Александра Питкевич – Его своенравный трофей (страница 12)

– Все, – тихо произнесла я, отбрасывая в сторону грязную одежду.

Женщины стремительно обернулись и, кивнув друг другу, принялись умело и быстро облачать меня в наряд, достойный старшей наложницы императора.

– Откуда?

– Гунджи… принцесса? – женщина замерла, ожидая моего кивка на верно подобранное слово. – Принцесса север прибыть для брак. Скоро.

Я едва не задохнулась. Когда поняла смысл. Принцесса с севера. Сестра нынешнего императора, которую уже несколько лет готовят к свадьбе со степными ханами, должна прибыть? Сейчас? В этот сложный момент для страны?

Мысли вертелись в голове, словно колеса несущейся под откос колесницы. Они заключили договор? Подарки приняты и отправлены? Тогда почему степняки напали на крепость князя Вей?

Столько вопросы, ни одного ответа. Но может тот, к встрече с кем меня готовят, сумеет дать мне хоть некоторые из них.

**

Князь Вей

Если бы стрела не была отравлена, подобная рана не доставила бы мне таких сложностей. За свою военную карьеру я пережил не мало ранений, и прекрасно знал, как проходит восстановление. Но в этот раз меня так свалило дурнотой, что я пришел в себя только к вечеру следующего дня. В голове, словно рой пел, кружили одни и те же мысли: успели ли мои генералы, мои герои, прибыть в крепость и поддержать дух солдат. Что меня ранило стрелой, видели многие, а это никак не помогало в военной дисциплине. Мне нужно было как можно скорее подняться на ноги.

– Господин? – тело ощущалось настолько слабым, что я сам себя не узнавал. Повернуть голову казалось почти невозможным. Собрав все силы, я с трудом открыл глаза, посмотрев на свою служанку. Женщина была при поместье всю свою жизнь и отлично знала мои правила и привычки, чтобы беспокоить по пустякам. В доме у каждого были свои обязанности и мое участие в них почти никогда не требовалось. Но видно, не в этот раз.

– Что? – я несколько раз моргнул, пытаясь вернуть четкость зрению. От горьких лекарств во рту был неприятный привкус, но я больше не чувствовал жара, съедающего тело всю ночь. Мы успели вовремя.

– Господин, простите меня, – служанка заламывала руки, и то и дело косилась на лекаря, сидящего рядом с моей постелью. – Мы не справились.

– Говори прямо, не вынуждая меня повторяться, – от гула в голове даже слова складывались с трудом. Что-то явно произошло, и от этого тревогой отзывалось ослабленное тело. Мне хотелось встать, осмотреть поместье самому, но пока на это просто не хватало сил.

– Наложница Е, – голос служанки дрогнул, едва не сорвавшись, – она сбежала из поместья. Пока мы ждали лекарей, пока прибывали вестовые из крепости… в этой суете…

Я резко сел, едва не повалившись набок. Быстрые руки служанки с одной стороны и лекаря с другой, поддержали меня, не давая оказаться на полу. Под спину тут же подложили большие подушки, давая опору, но я этого почти не чувствовал.

– Как?

– Мы не знаем. Никто не знает. Стража прочесала весь двор, а личная служанка госпожи была отправлена в темницу. Но она ничего не говорит. Только молчит.

– Погоня? – зло выдохнул я, чувствуя, как отступает слабость, как проясняются мысли.

– Отправили несколько отрядов в разных направлениях, но так как мы обнаружили пропажу только утром… пока нет никаких следов или сведений.

Голос служанки стал тверже. Она понимала, что буря пока пришла стороной. И даже если мой гнев прольется на слуг и стражу поместья, это будет не сейчас.

– Пусть ищут, – приказал я коротко и с трудом подняв руку, махнул рукой.

Низко кланяясь, служанка вышла вон, а я повернулся к лекарю. У меня не было времени сидеть в постели.

– Как быстро ты поднимешь меня на ноги?

– Лучше всего провести в кровати время хотя бы до завтра, – поглядывая на меня с явным недовольством отозвался лекарь. Но мы были знакомы не первый день, потому я молчал, терпеливо ожидая того ответа, который меня устроит.

Пожилой мужчина тяжело вздохнул и поднялся со своего места. Он что-то переставлял на столике, гремел склянками, ворошил угольки в небольшой грелке, на которой стоял чайник.

– Нужно быстрее, – не выдержав паузы, как можно мягче произнес я. Но в голос все равно проскользнули рычащие нотки. Нетерпение, раздражение, эти чувства вытесняли слабость из тела быстрее любого лекарства. Вот только это так же быстро пройдет, как накатило.

– Будут последствия, генерал. Рана еще воспалена, а вы слабы после отравления.

– Знаю. Делай.

Я видел, что лекарь сменил воду в чайнике, что он уже начал взвешивать сухие травы и порошки на маленьких аптекарских весах. Он и сам понимал, что я встану с постели. С его помощью или без нее.

