Александра Нурмухаметова – Тень Города (страница 2)
Одна из постояльцев – красивая девушка Юки – семь лет назад вдруг пропала почти на год, а потом вновь возникла на пороге с крошечной дочкой на руках. Дядя тогда, прихлёбывая травяной чай, невозмутимо поинтересовался, как зовут сие прелестное дитя («Элиза», – гордо ответила молодая мать), потом отставил чашку и отправился на чердак – за старой колыбелькой Алисы. Лиззи была чудесным ребёнком, ласковым и шаловливым, как лесной зверёк. Жильцы и хозяева дома по очереди оставались с ней, когда Юки уходила на вечернюю работу официанткой, учили читать, писать и различать созвездия – девочка мечтала стать астрономом.
Особенно Элиза привязалась к Аглае Вильгельминовне – милейшей бабусе, всю жизнь проработавшей школьным учителем. Она угощала всех вареньем из крыжовника, пекла чудесные булочки с корицей, а в клетке у этой старой леди жил огромный Ворон – Карл Эрнестович. Помимо Карла, имущество Аглаи состояло из множества пуховых шалей, фарфоровых статуэток, фотографий её учеников в альбомах и медальона с портретом жениха, которой ушел на фронт и не вернулся. Старая учительница любила рассказывать, как танцевала на балах и как молодежь в те годы повально помешалась на декадансе, стихах и эзотерике. Говоря о своей юности, избегала упоминаний об исторических событиях и именах – зато щедро сыпала описаниями молодёжных развлечений, модных мест и кулинарных изысков.
Казалось, воспоминания Аглаи пахнут жимолостью у калитки деревянной усадьбы, свечным воском роскошных бальных зал, пожелтевшей киноплёнкой и легким сумасшествием того времени, на которое пришлась её юность. Девушка порой задумывалась, сколько же милой старушке может быть лет, но спросить не решалась.
Аглая Вильгельминовна часто говорила, что «чудесная старинная гостиница» придаёт ей силы, и не собиралась никуда переезжать. В исцеляющую мощь семейного особняка вполне можно было поверить – девушка и сама много раз замечала, что после тяжёлого дня усталость будто отступает, стоит перешагнуть порог. Она жила здесь столько, сколько себя помнит – бегала босыми ножками по узорной кухонной плитке и потемневшему паркету библиотеки; шевелила чугунными щипцами догорающие угли в камине; сидела на подлокотниках старинных кресел, обитых свиной кожей, и читала книги через плечо своего дяди-писателя. Здесь, в этом доме, когда-то была мама – прекрасное создание с бледной, будто фарфоровой, кожей и ласковым голосом. Девушка помнила тепло её нежных рук и лёгкий аромат фиалок от белокурых волос, уложенных в высокую прическу. Сколько раз в детстве Алиса рассказывала свои секреты самой яркой звезде на небе, представляя, что мама где-то там и может её услышать… Одним из минусов взросления оказалось то, что с годами становилось всё труднее в это верить. Она тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и решила, что небольшая уборка поможет отвлечься от странностей этого дня.
Ещё один постоялец, невысокий эксцентричный мужчина средних лет по имени Фёдор Кузьмич, жил тут дольше всех, включая нынешнюю юную хозяйку. Он крайне редко выходил из дома и всегда являлся к ужину в старинном смокинге с галстуком-бабочкой. Несмотря на франтоватый вид, Кузьмич умел чинить всё – от розетки до старинного патефона – чем регулярно пользовались все проживающие в гостинице. Платы за постой с него не брали – так повелось еще при дяде, и девушка не стала ломать привычный ход вещей. Да и заварные пирожные, которыми Феденька (как звала его Аглая Вильгельминовна) регулярно баловал соседей, были настолько хороши, что с лихвой окупали аренду небольшой комнатки на верхнем этаже.
«Привет, Карлуша», – проходя по холлу с имбирным пряником в одной руке и щеткой для пыли – в другой, Алиса привычно поздоровалась с Вороном, дремавшим на старинном трюмо.
«Добррый вечер!» – послышалось у неё за спиной. Девушка резко обернулась. Карл Эрнестович хитро смотрел на нее блестящим глазом и вовсе не выглядел сонным.
«Мило. Я не знала, что ты умеешь разговаривать», – пытаясь казаться невозмутимой, пробормотала Алиса и начала сметать несуществующие пылинки с оконной рамы.
«Все Вороны умеют разговаривать. Просто пррррредпочитают не болтать попусту».
«Тогда понятно. Хорошего дня!» – Алиса поскорее убралась из прихожей и вновь попыталась погрузиться в привычные бытовые дела.
«Здравствуй, рыжая!» – прозвучал с лестницы хрустальный голос Юки. Она легко поднималась по ступенькам в свою комнату, слегка пританцовывая, закинув на плечо тяжеленную даже на вид сумку. Из-под подола длинного платья шикарным рыжим веером спускались девять лисьих хвостов. Девушка-лиса обернулась, повела острым ухом и дружелюбно улыбнулась, показав белые клыки.
