Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 30)
– Кто здесь? – спросил настороженно, чувствуя, как ползёт холодок по спине, а по предплечьям мурашки.
Девичий голосок загадочно хихикнул. Раздался плеск, а следом весёлый многогранный смех уже совсем рядом.
– Не видишь меня, княжич? – спросила странная девица, коя мгновение назад горько плакала.
Яробор промолчал и нахмурился, ругнувшись про себя, что повёлся на чары мавки и забрёл в гиблое место. Некому больше быть в глуши лесной окромя утопленницы. Теперь выпутываться как-то надобно.
– А я вижу кто ты, – и снова запела, обходя его по кругу, прохладные тонкие руки легли на спину, и вся девица к нему прильнула.
Почувствовав сквозь льняную рубаху изгибы тонкого стана, Яробора оторопь взяла, а русалка льнула к нему, перешла наперёд и ладонями лицо погладила. С отросшей щетиной поиграла. Губами щеки и подбородка коснулась в поцелуе.
И чудился ему уже иной голос, до боли желанный… что за наваждение?
– Верея?.. Ты ли это? – произнёс осипшим голосом, почувствовав, как сперло дыхание в груди от робкого прикосновения.
Ноги вдруг силы лишись, и рухнул он на зад в прохладную по пояс воду, распугав местных лягушек. Не разумел он, что происходит. Как и почему веда тут оказалась?
Девица ничего не ответила, нежные неведомые ему слова мелодии лились из её уст. Потянула она его за руку и увлекла за собой на поляну. Словно околдованный, княжич ступил за ней.
Не отпуская его рук, принялась водить вокруг него хороводы, смело касаясь могучего богатырского тела, заставляя закипать молодую кровь и пригоняя её к груди и многим ниже к чреслам.
– Согрей меня, княжич, так холодно, – просила жалобно, отчаянно, дрожала рядом с ним, как лист на ветру. Прямо, как прошлый раз, когда билась в лихорадке…
Ощутил свежее девичье дыхание на своих губах и потянулся на встречу, а она ускользнула и принялась плавно танцевать, продолжая напевать, так, словно вот-вот горько заплачет.
Из-за мокрой одёжи княжича озноб пробил, жалил холод ночи. Танец под луной и чарующий журчащий голосок дурманили разум, завладев всем его вниманием настолько что, забывшись, он прижал к себе нагое тело. Пятерней холмики маленьких грудок приласкал, в длинных волосах распущенных пальцами запутался.
Губами своими нашёл девичьи и жадно смял. Только вот холодны, как лёд те, словно у покойницы.
А так нравившийся ему запах ромашки от светлых локонов сменился зловонием тины и ила. Напрягся всем телом, чуя подвох.
– Что такое? Аль ты не рад мне? – промолвила веда огорчённо, обнимая и щекоча ноготками шею.
– Почему ты такая холодная? – спросил с содроганием.
– Это ты позволил меня убить! – неожиданно вскричала желанная дева так яростно, что оглушила на миг.
И руки её тонкие вдруг дюжей силой налились, не позволяя выпутаться из объятий. Нечисть повалила княжича и к сырой земле прижала, наваливаясь всем весом, словно не девица она, а валун тяжёлый.
Да что происходит?.. Замер Яробор под ней, головой тряхнул в надежде избавиться от навеянных песней чар. Что значит, позволил убить? Никак до мутного сознания не доходило смысла.
– Что ты такое?! – рыкнул, пытаясь освободиться из звериной хватки. Глаза знакомо запекло, в нос сильнее ударило зловоние болота и собственной крови. Но рвущийся из груди крик боли сдержал.
И вдруг вместо пальцев на своей шее ощутил княжич когтистые лапы, а хрупкие девичьи плечики возросли и покрылись рыбьей чешуёй. Рядом с ухом опасно клацнула полная острых зубов пасть:
– Что больно глаза у тебя горят? Полюбилась тебе девица светлокосая? Ведунка несчастная? – шипело сверху умертвие страшным многогранным голосом. Мавка душила его, впиваясь когтями в беззащитную шею.
– Пусти, тварь… – прохрипел, окончательно избавившись от морока. Дотянулся до кинжала, который всегда с собой носил, обхватил крепко рукоять и взмахнул наугад перед собой.
По душераздирающему визгу и воплю понял, что попал в цель, и с силой отпихнул нечисть от себя пяткой сапога. Мавка плюхнулась в ручей, окатив княжича облаком холодных брызг. А он не теряя времени, рванул от воды в чащу.
