Александра Неярова – Медвежий капкан. Травница (страница 14)
Решено, как бы не было страшно, сегодня же признаюсь ему и точка.
Однако у судьбы на этот счёт имелись иные планы.
Я подхватила тяпку с ведром, и собралась уже идти в дом, как слева от меня раздался жуткий «вжих», треск.
Внезапно произошло то, чего никто не ожидал – толстая плетёная верёвка, связывающая очищенные Иваром от коры брёвна, почему-то с треском лопнула.
Секунды тикали молотом по наковальне в опустевшей голове. Словно в замедленной съёмке я смотрела, как тяжёлые стволы покатились прямо на меня.
Я стояла от них в метрах четырёх, но вместо того, чтобы бежать, оцепенела. Успела лишь вскрикнуть от ужаса и закрыть лицо руками.
– ТАЯ!!! – рёв Ивара полный страха резанул по ушам.
Наверняка он бросился ко мне на помощь. Только разумом я понимала, не успеет воевода. Слишком он от меня далеко.
Неожиданно что-то с силой толкнуло меня в бок.
По инерции на несколько шагов меня отшатнуло в сторону, а разлепив зажмуренные глаза я увидела… спину медвежонка.
Топтыша возник между мной и несущимися брёвнами. Медвежонок издал низкий, грозный рык – звук, которого я никогда прежде не слышала от него.
Он стал на пути обвала бесстрашно и твёрдо, как скала.
В тот же миг Ивар, почти достигнув меня, резко изменил траекторию и бросился к нему. Дальше всё произошло одновременно:
Топтыша кинулся вперёд, врезавшись в ближайшее бревно своим мощным брюхом, в намерении остановить или хотя бы задержать…
Ивар схватил меня за запястье и рванул сильнее в сторону, отбросив ближе к дому…
Затем взял руками медвежонка за загривок и тоже откинул прочь, остановив уже своим телом остальные стволы.
В итоге несколько брёвен с грохотом всё-таки пронеслись мимо меня, едва не задев.
Но это меня, а они оба!!!
И ещё мгновение спустя я оказалась в крепких объятиях Ивара, дрожа всем телом. Прижалась к нему, пытаясь осознать, что осталась жива.
– Ты цела? – охриплый голос воеводы проник в мысли, но его руки держали крепко, надёжно.
Кивнула, не в силах вымолвить ни слова. И только сейчас до меня дошло, что он и Топтыша сделали…
Медвежонок стоял неподалёку, слегка пошатываясь. На его боку виднелась ссадина, но он всё равно смотрел на нас с явным облегчением.
– Топтыша! – я вырвалась из объятий Ивара и бросилась к медвежонку.
Упав перед ним на колени, обняла за шею, чувствуя, как его сердце бьётся часто-часто. Ивар подошёл и положил руку на спину смелого мишки.
– Молодец, – тихо произнёс он. – Настоящий мужчина.
Медвежонок, словно понимая значение этих слов, гордо выпятил грудь, но тут же отвернулся, делая вид, что его это не касается. В этот момент между Иваром и Топтышей что-то изменилось. Враждебность начала таять, уступая место зарождающемуся уважению и, возможно, даже дружбе.
А странности фразы на тот момент я не заметила, всецело поглощённая шоком.
Топтышка лизнул меня в щёку, словно говоря: «Всё хорошо». Взглядом просил прощения у нас с Иваром. Неужто за свои проделки извинялся?
– Пустое, – кивнул ему воевода, будто эти двое вели мысленный диалог.
Мотнула головой, совсем я умом тронулась, кажется.
Ивар помог мне подняться. Наконец я обратила внимание на его побледневшее лицо. Со свежими ссадинами и кровоподтёками.
Опустила взгляд ниже на грудь и живот. Ах!
Когда Ивар отшвырнул Топтышу и сам остановил остальные брёвна, острые края стволов оставили глубокие царапины на его теле и руках, из которых тут же начала сочиться кровь.
– Ивар, ты ранен! Давай скорее в дом! – воскликнула и сама потянула мужчину к хижине. – И ты тоже ступай.
Последнее адресовала Топтыше. С виноватым видом мишка последовал за нами.
О том каким образом мужчина остановил тяжёлые брёвна, и откуда в нём такая силища я в те минуты не задумывалась.
В тесной, пропахшей травами хижине я торопливо усадила Ивара на лавку у печи, а медвежонка – рядом. Руки дрожали, в голове было пусто.
Из сундука достала чистые холстины, склянки с настойками и мази, раскладывала снадобья и чистые полотна. Пальцы привычно перебирали пузырьки, отыскивая нужные: зверобой для обеззараживания, подорожник для заживления, ромашка для успокоения кожи.
– Потерпи, – прошептала, смочив тряпицу в настое зверобоя и промыла его раны.
Царапины оказались глубже, чем показалось сначала: острые края брёвен распороли кожу на груди и предплечьях. Ивар не издал ни звука, лишь стискивал зубы, когда я прикладывала примочки из подорожника и тысячелистника.
– Больно? – не удержалась я, заметив, как напряглись его скулы.
– Пустяки, – хрипло ответил он, пристально рассматривая моё лицо. – Главное, ты цела.
Его взгляд, тёплый и тревожный, заставил сердце сжаться. А я… старалась не поддаваться панике.
Осторожно обрабатывала каждую его ссадину, стараясь не задевать края ран. Движения мои были точными, выверенными – роботизированными. Я не позволяла себе думать о том,
Как легко могла оборваться моя жизнь.
Но сейчас главное – помочь им.
Медвежонок сидел рядом, прижав уши к голове. Он то и дело косился на Ивара, будто боялся, что он его прогонит.
– Это не твоя вина, – тихо произнёс воевода, не став его мучать. – Такие вещи случаются. Ты молодец, поступил храбро, во время среагировал.
В хижине воцарилась непривычная тишина.
Топтыша поднял голову, в его глазах промелькнуло удивление. Он недоверчиво фыркнул, но осмелев подошёл ближе к Ивару и осторожно обнюхал его руку. Воевода хмыкнул и потрепал его по загривку, а мишка тихо заурчал.
– Кажется, лёд тронулся, – прошептала я. Видя эту сцену, не могла сдержать улыбку.
Каким-то образом я ощущала на уровне шестого чувства, что Топтыша осознал последствия своих проказ, которые привели к настоящей беде.
– Иди ко мне, Топтыша, тебя тоже ранило.
На его боку виднелась неглубокая ссадина – видимо, от удара бревна. Я осторожно смазала её заживляющей мазью, медвежонок лишь слегка дёрнулся, но не отстранился.
– Вот и всё, – выдохнула, откладывая инструменты. – Теперь вам обоим нужен покой.
Ивар неожиданно взял мою ладонь в свою руку, переплетая наши пальцы.
– Ты всегда такая собранная в беде
– Иначе не выжить в этом лесу, – слабо улыбнулась.
А он крепче сжал наши переплетённые ладони.
– Но ты не одна. Больше не одна.
***
Первые лучи солнца едва позолотили кромку леса, а он уже был на ногах. Вышел на улицу, потянулся, размял ослабленное сном тело, да умылся бодрящей, студеной водицей из колодца, возвращая мускулам силу и крепость.
Этого ему показалось мало: нагнувшись к земле, Ивар ливанул на голову, шею и обнажённую спину прямо из ведра.
– Агрх… хорошо! – прорычал, довольно отфыркиваясь. Раскрыл глаза и наткнулся на топчущегося неподалёку медвежонка.