Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 15)

За последние дни отношения между ними начали постепенно налаживаться. Тот перестал устраивать мелкие пакости и теперь ходил за воеводой хвостом.

– Топтыш, – негромко позвал его, на ум пришла неплохая задумка, – пойдём на рыбалку? Свежий улов будет нам на обед.

Комок меха покосился на него с любопытством. Стараясь не шуметь, Ивар собрал снасти и тихо вышел из хижины. На пороге обернулся – веда спала на печи, свернувшись калачиком, и во сне лицо Таяны казалось беззащитным и удивительно юным.

Такой, какой он её запомнил.

– Пора, – кивнул медвежонку. Топтыша насторожил уши, но последовал за ним без колебаний.

К реке шли молча. Ивар шагал размеренно, вслушиваясь в природу: щебет птиц, шелест листвы, далёкие переклички ястребов – условные сигналы кметей. Вдоль границ Ярослав расставил дозорных, и пока в землях княжества было относительно спокойно.

Однако всё могло перемениться в любой момент. Того, кто подло напал на Ивара в спину так и не нашли.

Воевода отвлёкся от гнетущих дум и посмотрел на медвежонка, тот то забегал вперёд него, то отставал, обнюхивая любопытные запахи леса.

– Откуда ж ты взялся? – пробурчал себе под нос. Пожалуй, это стоило выяснить и как можно скорее.

На берегу Ивар разложил удочки, показал Топтыше, как правильно держать снасть. Тот фыркнул, не впечатлившись, а потом вдруг замер, глядя на водную гладь. Как вдруг сорвался с места и кинулся в реку, в место, где мелко.

Вынырнул уже с крупной рыбиной в пасти, выбрался на берег, отряхнулся и гордо похвалился своим трофеем, вот так ловчее. В ведро рыбу бросил.

– Уел, молодец, – хохотнул воевода, по достоинству оценив улов, потрепал сорванца меж ушей. Улыбка сползла с лица, Ивар произнёс уже серьёзнее: – Знаешь, я ведь тоже не совсем человек.

Медвежонок недоуменно поднял морду.

А Ивар не став более тянуть, медленно встал и снял с себя рубаху, положил её на камень, принялся за штаны и сапоги. Взгляд его стал сосредоточенным, почти отрешённым.

– Смотри.

Он шагнул в реку. Вода сомкнулась над его головой – и через мгновение на поверхности показалась огромная бурая спина. Из реки поднялся гигантский медведь, мощными лапами оттолкнулся от дна и вышел на берег.

Топтыша отпрянул, шерсть на его загривке встала дыбом. Перед ним стоял не просто зверь – в глазах медведя читался разум, тот самый, что он видел в Иваре‑человеке.

«Видишь? Мы с тобой одной крови. Я такой же, как ты», – прозвучало в сознании медвежонка, хотя большой зверь не издал ни звука.

Тот недоверчиво принюхался – чувствовал родство, ту самую суть, что объединяла их. И страх медвежонка отступил, сменившись робкой радостью. Он такой на свете не один!

Бурый наклонил голову, рыкнул приглашая. Топтыша сделал шаг вперёд, потом ещё один – и вдруг бросился к нему, игриво толкая лапой.

Ивар‑медведь ответил мягким рыком, позволил медвежонку обнюхать себя, а тот осмелев вцепился зубами ему в ухо, за что тут же получил шутливый шлепок лапой по заду.

Медвежонок обиженно отскочил, но тут же вернулся, и уже смелее боднул его широким лбом в брюхо. В шутливой драке они закружили по берегу, то сталкивались, то отпрыгивали, то принюхивались друг к другу, пока вдвоём кубарем не скатились в воду.

Они провели на реке почти до полудня. Топтыша, забыв обо всём, резвился в воде, а Ивар наблюдал за ним с отеческой заботой. Показывал, как ловить рыбу, как двигаться в потоке, как чуять добычу.

Наконец, устав от возни, оба выбрались под тень деревьев. Ивар улёгся на бок, вытянув мощные лапы, а Топтыша пристроился рядом, положив голову прямо на траву.

Всё наблюдал за взрослым зверем. Так они и лежали, вслушиваясь в плеск волн и щебет птиц в кронах.

