«Всё перемешалось. Ткань реальности расползается, магия Города тянется сюда и отдаёт силы персонажей тем, с кого их изначально писали. Миры трещат по швам, добром это не кончится. Это явно дело рук кого-нибудь из существ», – вступил в разговор Ворон. Теперь его голос совершенно не походил на карканье.
«И что делать? Если найти этого…нарушителя спокойствия, то всё закончится?»
«Мы не знаем. Обезвредить сказочного…ммм…хулигана нужно обязательно, пока он не натворил еще больше дел. Но затянутся ли те дыры в магическом полотне, которые уже образовались – неизвестно».
«Может, их залатать волшебной иголкой?» – усмехнулась Алиса.
«Волшебной должна быть не иголка, а тот, кто её держит. И очень, очень сильным. Любого другого – человека или существо – нити запутают, полотно обовьёт и заберёт память, а то и душу», – договорив, Карл Эрнестович взмахнул крыльями и поспешно вылетел из гостиной, словно эти слова разбудили в нем глубоко личные и не очень приятные воспоминания.
Огонь в камине давно погас, свечи на столе тоже догорали, капая воском на тёмное дерево. Только в углу комнаты светился экран монитора, упорно не желавший уходить в «спящий» режим. В этой странной гостиной, будто вобравшей в себя несколько эпох и два параллельных мира, в кожаных креслах друг напротив друга сидели древний домовой и коротко стриженная рыжая девушка. В руках у обоих были чашки с остывшим какао.
«А почему вы с Карлом ничего не делаете? Тут…тут всё рушится, а вы спокойны, будто так и надо», – нарушила Алиса затянувшееся молчание.
«Мы – Древние и не можем вмешиваться в ход вещей. Такой уж договор у нас с вечностью. По сути, чего-то слишком уж необычного сейчас не происходит. Мир постоянно нуждается в том, чтобы его кто-то спасал. Любой из миров, – домовой проворно просеменил к девочке, взобрался на подлокотник кресла и ласково погладил Алису по голове. – Всё будет так, как и должно быть. Ложись-ка спать. У тебя же завтра занятия».
На втором этаже старого Дома Юки укладывала дочку спать.
«Расскажи мне сказку», – зевая, пробормотала Элиза.
«Я же говорила – я не знаю сказок, милая. Но помню очень много правдивых историй. Хочешь узнать, как познакомились Кай и Алиса?»
«Конечно!»
«Тогда закрывай глазки и слушай…»
СКАЗКА ЮКИ
Дом стоял на высокой скале над морем, и в самый лютый шторм лишь редкие капли солёной воды долетали до его каменных ступеней. Остроконечные шпили слегка царапали небо, и лунные мальчики не раз рвали о них лески. Почтовые драконы часто оставались ночевать на крутых скатах черепичной крыши. Каменные горгульи, сидящие на водостоках, не возражали против такого соседства, но на вопросы драконов об обитателях Дома отшучивались либо не отвечали вовсе.
Уже много лет никто не выходил из Дома и не заходил в него. Каждую ночь из окон доносилась тихая музыка, красивая, но невыразимо печальная, а за задернутыми шторами мерцал свет множества свечей. Старейшие жители Города говорили, что когда-то в Доме жил прежний Сказочник. Впрочем, никто из них эти времена не застал – просто слышал о Сказочнике от своих бабок и прабабок. Двери Дома никогда не открывались, и местные мальчишки забавлялись, пытаясь пробраться внутрь. До сих пор никому это не удавалось. Лишь немногие смельчаки доходили до крыльца – к Дому вели узкие ступеньки, прорубленные прямо в отвесной скале. Те, кому всё же хватило ловкости добраться до двери, рассказывали о странных жужжащих и пощелкивающих звуках, доносящихся изнутри. Из-за этого многие думали, что Сказочник никуда и не пропадал, а остался в Доме и жил затворником.
Море в этот день было неспокойным: сердитые волны бились о скалы, а ветер играл с кудрявой пеной, выдувая забавных барашков из её завитков. Местные русалки высовывали из воды свои прелестные головки, но посмотрев на свинцовое небо и зябко поёжившись, вновь уходили на глубину. Горгульи мирно дремали на насиженных местах, спрятав головы под крылья – ведь всем известно, что в плохую погоду снятся самые добрые сны. Громкое «Апчхи!», раздавшееся совсем близко, нарушило отдых каменных изваяний. Они дружно повернули головы в сторону звука и увидели, как из печной трубы вылезает городской Сказочник. Кай отряхнул от золы цилиндр, одёрнул камзол и учтиво поинтересовался у ближайшей горгульи, в какие часы хозяева Дома принимают гостей. Пока та раздумывала, шутит незваный гость или нет, мальчик скатился по водосточному жёлобу прямо к крыльцу, взялся за дверное кольцо, отлитое в форме морды какого-то чудища, и решительно постучал. Морда, давно отвыкшая от такого обращения, дёрнула носом и удивлённо покосилась на мальчика. Кай, ничуть не смутившись, ухватил кольцо за острые уши и трижды повернул вокруг своей оси. Дверь с диким лязгом и скрипом отворилась.
