Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 7)

Выслушивая донесения, я пытался рассчитать, как много у меня времени на то, чтобы вызвать своих лучших воинов. Успеют ли они прибыть из поместий, чтобы отбить идущую на нас Орду?

Кочевники выбрали самое удачное время для своей атаки. Смена императора, пока среди знати и генералов нет мира. Почти невозможно подобрать момент выгоднее. И почему я оказался не готов к этому? Почему не предвидел такого шага?

Ответ искать даже не требовалось. Все было на поверхности. Наложница Е. Прекрасная Тинь Ли Шуэ, что заморочила мою голову и заняла все мысли. Словно несдержанный подросток, последние недели я думал только о ней!

Я давно искал себе одаренную женщину, которая сумела бы родить достойного наследника, сохранить и передать ему мой дар. И все совпало. Обученная, воспитанная двором, благородная. К тому же, от одного взгляда на нее, у меня перехватывало дыхание.

Я не думал, что выпадет шанс ее заполучить, но все сложилось, как нельзя лучше. Она была в моем поместье, на моей земле. И что же в итоге?

Позвав ее прислуживать прошлой ночью, я едва не испортил все. Такая близкая, манящая и так долго желанная… И я едва не сошел с ума, стоило коснуться ее гладкой, словно шелк, кожи. От ее запаха кружилась голова, а кровь вскипала, как масло на огне…

Слушая доклад вестового, я на мгновение прикрыл глаза. Стыд, горечь, разочарование в самом себе. Давно меня не обуревали подобные эмоции. Только чудом удалось остановиться. Скованность и холодность, слезы на лице прекрасной женщины – это единственное, что меня отрезвило, дав силы справиться с самим собой.

И я ее отпустил.

Но думать я все еще мог только об этой ужасной ночи, об этой невероятной женщине, твердой как сталь и в то же время, мягкой, словно лучший шелк.

И вот теперь мне предстояло разбираться с последствиями. И с женщиной, ее обидой, злостью, страхом… и с армией кочевников, что стояла у ворот в империю, охраняемых моим копьем.

– Седлайте лошадей. Нет смысла говорить об этом здесь, – я поднялся и махнул рукой одному из своих подручных. Пришло время облачиться в доспех и заняться тем, что у меня выходило лучше всего.**Мои лучшие воины не успели ко второй атаке. Этого можно было ожидать, к этому я был готов. Внизу, у самых стен, словно живое море, стояла самая быстрая часть кочевого войска. Я надеялся, что они не станут атаковать повторно, но так же знал, что надежды эти пустые. Я чувствовал левой пяткой, что они пойдут в атаку. Кто не знаком с этой армией, одной из лучших в мире, ни за что бы не поверил, что такое возможно. При такой численности идти на штурм крепостной стены было чистым самоубийством. Но я не первый год отгонял их от границ своей страны. Я знал их генералов в лицо, знал их повадки и имена их жен. И очень ясно себе представлял как пройдет эта ночь. Если бы ханы не планировали атаковать сегодня их бы и близко не было у моих ворот. Но вот они, стоят живым морем, готовые подняться волной.

– Генерал, – вестовой подбежал с донесением. Бледный, еще совсем молодой. Я и не помнил, бывал ли этот юноша в боях прежде, или это его первое сражение. – Командир Лань собирает свои отряды, но им не быть раньше чем через три часа.

– Принято, – я кивнул, рассматривая карту и то и дело кидая взгляд в окно. Словно я не знал каждую кочку за стенами крепости, словно не самолично приказывал очистить все пространство перед ней от кустарника и деревьев.

Вывести войска к воротам? Ждать осады? При тех запасах провианта, что имелись в крепости, этот вариант казался лучшим на первый взгляд. Но так ли было на самом деле? Я пока не видел осадных башен, что давало нам немного времени. Но башни будут. как и шаманы.

– Подготовить отряды к открытому бою, – тихо велел я, зная, что меня услышат. – Кто из высоких генералов на месте?

– Командующий Фан и командующий Джа, – тут же отрапортовал один из моих приближенных

– Пусть готовятся. Сегодня нам предстоит поработать. И… распорядитесь, чтобы подготовили мое копье.

Ладони тут же отозвались зудом, словно я уже касался этого теплого, отполированного дерева, что было словно продолжением моей руки.

Ворота открывались медленно, нехотя, с тихим недовольным скрипом наматывалась цепь на большой ворот. Рывками, поднимаясь всего на ладонь за раз, двигалась вверх решетка. Тихо стояли кони, не храпя и не перебирая ногами. Молча ждали солдаты. Впереди моя лучшая конница, что разойдется веером, стоит нам покинуть гарнизон, а за нами – пехота. Крепкая и сбитая не одной стычкой. Мои люди были надежды и смелы. Но все, как и я, знали, что сегодня нас не достаточно в крепости. Сегодня будут потери.