«Как твоё имя?» – спросил Ивар, видя, что медвежонок успокоился.

Тот ткнулся мордой в лапу воеводы и издал странный, наполовину звериный, наполовину человеческий звук.

«Мое имя… – замер, словно прислушиваясь к чему‑то внутри себя, – Атрей».

«Откуда ты?»

«Из-за моря пришёл», – прозвучало следом. И таким знакомым говором, как сказывал опостылевший за год кровавых сражений варяжский народец…

Те ходили на драккарах – своих устрашающих кораблях с головами драконов на носу, по бескрайним морям поживиться и разорять чужие селения, косили невинные жизни, сея за собой смерть и оставляя лишь голое пепелище.

В душе княжьего воеводы поднялась лютая буря. Скольких таких выводков Ивар порубил за минувшую зиму! Да видно не всех… этот малец как-то прошмыгнул на родную землю.

Ивар подобрался и взревел, разъярённой тучей навис над сжавшимся медвежонком:

«Почему не оборачиваешься, Атрей?!» – но на следующий свой вопрос ожидаемо ответа не получил.

Не доверял ему отрок чужаков.

Скрывался от своих же или… замышлял чего?

Ивар никогда не рубил с плеча, задумался крепко и в сей час.

Атрей дрожал под его строгим взором, к траве пригнулся, опасался, чуял его гнев и клокочущую в нутре ярость. Стремительно сбросив медвежью шкуру, Ивар сурово сдвинул брови, да руки на мощной груди сложил, хотел выведать у него правду.

Но тут тишину леса разорвал испуганный женский крик.

Оба замерли… узнали голос Таяны.

Веда стояла у кромки леса и смотрела на них широко распахнутыми глазами. Бледная лицом, испуганная.

Несомненно она видела его оборот…

Мгновенно воевода позабыл о своей наготе, успел сделать два шага, как Тая в ужасе побежала прочь. Испугалась его рева и грозного вида?

– Таяна! Стой! – крикнул ей в след, но спина травницы уже скрылась в листве.

Выругавшись, Ивар бросился за ней следом, позабыв об медвежонке.

Мчался сквозь заросли, не разбирая дороги. Ветви хлестали по обнажённому телу, но он не чувствовал боли – только ледяной ужас от мысли, что избранная убегает от него, увидев истинную суть.

– Таяна! Остановись! – голос воеводы дрожал от отчаяния. – Дай объяснить!

Но она не слушала. Лишь мелькали среди деревьев тёмные пряди её волос, да слышался топот ног по влажной земле.

Ивар вдруг вспомнил, что впереди был обрыв…

– Осторожнее, там опасно! – его голос эхом разнёсся по лесу.

Чернокосая не слушала. Ужас гнал её вперед бездумно.

Взревев в отчаянии, Ивар ускорился. Чуял горький запах её страха, слышал её тяжёлое, прерывистое дыхание.

Сердце воеводы рвалось на части, он боялся не успеть.

– А-а-а! – душа рухнула в пятки, когда вновь раздался её крик.

Не запомнил как добрался до края утёса и замер. Колени воеводы подогнулись, он хрипло выдохнул.

С облегчением.

Таяна стояла, прижавшись к скале, видимо в последний миг успела ухватиться рукой за выступ.

– Не трогай меня! – вскрикнула всхлипнув, прижимаясь к шершавой породе. Её глаза, полные слёз и страха, не отрывались от его обнажённого тела.

Ниже пояса она не смотрела, взгляд прикипел к следам превращения в зверя: кое где предплечья и руки выше покрывал бурый мех, а на пальцах ещё оставались длинные когти.

Ивар замер, тяжело дыша. Медленно поднял перед собой ладони, показывая, что не опасен.

Но сделал лишь хуже. Таяна дёрнулась от него, как от прокаженного, сильнее вжимаясь в скалу, царапая себе нежную кожу спины.

– Тая, послушай…

Сладкий запах её крови дурманил мысли, подстегивал низменные инстинкты медведя, коим было не место в сию минуту.

– Я не хотел, чтобы ты узнала всё так… – прохрипел, кое-как обуздав звериную жажду.

Веда же яростно затрясла головой, пытаясь отогнать наваждение. Не верила.