не останавливаясь, пропихивая тряпку между сомкнутых губ и затягивая на затылке, покачал головой мужчина. – Вот куда ты денешься, если сумеешь сбежать? Тебя чудом не сожрали волки или какие друге твари. Или ты думаешь, мы тут единственные шастаем от границы к границе? Нет. Шальных людей хватает. И не все будут к тебе добры. Рот завяжут и оприходуют по назначению. А потом бросят умирать под кустами. Нет. Для тебя другая судьба уготована.

Я старалась сдержаться, но из глаз потекли слезы, расходуя понапрасну и без того ценную влагу.

_____

Палкой по пяткам (бастинадо, фалака) – одно из основных «несмертельных» наказаний в древнем Китае и на Ближнем Востотке. (так же было в Риме и Греции) Применялось в виде битья по спине, ягодицам или голым пяткам, в зависимости от того, кого наказывали и от степени проступка.

* Гуань дао – древковое оружие с широким изогнутым клинком, напоминающим европейскую глефу.

*фу-ню – "Женщина-талисман" или "женщина-оберег". Обозначает женщину, которая использует талисманы, амулеты и заклинания для защиты или нападения.

*речь о четырех непревзойденных красавицах из мифов Китая. Согласно легенде, четыре великих красавицы обладали наружностью, «способной затмить луну и посрамить цветы, и внешностью, способной рыбу заставить утонуть, а летящего гуся – упасть».

Глава 7

Князь Вей

Руку жгло, и я едва сдержался, чтобы не выдернуть стрелу самостоятельно. Только выдержка и многолетний опыт уберегли меня от такой глупости: если наконечник соскочит с древка, ситуация осложнится. А мне вовсе не хотелось, чтобы лекари разрезали меня своими тонкими длинными ножам и больше необходимого.

– Мы должны вернуться в поместье, – отмахиваясь здоровой рукой от одного из помощников, скривился я. В крепости и без того хватало раненых, а если я буду находиться среди них, никто не сможет сосредоточиться на деле. Только и будут думать, не настал ли черед нового наместника.

– Далеко с такой раной ехать не стоит, – мой адъютант с недовольством посмотрел на торчащее оперение стрелы, но говорил осторожно, словно его слова могли меня рассердить.

– Далеко и не поедем. Только в поместье, – я криво усмехнулся. – А ты бы лучше позаботился, чтобы командующий Лань пережил эту ночь.

– Старик – герой. Он не умрет в лазарете, – отмахнулся адъютант, словно у него не было и капли сомнения. Служили мы бок о бок уже не первый год, так что он вполне мог позволить себе так отвечать, при этом не нарушая границ дозволенного. – А вот вам и правда лучше показаться лекарю.