Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 17)

Ребра обожгло резкой вспышкой. Бирка. Кожа над ней уже воспалилась, пекла почти не переставая, но такая боль была впервые. Мое время выходило. Еще немного, я могу серьезно заболеть. Еще один камень в копилку князя Вей.

Глаза закрылись. Сердце успокоилось. Я знала, чья победа мне нужна. Осталось надеяться, что боги будут благосклонны к моему выбору и помогут этому опасному мужчине против колдуна из степей.

Караван принцессы казался бесконечным. Стоя у крайних юрт стана, рядом со встречающими, я пыталась посчитать повозки и кареты, но сбилась на втором десятке. А сколько свиты было верхом… Казалось, эта змея растянулась до самого горизонта. Новый император был настроен серьезно касательного этого союза.

– Хорошо, – громко, с удовлетворением произнес Додай, расправляя и без того широкие плечи. Мужчина был уже не очень молод, над поясом выделялся живот, но даже это не давало выглядеть хану слабым. Он был еще очень силен. А иначе и быть не могло, иначе не удержать степи в своей руке.

Сегодня я впервые видела катунь. Невысокая женщина, вся в дорогом бисере и вышитом кафтане, с высоким головным убором, украшенным перьями. Катунь тоже не была молода, но одного взгляда на нее было довольно, чтобы понять все величие этой женщины, прошедшей с супругом не одну сотню ли по степях, ждавшая его со многих боев.

Она медленно повела широким рукавом, и несколько служанок тут же бросилось вперед, раскатывая длинный северный ковер ярких, сочных цветов.

– Стул для Великой Матери, – тихо проговорила хозяйка степей, и несколько человек тут же бросилось к юртам. Я не успела заметить, откуда принесли требуемое, но все сделали так быстро, словно вынесли из близстоящего шатра.

Катунь следила за всем краем глаза, стоя на полшага позади хана.

Резной деревянный стул с подлокотниками, застеленный мягкой подушкой, поставили по правую руку от хана, и старуха медленно села, не сводя взгляда с горизонта.

Первые повозки уже приблизились, и я видела высокого мужчину в серебристо-черном доспехе у головной кареты. Наконечник длинного копья сверкнул на солнце, ослепляя. Ребра сдавило в тревожном ожидании. Князь Вэй был здесь.**

Я не ожидала, что император пришлет сановника Бин. При правлении его отца, этого мужчину незаслуженно задвигали в самые низы, давай работу явно не по уму. И вот теперь он, кажется, дождался своего рассвета. И держался он достойно, без высокомерия и с почтением, когда зачитывал указ склонившим голову кочевникам.

Я ждала перечисления даров, но видно ради такого дела сменили протокол. Все верно, степняки не любили подобного. Список можно будет обсудить и позже, за опущенными полами шатра.

– … Принцесса Восточных Гор,– объявил сановник, и подошел к карете, протянув руку.

Первым вынырнул шелковый розовый рукав, тонкий настолько, что через него просвечивала вышивка нижнего, персикового платья. Но не рука.

Невысокая, тонкая, словно лоза, с нитками бус вдоль круглого лица, из кареты вышла младшая сестра императора. Я плохо знала эту девушку, что воспитывалась в отдалении от шума и суеты двора. Широкая лента на локтях, черные волосы, золотые хризантемы вышивкой на груди. Она не поднимала глаз, глядя только на сапоги хана. Покорность и смирении, как полагается юной девушке.

Принцесса была прекрасна, и этого нельзя было не признать. По рядам кочевников прошел одобрительный вздох. В задних рядах кто-то шептал в восхищении.

Первой подла голос катунь. Шагнув вперед, став по левую руку от хана, она протянула ладони, укрытые длинными рукавами. Темно-красной, с синими полосами, ткани коснулся розовый прозрачный шелк. Они держались за руки, не касаясь кожи друг друга.

– Приветствую тебя в степи, моя новая дочь, – мягко и громко провозгласила катунь на моем родном языке.

– Приветствую тебя, мать, – перезвоном колокольчиков прозвучало чуть неуверенно на языке кочевников. Вновь поднялся одобрительный гул. Если присланная невеста говорит на языке жениха, пусть сбиваясь, пусть медленно… Лучшим образом показать свое уважение империя не могла.

– Твой отец и мой муж. Хозяин степей, хан Додай, – впустив одну ладонь девушки, представила катунь.

Хан шагнул ближе, и ничуть не стараясь скрыть восхищения, расцеловал девушку в обе щеки. Принцесса тут же залилась румянцем, но не дернулась на такое нарушение всех правил.

– Наша Великая Мать, – продолжила катунь, подводя принцессу к старухе, что так и сидела на стуле.

Осторожно убрав руку из ладони катунь, принцесса медленно, плавно, словно лебедь, опустилась на колени и коснулась лбом сложенных на земле рук.

