Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 17)
Ну краса дивная! Румяная вся.
Схватить бы её и спрятать по-хорошему в избушке старой травницы, чтоб в таком виде по чаще не разгуливала. Не наткнулась ни на кого.
Удавит же несчастного собственными руками от ярости и ревности!
Но Ивар всё истуканом стоял. Не мог отвести жадного взгляда от голеней и крохотных босых стоп, коими она по траве ступала, поджимая от холода пальчики.
В тот их единственный раз, ночью перед Походом, темно в клети слишком было. Тела молочного её воевода рассмотреть толком не сумел, лишь руки до сих пор нежность и мягкость девичьей кожи помнили.
Так и осталась веда тайной для него желанной. Усладой медвежьей.
– Поди ко мне, понесу, а то ноги наколешь, – хрипнул, силясь обуздать нахлынувшее вожделение. – Да тело у меня горячее, мигом согрею.
Тая робко, но послушно подступила, он и подхватил пушинку лесную на руки, к груди своей твёрдой прижал. Запах избранной глубоко вдохнул с наслаждением.
Зверя внутри успокоил немного.
Обняла его травница тонкими ручками и носом в ямку меж ключиц уткнулась. Его самого дрожь крупная пробила, когда нечаянно она губами кожи его коснулась.
– Что ж, так быстро дойдем, отвару себе в избе сготовишь, дабы хворь не пристала. А я за это время пока обратно к речке схожу, сапоги заберу, снасти, – молвил всё подряд, что на язык выскакивало.
Двинулись они к хижине, навстречу солнцу, пробивающемуся сквозь листву крон. А Ивар старался отвлечься от сладких дум о нежном, хрупком стане девицы, что берёзка молодая, гибкая.
– И ведро с рыбой. Зря мы с мальцом что ли наловили? – добавил вдруг. – Да, уха добрая выйдет…
Атрей плëлся рядом, время от времени посматривал на взрослых и косился по сторонам.
***
Ивар… медведь.
Дикий хищник. Оборотень, мать вашу! Такое никак не укладывалось в голове.
Сперва увидев у реки Топтышу и огромного бурого зверя, я решила, что за ним пришла его медведица-мать. Но когда зверюга рассвирепела и громко зарычала, я испугалась за медвежонка.
А потом лесная хищница вдруг превратилась… вернее хищник превратился в Ивара.
И всё. Мой мир вновь перевернулся с ног на голову.
Ужас и страх гнали меня вперёд. В тот момент я почти ничего не соображала, оторопев от увиденной картины и дико перепугавшись. В итоге упала с обрыва горы в бурлящее русло Вьицы.
И Ивар спас меня.
Я узнала о Атрее, а затем мы все вместе вернулись домой.
Домой.
Теперь это слово воспринималось мной
Я была готова поверить, что у нас с суровым воеводой князя есть шанс построить будущее. Оставалось между нами лишь одно
К закату меня зазнобило. Тело начало бить мелкой дрожью, я списала это на остаточный холод после падения в реку, но вскоре зубы начали выбивать мелкую дробь, а кожа покрылась липким потом.
– Таяна, да ты вся горишь, – обеспокоенно произнёс Ивар, приложив ладонь к моему лбу, когда я обессиленно присела на лавку во дворе, потому что у меня всё валилось из рук. В носу засвербело.
– Апчхи-и!
– Простыла всё-таки, – угрюмо заключил Ивар, сведя брови к переносице. – Купание в реке не прошло даром. Лечить будем.
Сказал решительно и полез рыться в моих стратегических запасах трав. Первым делом завёл вялую меня в избу и обеспечил тепло. Он быстро растопил печь, достал из сундука сухие одеяла и укутал меня, усадив поближе к огню. Атрей, чувствуя неладное, прижался к боку, пытаясь согреть своим телом.
– Похоже на то, – слабо улыбнулась, голос дрожал. – Ты не суетись. Через пару дней всё само пройдёт.
– Не обманывай себя, – буркнул Ивар. – Ты провела слишком много времени в холодной воде.
Он метнулся к сундуку, в котором хранились мои склянки с настоями и порошками, начал торопливо перебирать их.
