Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 29)

Следом из руки выпали ещё две плашечки со знаками, чёрные, насыщенные злой колдовской силой, они совсем сместили резу Яробора в сторону от той, что на саму Верею указывала.

Ведьма!

Трудно растолковать и разуметь. Но можно с уверенностью предположить … да нет! А знаки молвили всё одно – ведьма испытывала к воеводе ежели не любовь, то не простое чувство, граничащее с безумием.

Веда перевела тревожный взгляд на безмятежно спящего молодца, вытянулся он во весь свой немалый рост рядом с ней на лежанке из листьев. Согнутую в локте руку под голову заложил, чтоб удобнее было. Видимая из-под повязки на глазах часть лица его расслаблена, похоже не мучали нынче его чары проклятия.

Не зря Верея на земле вокруг постоя руны защитные начертила. Возросла силушка-то! Теперь, как время настанет, поборются они с гадиной на равных!

Угли в костре почти затухли. Верея задрожала от крадущегося холода ночи, подкинула хвороста, поддерживая огонь. Губы поджала.

Темнил, не договорил что-то в своей складной истории Яробор. Не был до конца честен с ней, а помощь получить хотел.

Глава 13

Выбравшись из чащи, половину следующего дня проскакали в седле. Верея была молчалива как никогда, неясная тяжесть значения раскинутых накануне рез покоя не давала. Верея правила лошадью, прислушиваясь к крикам сокола: Зорко следил с неба за дорогой впереди, предупреждая хозяйку о возможных разбойниках, иных всадниках или обозах. И она сворачивала с пути прежде, чем они бы с кем-либо повстречались.

Задерживаться им некогда. Каждое мгновение на счёту.

Княжич чувствовал поникший дух своей спутницы. Поначалу разговорить пытался, но ведунья витала в своих думах и отвечала невпопад, он и отбросил попытки расшевелить девицу.

Давил в пальцах луку седла и разумел, что случившаяся близость в избушке камнем между ними упала, смяв былое доверие и лёгкость.

Солнышко ясное ныне припекало, а в полдень так особо невыносимо сделалось. Проезжали Верея с Яробором степи, и как на зло ни одной речушки, ни деревца тонкого, дабы в тени обождать. Взмокли оба от пота, а про лошадь усталую и говорить нечего.

– Всё, дальше пешком пойдём, – вымученно пробормотала Верея, поглаживая взмыленную гнедую по спутанной гриве. – Ни то наша Лакомка без сил свалится. Как мы без неё потом?

– И то верно, – кивнул княжич, плечи расправляя. – Жара нестерпимая. Сами рискуем свалиться от солнцепёка.

Спешились. Верея похлопала всхрапывающую лошадь по шее, морду ладонями погладила, шептала ласковые слова. У самой рубаху хоть выжимай, мокрая ткань неприятно липла к телу. Фыркнула протяжно Лакомка, жалуясь в усталости.

– Прости, милая, нету водицы. Пройти немного до леса нам придётся, а там, глядишь и ручей сыщем, – приговаривала Верея, прислонившись своим лбом к широкой переносице кобылы, – тогда вдоволь жажду утолишь и отдохн…

– Кьё-ёк! – тревожный соколиный крик заглушил обещания.

Ведунья подняла голову к небу, а краем глаза успела вовремя заметить, как Яробор, прислушиваясь, потянулся рукой к кинжалу, припрятанному в голенище сапога.

Кинет в Зорко… и вдруг попадет!

– Не смей! – испугавшись, кинулась к молодцу, перехватывая запястье с оружием обоими руками и наваливаясь на него всем своим телом, к крупу лошади его отбрасывая. – Мой это сокол!

– Твой?.. – дивясь, переспросил княжич. – Отчего ж не предупредила? Этот пернатый за нами всю дорогу следовал?

– Этот, Зорко его зовут, – насупилась Верея, коря себя, что и не подумала рассказать Яробору о птице. – Друг он мой и помощник, однажды спасла я его малым соколёнком из лап лисицы.

– Всё, понял я, не трону. Не сопи ты так грозно, – улыбнулся княжич, примирительно поднимая вверх ладони перед девицей. – Думал, он нападает.

– Зорко нам путь разведывает, – пояснила Верея, отступая от мужчины на шаг и подставляя спускающейся к ним птице предплечье с кожаным наручем.

– Хорошее дело, – покивал Яробор по-доброму, убирая обратно в голенище кинжал и слушая, как светлокосая с пернатым общается.

В народе ходили слухи, что ведуньи шепот духов лесных, зверей и птиц понимали. Усмехнулся, вот и убедился воочию, что не кривда это.

– И что… молвит он тебе? – спросил княжич с интересом. В груди потеплело, наконец они с ней разговаривать нормально начали.

– Убираться нам отсюда пора. И чем скорее, тем лучше – тати неподалеку орудуют!

– Запрыгивай в село! Позже все передохнем, как укрытие попадётся, –посерьёзничал сразу княжич. – Ежели пересечёмся с разбойниками, то голов не соберём!

Отпустив Зорко, Верея послушно уселась на Лакомку, Яробор следом. Лошадь, чуя настрой седоков, жалко всхрапнула, но погнала дальше по степи, приминая колосья.