В огромном пустом холле было темно и тихо. Кай шагал по каменному полу, и шаги гулко отдавались от стен. Казалось, что Дом безмолвен, заброшен, необитаем. Но при этом мальчика не оставляло ощущение, что за ним следят – щекотный холодок где-то в области шеи никогда его не подводил, предупреждая об опасности. Сказочник чувствовал его и сейчас. Картины на стенах, изображавшие неведомых существ на странных пустынных пейзажах, тихонько перешёптывались на неизвестном языке. Кай сделал ещё шаг – темнота вокруг сгустилась и как будто подобралась поближе. Шёпот становился всё громче и быстрее, и Сказочник с удивлением узнал в этих звуках стихи, которые бормотали библиотечные Атланты. Вспомнив о подарке Тролля, Кай вынул из кармана чудо-часы и нажал на крохотную кнопочку сбоку от циферблата, отчего часики обернулись фонариком в форме жабьей головы. Яркий свет вспыхнул в глазах жабы и каким-то непостижимым образом разлился по всему Дому. Статуи, расставленные вдоль стен и сидящие на перилах винтовой лестницы, разом открыли глаза и с механическим скрежетом повернулись в сторону мальчика. Кай вздрогнул от неожиданности и отвёл взгляд. А когда решился вновь посмотреть вперёд – прямо перед ним оказался огромный Волк, ощетинившийся железными пиками. Глаза зверя пылали алым огнём, а от открытой пасти исходил жар, как от взбесившейся печки. Рядом с Волком, положив бледную руку ему на загривок, стояла хорошенькая, похожая на фарфоровую куклу девочка в кружевном платье. «Добрый день!» – вежливо проговорила маленькая хозяйка Дома и протянула Каю руку для приветствия. Белые пальчики, скрипя и пощёлкивая, ухватили Сказочника за ладонь. «Она и правда фарфоровая», – успел подумать Кай, когда в глазах куклы зажёгся красный свет – такой же, как у Волка.
«Простите, если напугала Вас…Просто мы совсем отвыкли от гостей», – грустно говорила Элла десять минут спустя, разливая крепчайший кофе в маленькие чашечки из цельных аметистов. Волк лежал у ног фарфоровой девочки и насмешливо косился на Кая своими вулканическими глазищами. Чудовища на картинах ободряюще улыбались Сказочнику со стен, а статуи в доспехах накрывали на стол, поправляя шлемы на своих птичьих, львиных и лошадиных мордах (физиономии некоторых домашних «рыцарей» Кай не смог разпознать – таких чудищ в Городе не водилось). После крепкого рукопожатия, от которого Сказочник чуть не лишился руки, девочка радостно запрыгала, захлопала в ладоши и объявила, что давно его ждала. «Один Тролль мне это тоже говорил, буквально вчера», – потирая пальцы, кисло улыбнулся Кай. «О, вы должно быть, говорите о Механике! – с готовностью подхватила Элла – Милый Тролль, это ведь он помог Акселю создать и меня, и Дом, и всех Существ, которые здесь живут».
Мальчик украдкой огляделся: в этом странном месте, действительно напоминавшем пещеру Тролля, только стены и лестница выглядели «как положено». Остальные детали интерьера жужжали, скрипели, подмигивали красными глазами и резво передвигались на тонких ножках с блестящими колёсиками. «Настоящий Умный Дом» – подумал Кай, и эта мысль почему-то показалась ему смешной. Это был первый Дом, где часы действительно ходили – и делали это с большим достоинством, переваливаясь пузатыми боками и поправляя стрелочки-усики. Механическое пианино тихонько наигрывало грустные, прозрачные и лёгкие, как вода, мелодии. Огромные подсвечники, расставленные по всему Дому, умилённо внимали музыке, кивая своими горящими головами и капая на пол парафином. Кай сидел в уютном чёрно–серебристом кресле, держа в руках чашку кофе и тёплую булочку с корицей – похоже, в новых историях становилось традицией кормить юного Сказочника, как только он откуда-нибудь вывалится. Фарфоровая девочка, поглаживая Волка по загривку, рассказывала об Акселе – предыдущем Сказочнике.
Аксель попал в Город совсем мальчишкой, но, в отличие от Кая, хорошо помнил свой родной мир и скучал по нему. Там, в далёкой неволшебной реальности, осталась его маленькая сестрёнка, и Сказочник мечтал её найти. Вновь и вновь нырял он в Дерево историй, раз за разом дарил сказочным героям будущее и возвращал их память и свободу. Но в мир, где сказки берут своё начало, рождаясь из замыслов усталых и совсем не сказочных созданий, попасть никак не мог. Сумасшедшие учёные с Ледяной горы тоже не помогли, как ни старались: их Проникатель в другие измерения как-то вытащил из параллельной реальности нечто настолько жуткое (но, к счастью, крепко спящее), что больших трудов стоило затолкать его обратно. На вопрос Акселя и Губернатора (тогда он ещё выходил в Город), что это такое, самый главный учёный закашлялся – ктух, ктулх…