– Где твои снадобья? – спросил, не оборачиваясь. – Те, что помогают при лихорадке?
– Они не здесь, а в углу на верхней полке, в синем пузырьке… – отозвалась я, кутаясь в одеяло. – Но там почти пусто, мне нужно самой отвар приготовить. Рецепт сложный…
Меня всё сильнее клонило в сон, голова налилась свинцом, и я прилегла на лавку, подсунула под щеку ладони. Веки тяжёлые закрыла, но тут почувствовала, прикосновение ко лбу.
Открыла глаза, надо мной склонился Ивар, выглядел хмурый воевода сосредоточенным и решительным, в кулаке сжимал тот самый синий пузырёк.
– Говори, что делать, – провёл подушечками пальцев от лба, по носу и к скуле. – Я всё сделаю.
Слабо кивнула и начала объяснять:
– Возьми корень валерианы, цветки ромашки, листья… – прикрыла веки, слушала свой затихающий голос, как гремит мужчина у печи. – Всё по щепотке. Потом…
Звуки убаюкивали, а вязкая темнота завладевала разумом. Я боролась, но так хотелось ей сдаться и забыться. Словно сквозь туман до меня доносились вопросы Ивара, но сил ворочать языком у меня не осталось.
***
– Какие листья, Тая? С ровными длинными краями или округлыми жёлтыми? – копался воевода в холщовых мешочках, но ответа не получил.
Обернулся с пучками трав к ней, а её уже сморил сон.
Выругался глухо, для него почти все травы одинаковы. И как веда их различала? Что ж ему делать-то теперь? Он ничего не смыслил в знахарском деле.
– Те, что округлые жёлтые, – прозвучало вдруг от дверей мальчишеским говором. Знакомым таким.
Ивар повернулся на голос, уже догадываясь кто к ним пожаловал. В проёме кухни стоял Атрей. Нагой.
На вид юнцу зим восемь-десять отроду. Темноволосый.
Воевода вгляделся в лицо Атрея, что‑то неуловимо знакомое чудилось в очертаниях его скул, в разрезе тёмных глаз, в упрямом изгибе бровей.
«Не просто северная кровь – варяжский род с некой другой примесью…» – мелькнуло у него в голове.
Ивар невольно припомнил встречи с чужеземцами – рослые, светловолосые и тёмные, с резкими чертами лица и пронзительным взглядом. Свирепы в битве.
В Атрее было схожее сочетание: широкая кость, вытянутый овал лица, но при этом крепкая посадка головы, широкая грудная клетка, даже в детском теле угадывалась будущая мощь.
Смелости набрался малый, раз пришёл сюда, а не удрал.
– Значит, знаешь, что с этим добром делать? – Ивар медленно опустил травы на стол, кивнул на котелок. Мол, чего тогда застыл на пороге? Приступай.
– Залить кипятком и настаивать четверть часа нужно. Потом процедить через марлю и добавить три капли из того синего флакона, – продолжил Атрей, шагнув ближе к печи. – Это снимет жар и успокоит. Я несколько раз видел, как Таяна его готовила.
Воевода посторонился и замер, пристально следил за мальцом, пока он помешивал отвар деревянной ложкой и сыпал в варево щепоть той или иной травы.
С виду юнец ещё желторотый, потерянный и напуганный, но с серьёзным взглядом глаз не по годам. И в то же время удивительно стойкий, раз сумел добраться на земли руссов.
Не навредит веде – решил Ивар. Видно привязался малец к ней, вон как переживает, суетится.
– У варяг тебя ни разу не видал, покуда войска наши бились. В тылу отсиживался? И имя у тебя иное для их рода, – спросил, а сам к сундукам с вещами ступил.
В одном лежали чистые вещи для разного возраста. Бабы из княжества Тае приносили одежу лишнюю для хворых.
Ивар достал рубаху с портками и бросил ему свёрток со словами, – Лови, Атрей.
Среагировал тот молниеносно, обернулся, вскинув руки, и ловко поймал одежду. Настороженно нахмурился. В глазах юнца мелькнуло что‑то тёмное, будто подсознательно ожидал удара в спину.
Выверенная с годами привычка.