Мы выстроились на открытом пространстве в ста шагах перед воротами. Прямо перед нам, не дальше чем на полет стрелы, стояли кочевники. На первый взгляд казалось, что они недисциплинированны, шумливы и неспокойны. Никаких ровных рядов, кони гарцуют под седлами, воины переговариваются низкими, гортанными голосами.

Но все это обман. Не просто выяснить, где дисциплина строже, в моей армии или в этом кочевом войске. Сбежит один – казнят весь десяток. Побегут двое – казнят сотню. Потому не побежит никто. Свои же прирежут, пока сотник не заметил. А стрелы? Лучше их луков только наши большие ножные луки. Но на один такой нужен стрелок и три человека обслуги, а у кочевников, что не конник – то мастер стрелы.

Стоило моим людям только выстроиться ровными рядами, по центру пехота, по краям – два конных отряда, как шум и гам в кочевом войске стих. Место ему уступил нарастающий, все поднимающийся гул барабанов. Мерный ритм, от которого начинало сильнее стучать сердце. Я вскинул руку, зная, что с башен крепости следят за мной, за каждым движением.

Грохот тангу (военного барабана), прозвучал одним сильным ударом, перекрывая гул, идущий со стороны кочевого войска. Еще удар.

Тро-о-ом.

И мерный, тяжелый звук пошел во все стороны, накрывая, словно защитный купол, ограждая от высокого и истеричного гула степных барабанов.

Я слышал, как зашелестели латы за спиной, как мои люди развернули плечи, как распрямились спины. Войско готовилось к бою. И не собиралось его проигрывать.**

Конь нес меня в первых рядах. О чем бы не писали мудрецы в своих трактатах «Искусство войны», они все сходились в одном: «настоящий полководец знает, что победа зависит не столько от силы войска, сколько от его духа». И вести в бой конницу, не прятаться за спинами солдат было куда важнее, чем казалось на первый взгляд.

Из-под копыт тренированного, обученного коня летели комья земли. Чуть прибитая недавним дождем, но успевшая впитать влагу, она не поднималась пылью, не застилала глаза, не забивала горло тем, кто был позади.

Опустив острие копья, я тряхнул головой, сбрасывая вниз забрало привычным движением. Мир сузился до прорези упавшего на глаза щитка. Сколь бы умелые ни были мои колдуны, удержать все стрелы вдали от желанной цели и они были не способны. Да и не так много мастеров находилось в нашем войске, чтобы рассчитывать на их силу, забывая о доспехе. С кочевниками нужно быть осторожным.

Противник успел подготовиться. Скрытые облаком шумящих, словно бамбуковый лес в грозу, стрел, мне навстречу летела одна из лучших конниц мира. Но я знал, как держать себя в бою с ними.

Дав шпоры коню, не позволяя замедлиться, я резко вскинул копье, рассекая длинным взмахом старинного оружия самых ретивых. Уши будто заложило комками шелкового волокна, какими промакивали раны. Я не слышал ни грохота барабанов, что перебивали друг друга, ни приказов командиров, ни леденящих кровь боевых криков. Только свист клинка на конце длинного древка.

Кольцо врагов сомкнулось быстро, как воды моря во время полнолунного прилива. И я, как большой камень, торчал на поверхности этой воды. Рядом не было никого из моих воинов. Конь вынес вперед, будто боги даровали ему невидимые крылья, опередив всех на два, а то и три корпуса. И это было тем, к чему я стремился. Широкий разворот копя, и в стороны разошлась сверкающая дуга. Сейчас я не бился, а скорее косил врагов.

– Чжин Ран! – донеслось с разных сторон мое исковерканное имя, гремящее гулом низких степных голосов. Они знали мое копье, они знали меня.

Кольцо вдруг расширилось, оставляя меня в центре окровавленного пятна, заваленного телами. Усмешка растянула губы. Недостаточно далеко. Мало.

Я заглушил намек на торжество, что вдруг попыталось всколыхнуться внутри. И вновь раскрутил копье, поднимая его выше. Над головой. Стальное лезвие засверкало, загудело, наполняясь светом невидимой за солнцем луны…

Звук барабанов сменился.

По спине горячими струями, стекал пот. Справа от меня, потеряв коня, но опираясь на широкое древко ГуаньДао*, стоял командующий Лань. Я видел краем глаза, что по ноге старика бегут темные струи крови, тут же впитываясь в голодную, прожорливую землю. Но он все еще стоял. И рядом не было противников.

Только открытое пространство. Слишком открытое…

Будто услыхав мои мысли, рядом с командующим тут же появились пехотинцы, закрывая воина высокими щитами, практически заставляя его отступить ближе к стенам. Этот бой был за нами, но потеря героя в такой момент могла обойтись дороже для духа моего войска, чем само поражения.

Я выдохнул, наблюдая за тем, как остатки кочевников группами отступают, ловят под узду свободных лошадей, и уходят за условную линию, готовые вернуться к орде. Рядом со мной тоже появилось несколько воинов верхом. Рука дернулась, но я успел узнать обмундирование своего воска, не давая копью набрать силу.