– Приветствую, бабушка, – прозвучало глухо, но достаточно громко, чтобы близстоящие услышали.

– Поднимись, приблизься, – строго велела старуха, и протянув руку, поймала принцессу за подбородок. Под светом яркого солнца, мать хана внимательно, придирчиво осматривала лицо девушки.

Я видела, как дрожат под многослойными рукавами плечи принцессы, но она терпела, ждала и не поднимала глаз, пока старая женщина не убрала руки.

– Хорошо. Только тонкая сильно.

– Откормим на степной еде, мать. За это не переживай, – поддержав поднимающуюся принцессу за локоть, чуть качнула головой катунь. Движение было едва заметным, но перья на высокой короне закачались.

– Проследи, – строго велела старуха, и прикрыла глаза, словно это было все, что ее интересовало в этот день.

– Слушаюсь, мать, – и совсем другим тоном, каким отдают приказы солдатам, приказала: – Алаг, поди сюда!

Ряды кочевников раздвинулись, и из глубины, в сопровождении таких же молодых людей, вышел ханыч. Высокий и широкоплечий. Кажется, он был даже на голову выше своего отца. Ясные, неожиданно, светлые глаза, смотрели на принцессу внимательно, оглядывая с ног до головы. И во взгляде вспыхивало неприкрытое восхищение. Свита, видя непроизвольную реакцию степного принца на невесту, принялась с восторгом хлопать молодого мужчину по плечам.

– Твой жених и мой третий сын, Алаг, – с гордостью объявила катунь.

И только теперь принцесса подняла взгляд. Внимательные карие глаза встретились с голубыми. Девушка смотрела строго, с вызовом и предупреждением, как могут только невинные девицы. Между степняком и дочерью северных гор словно шел немой диалог, которого никто из нас не слышал, невольными свидетелями которого мы стали.

Все вокруг замерли. От решения принцессы, от ее реакции на ханыча ничего не зависело, но казалось, в этот миг решалось, будут ли эти двое счастливы, или их ждут годы нелюбви и презрения.

И ханыч улыбнулся. Мягко, с нежностью. Из складок кафтана он вытянул ленту, вышитую так плотно, что нельзя было определить цвет основы. Сделав шаг вперед, молодой воин поднял тонкую руку девушки, укрытую многослойным шелком. И повязал ленту поверх ткани, не затягивая крепко узел.

И толпа загудела в восторге.

Я не понимала до конца, что это означает, выросла слишком далеко от этой границы, но знак был определенно хорошим.

– А теперь принцессе нужно отдохнуть и приготовиться к свадьбе, – словно распорядитель с которым никто бы не посмел спорить, проговорила катунь. На лице женщины тоже играла улыбка. Хозяйка степи повернулась ко мне: – Талантливая хатагтай, проводи мою новую дочь.

– Слушаюсь, катунь, – я склонила голову, и длинные нити жемчуга из моей прически, коснулись щеки.

Я чувствовала на себе взгляды, удивленный, принцессы, спокойный – катунь. И еще один. Обжигающий, словно раскаленное железо. Взгляд из-под шлема, настолько острый, словно под металлом сияло неудержимое пламя. И было не понять, чего в нем больше, гнева или радости.**

Юная принцесса, прекрасная, словно первые цветы лотоса, молча следовала за мной, но я чувствовала, что и у нее имеется масса вопросов. Все же никто не мог бы предугадать подобную встречу так далеко от столицы.

– Талантливая супруга? – полы шатра закрылись за спинами небольшой личной свиты и только тогда принцесса решилась нарушить молчание.

– Да, ваше высочество, – я повернулась, прямо посмотрев на девушку. Даже в таком легком, невесомом наряде она выглядела весьма разумной, так что разговаривать недомолвками смысла не было.

– Как вы оказались тут? Признаться, я весьма удивлена.

– По собственной глупости. Но моя неосторожность не окажет пагубного влияния на вашу свадьбу, поверьте. Как и все здесь, я очень жду этого союза.

– И все же… в степи…

– Вы сейчас интересуетесь моей судьбой или своей собственной? – слуги подвели принцессу к креслу, и девушка села. Встреча прошла довольно быстро, но было видно, что гостья устала. Напряжение прошедших дней, тревога о будущем, все это было не просто даже для такой, готовой к собственной судьбе, особы.

– Признаться, моя выглядит как-то более занимательной, – принцесса позволила себе слабую извиняющуюся улыбку. И я прекрасно понимала ее опасения, которые стоило развеять по мере сил. Для того меня и приставили к невесте, чтобы успокоить новобрачную верным словом и дельным советом. Здесь у нее не было наперсницы подходящего статуса или родственницы, кроме меня. Не к служанкам же обращаться.

Я поманила рукой одну из девушек, попросив поставить кресло рядом с принцессой. Раньше это мне было по статусу дозволено, а то, что формально титул больше не мой… об этом думать не стоило.