– К середине ночи вы должны быть в поместье. Жар поднимается снова, – остужая даже на запах горькое варево, строго предупредил лекарь. – Если вы станете пренебрегать моими рекомендациями, все может обернуться куда хуже.

Я только кивнул и протянул руки за чашкой. Темное, негустое лекарство связало язык на несколько мгновений и я прикрыл глаза, чтобы оно не вышло обратно. Вкус был отвратителен настолько, что я с трудом сдерживал рвотные позывы. Но почти сразу по телу стало растекаться тепло. Мышцы на руках дернулись, рана заныла сильнее, но почти мгновенно перестала тревожить. Даже шум в голове куда-то пропал.

– Лекарство сильное, но часто его употреблять нельзя, – словно я не знал этого с прошлых ранений, напомнил лекарь. – Еще я дам вам пилюли. Две можно будет принять на закате, и еще две, когда луна поднимется в зенит.

– Не веришь, что к ночи я окажусь в твоих руках, – не мог сдержать я усмешку.

Лекарь только покачал головой.

– Двенадцать лет. Кажется, именно столько я зашиваю ваши раны, мой генерал. И нет. Буду рад, если вы появитесь к рассвету.**Тинь Ли Шуэ

Большое медное зеркало отражало хорошо. Даже здесь, в пыльной степи, оно было отполировано настолько, что мой облик был ясно различим до последней мелочи. Кажется, я очень быстро успела отвыкнуть от того, как выглядела последние годы, пока служила при дворе. И вот сейчас на меня из отражения смотрела великолепная и мудрая наложница Е. Которая по глупости и неосторожности попала в стан кочевников.

– Идти, хатагтай, – старшая из женщин поклонилась, словно теперь, при моем новом облике боялась даже прикоснуться.

Но кто мог сказать, насколько далеко простиралось это ее почтение и уважение. Не окажусь ли я через какое-то время с железным кольцом на шее, если решу вспылить или ослушаться. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть, соглашаясь следовать за женщиной.

Меня, словно гостью, в сопровождении служанок и невесть откуда взявшихся солдат, повели мимо войлочных шатров. В самый центр становища, где был раскинут огромный снежно-белый юрт. Перед входом на высоких копьях трепетали от ветра штандарты, звенели туги (бунчуки), увешанные колокольчиками и конскими хвостами. Сердце замерло на то долгое мгновение, пока я стояла у шатра. Если я хоть что-то понимала, то мне доведется попасть на аудиенцию к самому хану или к его ближайшему родичу, что командует этим великим войском.

Пола юрта откинулась и маленькая, темня от загара женщина, одетая в дорогую, вышитую от подола до ворота, одежду, махнула рукой. Звякнули бусы и браслеты, коих на ней было великое множество.

– Проходи, госпожа. Тебя ждут, – чисто, почти без акцента, проговорила старуха, глянув на меня внимательно черными, узкими глазами.

Медленно, пригнувшись, чтобы не зацепить высоким головным убором тяжелую ткань, я шагнула в шатер. Здесь было неожиданно светло, но тот, кто на высоком кресле сидел у дальней стены, прятался в тени.

Скосив взгляд, я быстро осмотрела присутствующих. Среди мужчин сидел и тот, кто меня выкупил. Остальных я не знала. Отметила только еще мужчину, одетого в хламиду шамана. Даже его лицо было скрыто от глаз тонкими кожаными веревками, усыпанными бусинами. Почти как корона нашего императора. Поговаривали, что прямой злой взгляд, направленный на правителя, мог нанести ему вред, для того на короне Великого Дракона были бусины. Видимо, кочевники верили в это так же сильно, как люди моей страны.

– Госпожа, подойди, – без высокомерия, но строго произнесла старуха. Она заняла место на большой подушке по левую руку от трона. Не жена. Да и по возрасту не подходит. Великая Мать? Скорее всего так и было. Кому еще из женщин, кроме катунь* разрешено было бы сидеть среди мужчин, как равной.

Придерживая подол, я прошла мимо низкого стола, заставленного широкими, не по нашей традиции, пиалами. Мимо внимательных, с колючими взглядами, мужчин. И так же медленно, изящно, насколько позволяло волнение, опустилась на колени и склонила голову.

– Приветствую хозяина степей, – голос почти не дрожал. Может, свою роль сыграл мой наряд, может официальность обстановки. Я чувствовала себя почти как на приеме во дворце.

– Поднимись, госпожа. И скажи нам, что за жемчужину так неожиданно добыл мой темник в ночи. Как ты попала сюда? – меня не поправили, значит обращение было верным. Передо мной сидел сам великий хан Додай.

Мужчина чуть подался вперед, попадая в пятно света, исходящего от множества ламп.

Большой. Могучий.

Это было первое, что пришло в голову при взгляде на мужчину, что в своем железном кулаке держал всю Орду. Черная, с рыжими проблесками, борода. Косматые брови. И высокая шапка с меховой оторочкой и соболиными хвостами по бокам.