***

…Катилось наливное яблочко по узорчатому плоскому краю блюдца расписного, показывало, что в Яви происходит. Через него наблюдала мудрая Ягиня за гостями к ней спешащими, да головой качала.

Помочь им что-ли, упрямцам таким?

– Баюн! – окликнула дремавшего на печи чёрного кота, свернувшегося там бархатным клубком на мягкой подстилке. Усатый мигом раскрыл яркие зелёные глазищи.

– Чего хозяйка? – промурлыкал, тут же вскакивая, выгибая дугой спинку и потягиваясь.

Тряхнула ведунья толстыми русыми косами, подозвала жестом к себе метлу и хитро улыбнулась.

– Поручение для тебя, красавец, у меня важное.

***

Свернули всадники в сторону, уходя с пути разбойников и гадая кто бы это могли быть. Степняки? Племена кагоната? Или отступники? Верея с Яробором давно пересекли границы Кагоярского и Вяженского княжеств, потому не удивительно, что чуть не нарвались на татей.

Вскоре-таки показался долгожданный окоём леса, и Верея, наклонившись к лошадиному уху с отчаянием попросила:

– Пожалуйста, быстрей! Потерпи милая, совсем немного осталось! – фыркая от натуги, гнедая послушно припустила.

Наконец нырнули они в пролесок, а там дальше в гуще затерялись.

– Фух, миновали кажись, – обронила Верея, когда они остановились на постой у глубокого ручья. Лошадь напоили в нём после того, как «остыла» она после длительной скачки, бурдюки наполнили и сами освежились. – Что будем делать, тут пересидим?

Верея прошлась туда-сюда по опушке, разминая затёкшие ноги, и с интересом наблюдала за Яробором. Тот наклонился к самой земле и ухо к тверди приложил, что-то выслушивая.

– Не слыхать погони. Однако придётся нам тут задержаться, чтобы наверняка, и необходимо дать кобыле хорошенько отдохнуть. А спозаранку путь продолжим, – ответил, вставая, и принялся разгружать сумы с лошадиного бока.

– Я тогда по ягоды схожу, а ты освободи её от упряжи.

На том и порешили. Удалось Верее найти пару горстей ежевики, перекусили ей и сухарями с последними ломтями сыра. Так за беседой да рассказами Яробора о своих походах время пролетело до вечера. А к ночи и духота изнурительная спала.

И стоило только солнцу спрятаться за горизонтом, как Верея устроилась прямо на ковре мягкой травы и уснула от усталости. К княжичу сон не шёл, как он не укладывался.

Уже кроны леса и поляну заволокло мягким лунным светом, в реке то и дело слышался редкий рыбий всплеск, а в округе сверчки завели хор. Прислонившись спиной к поваленному бревну, Яробор вытянул одну ногу, другую согнул в колене, при этом он лениво жевал травинку, находя в тихих чарах ночи умиротворение.

Думами он уносился в родные земли, переживая за народ и гадая, что ныне творится в княжестве. Как там князь батюшка Буревой поживает, не болен ли? Справляются ли бояре с отцом и ведьмой под личиной княгини?

Представлял, что было бы, ежели он Верею с собой позвал после всего.

А она… согласилась бы поехать с ним? Как не крути, как бы он не отнекивался, а запала в душу лесная ведунья. И совесть княжича жгла изнутри, мучила виной за содеянное. Не хорошо поступает он за её доброту.

Вдруг, где-то вдалеке услышал княжич нежный женский голос. Кто-то пел. На миг замерев, он прислушался.

Чарующий голосок стал доносится ближе. Незнамо откуда плавно лилась мелодия без слов, завораживающая и одновременно холодящая душу, срывающаяся на плач.

И словно невиданная сила потянула княжича проверить, кто или что является её источником. Не дюж ей противиться, Яробор поднялся и, переступив через охранные руны, побрёл меж деревьев и кустов на чарующие звуки всё дальше и глубже удаляясь от опушки, на кой забылась в сладкой дрёме Верея.

Завороженно следовал на зовущую песнь, не ощущая ни капли опасности. Выставив впереди себя руку, ступал на ощупь и обогнул заросли лещины, пару раз спотыкнулся об торчащие над землёй дубовые корни и пни, но шёл дальше по берегу на журчащий, манящий голосок.

Не слышал предупреждающего уханья филина на сосновой ветке. Ничего, кроме голоса.

Не видел слепой княжич, что впереди на маленьком холме посреди тёмных вод ручья сидела девица юная, подогнув под себя ноги.

Она пела. Она его звала.

Была она кожей бела и тонка, как лунный свет. Длинные волосы до пят, глубокого тёмно-зеленого цвета, словно листья кувшинки речной, укрывали большую часть изящного нагого тела. Девица задумчиво расчёсывала костяным гребнем длинные спутанные локоны и искоса с хищной улыбкой поглядывала на гостя.

Не мог он оценить её неземной красоты.

Опомнился княжич, как в воду прохладную ступил по колено, мгновенно промочив добротные сапоги. Вздрогнул, и сознание немного прояснилось.