«Интересно, я всё-таки схожу с ума или это волшебный Город переехал ко мне домой, на самую обычную улицу самого обычного пригорода», – промелькнул в голове Алисы вопрос, на который, похоже, никто не собирался отвечать.
Ей было не привыкать к сказочным персонажам. Четыре года назад Алиса летала на ручном драконе, сражалась в старом замке с сумасшедшим роботом и переписывала кипу сказок, чтобы волшебные персонажи смогли вернуться в свои дома.
Но это было в другом мире и так давно. Иногда и вовсе думалось, что ей всё приснилось. Дядя на самом деле не становился губернатором сказочного Города, механическая девочка, до боли похожая на маму, не махала на прощание фарфоровой рукой, а Чеширский Кот не улыбался грустной и понимающей улыбкой. И Кай, мальчик-Сказочник…неужели он тоже был сном?
Алиса ожесточённо натирала старую чугунную сковородку и не замечала, как в раковину капают слезы, смешиваясь с мыльной водой.
«Нет ничего более реального, чем сны», – тихо сказал знакомый голос за её спиной.
Девушка резко обернулась. Позади стоял Фёдор Кузьмич – ростом втрое ниже, чем обычно, и без привычных дымчатых очков и цилиндра. Зеленые, совершенно кошачьи глаза горели в темноте, а из-под спутанных пшеничных волос торчали длинные уши с кисточками на концах.
«Здрассьти», – прошептала Алиса, отложила тряпку для посуды и облокотилась о раковину, чтобы не упасть.
«Не понимаю, чему ты удивляешься. Ты ведь уже видела домовых», – весело прищурился Кузьмич.
«Я была уверена, что волшебство и всякие чудесатые создания существуют в другой реальности. А здесь – обычный, скучный, научный мир».
«А как, ты думаешь, появились первые сказки? Люди просто рассказывали о том, что видели. Их считали либо безумцами, либо провидцами – разница, в сущности, невелика».
«И все сказочные существа города, конечно же, поселились здесь. Да?»
«Где ж ещё нам жить? – пожал плечами домовой. – Это дом Сказочника – тут всё настолько пропитано историями, что легко помнить, кто мы есть на самом деле. К тому же твой дядя, отправляясь в Город, очень просил нас не уезжать и помогать в случае чего. Неужели ты думала, что он оставит любимую племяшку без присмотра?»
«Тут и обычные люди живут, не пррреувеличивай. Моя хозяйка, напрример», – Карл Эрнестович подлетел к Кузьмичу и начал важно прохаживаться по комнате.
«Я уж подумала, она ведьма», – задумчиво проговорила Алиса.
«Все хорошие преподаватели – немножко волшебники, – сощурился Ворон, – ну, или вампиры. Энергетические. Дррузья мои, предлагаю перреместиться в гостиную – нам предстоит долгий и увлекательный рразговор. И очень хочется горячего какао».
«Так. Про тех, с кем я живу, мне всё ясно, – как только все устроились в креслах у камина, проговорила девушка, пытаясь спрятать растерянность за сарказмом, – но у меня два вопроса: почему раньше мне никто ничего не рассказывал и почему сегодня все разом решили открыться?»
«Мы ничего специально не делали. Ты сама начала видеть истинную суть созданий – тех, что всегда жил в этом мире и о ком писали сказки. У каждого персонажа волшебного Города есть «земные» прототипы. А тот, кто когда-то прикоснулся к магии, рано или поздно узнает её в любом из миров. Да и семья у тебя, скажем так, не совсем обычная. Дядя – Сказочник, мать – Кружевница».
«Моя мама…кто? Ладно, это мы проясним позже. Тогда другой вопрос – отчего только сейчас я начала вас видеть по-настоящему?»
«Равновесие сказочного и человеческого миров нарушено. Случается так, что персонажи Города случайно оказываются здесь (после неумелых магических обрядов, вызываний духов и прочего, чем занимаются всякие мошенники и скучающие дамочки средних лет). Это плохо, как и всё, что происходит против воли – вне своей сказки они теряют силы и зачастую даже разум, а магическая ткань начинает рваться. Пару лет назад мы с Карлушей заметили – что-то не так. Нити реальности путаются. Сюда попадает всё больше персонажей Города, а их прототипы обретают свой истинный облик. Кошки – стражи равновесия – пытаются смотать клубок магического полотна обратно, но одним им не справиться».
«Разве это плохо – снова стать похожими на самих себя? Пусть эти…как их…создания вспомнят молодость», – пробормотала Алиса, всё ещё не донца понимая суть проблемы.
«Большинство сказочных существ постепенно трансформировались, пытаясь подстроиться под мир людей. Их магические способности уменьшились, а внешний вид изменился. Только в день летнего солнцестояния обретают они прежний облик, и тогда горе путнику, встретившему на своем пути первозданную голодную силу! В обычные же дни их почти невозможно отличить от людей. Только мы, Древние, сохранили свою наружность и привычки. Поэтому вынуждены прятаться, чтобы не попадаться на глаза излишне впечатлительным обывателям, – Кузьмич усмехнулся. – Спасибо твоему дедушке, который позволил мне жить в его доме, почти не скрываясь – такая роскошь доступна очень немногим домовым».