Всё это ведьмины проделки!
А он, дурак безголовый, повёлся!
Теперь нужно скорее воротиться на место постоя к настоящей ведунье. Вдруг ведьма ещё чего учудила и ей грозит опасность?!
Не успел княжич сделать и с пяток шагов, как в гуще леса послышался отчаянный крик:
– Яробо-о-ор!! Помоги!
Верея кричала. И на сей раз, сердце заныло в тревожном предчувствии, что взаправду с ней что-то случилось. А его, как назло, рядом нет…
– Ву-у-у, – отдаленный волчий вой заставил застыть кровь в жилах. Как раз оттуда, откуда мгновение назад раздался Вереен крик.
– Верея! – позвал, кинувшись на зов через бурелом.
Под сапогами княжича трещали сухие ветки. Сослепу он врезался в стволы деревьев, раздирая ветками лицо и руки.
Но на собственную боль внимания не обращал, упорно продвигался вперёд, соблюдая малость осторожность. Осязал пространство вокруг раскрытыми ладонями, дабы не угодить в коварную яму или не переломать себе ноги. Никто тогда девице не поможет!
Сердце панически грохотало в груди, и с каждым новым ударом под рёбрами разбухал страх за ведунью.
Лишь бы успеть!..
***
Ещё сквозь сон Верея почувствовала крадущуюся к ней опасность. Та незримо витала в воздухе, копошилась тенями в сумерках ночи, зловеще шелестела листвой. Предчувствие неизбежного намахнуло удушливым крылом.
Ведунья приоткрыла веки и осмотрелась.
Темно кругом - тучи звёзды скрыли, нависнув над лесом пологом. Деревья в тиши качались и поскрипывали искривлёнными стволами. Лошадь беспокойно ржала.
Яробора рядом нет. Где плутает и почему ушёл?
Вдруг неподалеку хрустнула ветка, и стало вновь оглушающе тихо.
Сощурив глаза, Верея вглядывалась в чащу и неожиданно увидела две светящиеся жёлтым точки. Много точек!
Волки!..
Почти одновременно с этим дико захрапела Лакомка и рванулась, что есть мочи с привязи. Однако порвать путы у ней не вышло, она лишь тянула поводья и возилась на месте, испуганно била по влажной земле.
Вскочив на ноги, Верея обвела взглядом окружающие её кусты лиственниц и низкорослых клёнов. Жёлтых светящихся точек показалось много, больше четырех пар. Пять или шесть.
И это были не обычные лесные звери, которых она могла бы отпугнуть своей силой веды, нет.
Эти иные. Не послушают и не подчинятся.
Огромные силуэты хищников тенями медленно скользили между искривлёнными стволами древ. Пробивавшийся сквозь листву тусклый лунный свет мерцал на их шерсти, создавая морок движения, отвлекая внимание, и отражался в их холодных глазах, полных голодного блеска.
И кольцо волков медленно сужалось.
Паника закралась в сердце Вереи, принуждая к попытке бегства, но она заставила себя устоять на месте в защитном круге рун, а волки меж тем слаженно наступали.
В их сверкающих глазах горела жажда крови и славной охоты. Её крови.
Время словно замедлило бег.
«Переступит ли стая круг?» – билась испуганной пичугой мысль в голове. Переступит! Этих порождений ночи не удержит простое заклятье от злых духов…
Нужно бежать! Успеть залезть на дерево.
В ушах зашумело. Ноги сковал морозный иней страха. Но переборов его, Верея медленно присела и также неспешно потянулась рукой до колчана с луком, не отрывая пристального взгляда от тварей. Пальцами нащупала изогнутое древко оружия.
С такого расстояния, она не промахнется. Иного не дано. Или она их первая убьет, или они её порвут и загрызут.
Волки плавно наступали. В неровных всполохах лунного света виднелись их оскаленные пасти с торчащими желтыми клыками, с которых тягучими каплями стекала слюна.
Насилу успокоив внутреннюю дрожь, угомонив бег сердца и выровняв дыхание, Верея уверенно сжала пальцами лук и расположила стрелу в выемке, натянула тетиву концом древка с оперением, целясь в подобравшуюся к ней ближе всех клыкастую тварь.
Она не их добыча. Она такая же охотница!
Затихли прочие звуки и храпение беснующейся лошади, всё остальное стало не важным в этот миг.
В неравной схватке остались только Верея и хищники. Ей даже казалось, что она слышит их дыхание.