Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 16)

А еще очень тревожили слова, сказанные Гансухом. Пусть кочевник больше ни разу не потревожил моего вынужденного одиночества, я все не могла выбросить из головы того, что было произнесено им.

– Хатагтай, великий Хан приказал вас позвать, – старшая из приставленных ко мне служанок, Сайхан, склонила голову, следя за мной темными глазами.

Сердце тревожно замерло и ударило о ребра. Три дня тишины закончились.

Отложив тонкую ткань. На которой уже заметным рисунком расцветали шелковые лотосы, я медленно поднялась. Ноги ощущались тяжелыми, словно я пробежала не один десяток ли. Поправив рукава, словно они могли здесь в чем-то измазаться, я глубоко вдохнула.

– Веди,– велела я тем тоном, каким привыкла разговаривать со своей низкой свитой. Это было не правильно, но привычки… не так просто вытравить их из собственной крови.

Степь изменилась. За те несколько дней, что я провела взаперти, она расцвела. Под ногами зеленела только проклюнувшаяся трава, которую еще не успели потоптать волы и кочевники, но за границей шатров яркими пятнаями виднелись цветы. Целое море цветов. И словно бы сам воздух стал другим, чистым, сочным, напитанным ароматами совсем другой, сытой и богатой жизни. Даже лица людей сейчас выглядели иначе: светлее, мягче. А может все дело было в грядущем празднике.

Среди обилия запахов ясно выделялся аромат жаренного мяса. То тут, то там на больших вертелах, над углями, медленно ворочались целые туши животных, присыпанные степными травами. В больших котлах варили творог, который потом сушили на солнце. И я знала, что ничто из этого не будет съедено до начала празднества, что обещало растянуться на несколько дней.

Полы ханского шатра были распахнуты. Рядом играли дети, почти голые и с обритыми головами. При моем приближении они, словно стайка диких зверьков, замерли и вскинули головы.

– Захоти, Талантливая, – раздался из глубины низкий голос хана.

Из юрта пахнуло кисло-сладким запахом кумыса и немытых тел. И даже благовония, разожженные по сторонам, не помогали, только делали воздух внутри еще более тяжелым, душным.

Пригнувшись, чтобы не зацепиться шпильками, я шагнула в сумрак, тут же на мгновение ослепнув. Потребовалось несколько мгновений, чтобы зрение вернулось и я, после яркого солнца, смогла разглядеть присутствующих.

В этот раз их было всего четверо: сам хан Додай, что полулежал на своем, застеленном шкурами троне. Старая женщина, в богатом наряде сидела у ног хана и что-то плела из бусин, не глядя на остальных. Теперь я была точно уверена, что это Великая Мать хана. Никому другому, кроме самой катунь, которой я не видела, не позволили бы так вольно хозяйничать в главном юрте.

В самом темном углу, прячась за тенями, стоял шаман. Словно его головного убора с бусинами, перекрывающими лицо, было не достаточно. Но даже через эту завесу, я чувствовала на себе внимательный взгляд черных глаз. За мной следили. Только вместо детского любопытства в этом взгляде была угроза, опасность.

А в трех шагах от хана, поглядывая на меня с полуулыбкой, лежал на подушках Гансух.

Я не видела степняка несколько дней, но почему-то сейчас он выглядел особенно довольным, словно выиграл важную битву, о которой я и не слыхала.

– Проходи, красавица, и садись, – хан махнул рукой на свободные места, напротив своего темника. – Будем говорить.

– Как пожелаешь, великий, – я не видела смысла упрямиться и упоминать о традициях своей страны, которые не позволили бы мне подобного, и мягко, как можно изящнее, опустилась в подушки. В голове, словно выдержки из трактатов, мелькали буквы: мужчинам легче согласиться со словами женщины, если она тиха и изящно, если ее вид радует их глаз. И если это было моим единственным оружием сейчас, было бы глупость подобное упустить.

– Принцесса Восточных Гор прибудет скоро. Ты наверняка видела приготовления к ее прибытию, – без предисловий начал хан, потягивая что-то из плоской и широкой пиалы. – Мой третий сын, Алаг, уже прибыл в стан с положенными подарками. Кроме того катунь приготовила представление. Но так как у нас давно не было свадеб с Севером, мы не знаем, как правильно провести церемонию.

– Если я помню верно, – я старалась говорить медленно и спокойно, правильно подбирая слова, – то по закону степей брак должен проводиться перед духами и лицами предков. Что касается наших традиций…

Я на мгновение замолчала, незаметно, из-под ресниц, посмотрев на шамана. Бусины, что закрывали смуглое лицо, медленно закачались. Все верно.

– По нашим же традициям, церемонию должен провести монах. Думаю, что один из них прибудет вместе с кортежем принцессы и в ее свите. Никто не оставит дочь императорской крови без духовного советника в степи.

– Это мы тоже понимаем, – хан кивнул. Темные глаза следили за мной из-под кустистых бровей. Додай ждал продолжения.

– Потому, стоит провести обе церемонии, дабы у двух народов не было повода сомневаться. И для того, чтобы уважить обе традиции.

– Верно говоришь.

Мне показалось, что губы хана дрогнули, но в полумраке и при слабо выраженной мимике степняка в этом было сложно быть уверенной. А еще возникало ощущение, что не для того меня позвали сейчас, чтобы обсуждать традиции. Не для того самые важные люди степи собрались сейчас, чтобы слушать мои слова.

– Еще по нашей традиции, в день свадьбы младшего хана, должны проходить показательные бои.

Я не двинулась, ничего не сказала. Это мало меня касалась и не требовало ответа. Стоило ждать продолжения, прежде чем допустить какую-то ошибку.

– И за эти бои полагается ценный приз, – медленно, как-то вкрадчиво, проговорил Додай. И почти тут же продолжил. – В этот раз багатуры будут достойные. Как и награда. На второй день праздника в бою встретятся мой темник Ганух и Демон Копья, князь Вэй. И наградой в этом бою будешь ты. Чем не достойный дар победителю?

Я медленно перевела взгляд на Гансуха. Степняк не улыбался, но в глубине его глаз сверкали такая решимость и сила, что я невольно сглотнула. Кажется, меня лишили права выбора. Только просто так с этим согласиться я не могла.

– А как же обещание? Ты сказал, что я смогу выбрать сама, – тихо, едва слышно, спросила я степняка, поправ этим все правила.

Ответ прозвучал, как выбор без выбора.

– Я держу свое слово, Талантливая. Молись за того, кого желаешь. А после мы узнаем, кому ты просила победы.

________________

нируны – аналог жужан в древнем Китае. Один из сильнейших каганатов своего времени.хлеб в кочевых племенах практически не ели, предпочитая мясо в разных видах и сушеные шарики из творога (курут). захваченные в плен китайцы очень плохо переносили высокобелковую пищу, потому для них, по многим источникам, захватывали зерно и варили каши.

Глава 10

Перед глазами, словно картина, стояло лицо улыбающегося Гансуха. В глубине темных глаз не было ни сомнения, ни тревоги, словно для степняка все было давно решено, осталась одна формальность. Он был силен, к тому же, ильбэчин. А этого одного было бы довольно, чтобы справиться с небольшим отрядом, не то, что с одним человеком. Но и князь Вэй не так прост. Не получил бы он титул Бога Войны, Демона Копья, если бы для этого не было оснований. Никто не поставил бы его генералом приграничной крепости, если бы не заслуги. Будь он хоть трижды потомком великих семей. Это не какая-то маленькая провинция, это ворота империи.

Я ворочалась на жесткой, непривычной постели, застеленной мехами, а не шелковыми покрывалами, и не могла уснуть. И не от того, что сомневалась в чьей-то победе, а от того, что не знала, кому ее больше желаю.

Гансух. Сильный и талантливы полководец. И при этом честный и прямой мужчина. Никаких сомнений в его мотивах и планах у меня не было. Да и быть не могло, он сразу сообщил о своих намерениях. С ним жизнь будет не простой, я не привыкла к степи и вряд ли когда-нибудь смогу воспринимать ее, как дом. Но здесь я скорее всего получу статус любимой и уважаемой хатагтай. Да меня уже величают «госпожой», хоть я куплена, как рабыня.

Что же касалось князя Вэй… опасен, резок. Непонятен. Я совершенно не знала, для чего ему нужна. А если хан Додай сказал верно, он приложил не мало усилий, чтобы меня заполучить. Я его опасалась.

Вот только любопытство никуда не девалось. Маленький червячок где-то внутри точил душу, не давая мыслить логически, не давая сделать правильных выводов. Мне было интересно, почему меня оценили так высоко.

А еще этот блеск в глазах, то ли чистый огонь небес, то ли испепеляющее пламя мира демонов. Мне хотелось, нестерпимо хотелось узнать, что же за ним скрывается. Настолько ли он опасный и уничтожающий все на своем пути, как мне показалось? А может это пламя способно тихо сиять?

– Не играй, Тинь. Это не твоего уровня партия. Ты проиграла первый раунд. А в третьем попала к кочевникам в лапы, – тихо, словно звук собственного голоса мог успокоить, глядя на темные, чуть подсвеченные снаружи через швы, стен шатра, пробормотала я.

– Хатагтай? – сонно подала голос служанка из вороха шкур.

– Ничего. Все в порядке.

Я на миг даже забыла, что здесь мне не положено одиночество. Еще один плюс в пользу князя Вэй. Словно он уже не получил первенство в моей голову.

Я невольно скривилась.

Образ Гансуха расплылся перед глазам. Вместо него проступил другой, строгий. С идеально собранными, до последней пряди, волосами. Может, рядом с ним меня ждет трудная жизнь, полная испытаний, но я не желала покоя и сложностей степной жизни.